Мой парень — вампир

      Капец, конечно, на улице дубарь. Хотя в апреле ночью в Праге всё не Мальдивы. Будто я на Мальдивах когда-то был. Ха-ха-ха. Впрочем, если бы я был одет чуть потеплее, а не в эти уродские джинсы с дырками и майку-сеточку, так чтобы соски наружу, может, было бы лучше. Конечно, была ещё короткая куртка из дешманской экокожи, но застёгивать её категорически запрещалось, чтобы не прятать товар под обёртку. Товар — это я. Стою тут немой иллюстрацией к фильму, где закадровый голос вещает: «И как же я докатился до жизни такой?». Только вот я точно знаю, как. Все мы катимся примерно одинаково.       Рос я в деревне Кировоградщины в многодетной семье. Школа у нас была паршивая, да и учеником примерным я не был, так что поступать даже пытаться никуда не стал. Уехал сразу в Европу на заработки. Был у меня, кроме денег, ещё дополнительный шкурный интерес. Так уж вышло, что я — гей. И жизнь в моей стране для таких, как я, не то чтобы мёдом помазана. А хотелось, чтобы нормально жилось, открыто, свободно.       Вот и поехал я. Сначала — в Польшу, как все. Покорять Краков. Думал, что и денег заработаю, и вид на жительство сразу получу. Не вышло. Потыкался-помыкался. Знакомый сказал, что в Чехии легче и вообще есть дело верняк. Дело оказалось почти что рабством: работаешь по 12 часов, получаешь копейки такие, что всё на еду уходит. Ну, а потом... Сначала тебе нечем платить за квартиру, и ты берёшь в долг, потом набираешь ещё долгов, чтобы погасить долги, а потом вдруг думаешь: «Ну, ты же любишь трахаться, так почему бы на этом чуток не заработать?». Шажочек за шажочком... И даже не понимаешь, что наступаешь на дорожку, с которой не свернуть.       И поначалу всё идёт даже хорошо, но денег всё равно не хватает, и ты берёшь ещё клиентов, а потом тебя бьют и отбирают заработанное, и вот ты уже на счётчике, и разговариваешь с сутенёром, и стоишь на трассе, только чтобы погасить проценты, а про то, чтобы вылезти из долгов, даже как-то уже и не думаешь.       Это повезло ещё, что я с наркотой не связан. Но, глядя на наших, возможно, меня от этого отделяет ещё всего один маленький шажочек.       — Дэн, блядь, тебе особое приглашение нужно?       Вздыхаю и иду к припарковавшейся машине. Шикарной, представительского класса, такие редко к нам подъезжают, их владельцы предпочитают связываться с проверенными эскорт-услугами, а не с шушерой вроде нас.       Сердце сладко екает: а вдруг это та самая возможность «долго и счастливо»? Сейчас влюбится в меня миллиардер и вытащит из той жопы, в которой я оказался? Загоняю это чувство поглубже. Такое бывает только в ширпотребных любовных романах. А в жизни явно какой-то старый извращенец, который в чёрных списках у нормальных заведений.       Господи, хоть бы не садист и не с огромным членом. А может, из тех, кому и секса не надо — пообниматься да поговорить? Хотя таких клиентов берегут, и в чёрных списках они не значатся.       Секс я, кстати, разлюбил довольно быстро. Особенно отбивает всё желание, когда о твоём удовольствии никто не думает. Я и сам раньше о чужом удовольствии не слишком думал. Теперь вот жалею.       Делаю глубокий вдох и наклоняюсь к открытому окну, уже натянув дежурную улыбку.       — Ahoj, hledáš zábavu? — говорю с жутким акцентом.       За рулём симпатичный мужик за пятьдесят. Неплохо. Может, он окажется нормальным, которому просто приспичило? Пусть окажется нормальным...       — Ваша светлость, подходит?       Только теперь кидаю взгляд на заднее сиденье и пропускаю вдох. Там сидит какое-то совершенно воздушное создание с пухлыми капризными губами, вздёрнутым носиком на прелестном лице. «Естественный блонд», прямой и блестящий, как шёлк, собран в низкий хвост. На вид ему можно дать лет шестнадцать–двадцать. Но, скорее всего, на деле немного за двадцать пять.       Твинки не в моём вкусе, я и сам ещё вхожу в эту категорию и всегда предпочитаю таких себе «папочек» — больших, накачанных самцов. И всё же не могу оторвать взгляд от этой красоты. Смотрю, как он, едва взмахнув ресницами в мою сторону, лениво машет рукой, типа «сойдёт».       — Садись! — мужик кивает на переднее сиденье рядом с собой.       Понятное дело не назад, куда уж крепакам к панам. А это, значит, водитель? В принципе, не удивительно при такой тачке. Даже цену не уточнил.       А зачем я, кстати, понадобился? Такой в любом клубе только плечиком поведёт — все попадают, хватай любого и тащи домой совершенно бесплатно.       — Мальчики, если вы планируете вдвоём, это будет дороже, — улыбаюсь обворожительно, пошленько хихикаю, а сам пытаюсь просканировать почву.       Ничего, молчат оба. Водила мрачно смотрит на дорогу, а тот, кого он назвал «светлостью», — со скучающим видом в окно.       Сглатываю прогорклую слюну. Вот, ты, кажется, и допрыгался, Денис-кузнечик, вывезут тебя сейчас в лес глухой, расчленят, а то, что останется, под кустом закопают.       Как раз крайне «удачно» машина выезжает за город и почти сразу с основной дороги сворачивает на просёлочную. Темно, машин нет.       — Мальчики, если вы меня обратно не повезёте, то придётся на такси добавить, — снова пробиваю кокетливо.       А в ответ опять тишина. Меня уже прошибает холодный пот. Может, из машины выпрыгнуть? Только вот едет она за сотню. Какая разница — в лесу умереть или размазанным по асфальту? Да и один хер — вернусь без денег, меня Алеш закопает... Тут, может, ещё повезёт, и всё-таки живым отпустят.       Лес тем временем становится всё гуще. Чувствую, как между лопатками ползёт ледяная капля пота. Тут главное, как с животными, не показывать страха. Поэтому снова смотрю на водителя и улыбаюсь. Хотя, возможно, жертвы маньяков так и думали и умирали с улыбкой на лице. Так, что-то я распсиховался.       Вон и дорога уже из леса вывернула. Теперь поднимаемся в гору. А на горе... Даже рот открываю от удивления. Натуральный замок. Не то чтобы редкость какая, их вообще по всей Европе тьма тьмущая понатыкана. Вот только в замке меня ещё не трахали. Даже умирать будет не так обидно. Типун мне на язык.       Тормозим перед крепостной стеной с надписью на двух языках: *Private property, no trespassing*, и *Soukromý pozemek, vstup zakázán*. Водила распахивает свою дверь и ножками идёт открывать ворота. Про автоматику здесь, похоже, не слышали. Оглядываюсь назад, «светлость» всё так же смотрит в окно. Будто ему пофиг, меняется там картинка или на месте стоит. Может, заснул с открытыми глазами. Пользуясь его молчаливостью, нагло разглядываю. Помню, в школе что-то на литературе про благородный профиль втирали. Вот точно про него было. Я на внешность, конечно, тоже не жалуюсь. Но выгляди я так, точно бы стал кинозвездой какой или моделью там. Хотя, судя по замку, «светлости» работать не приходится.       Интересно, чем вообще занимаются люди, которым не надо думать, за что сегодня пожрать купить? Тупо сидит в своём шикарном замке и пялится в стену? Или хобби у него какие? Ага, например, пыточная в подвале. Здесь точно должен быть подвал, куда он приводит шлюх с богатым воображением. Чёрт бы его, моё воображение, побрал.       Вздрагиваю от звука открывшейся двери. Водила садится на своё место, проезжает два метра и снова повторяет всё заново, на этот раз закрывая ворота. Никакого гаража я не вижу. Но мы заезжаем в... Ебать меня семеро! То есть, не буквально, конечно. Буквально не надо, пожалуйста. Заезжаем в конюшню, прям натуральную. Правда, чистую, пол залит бетоном. Но вон в другом конце стоят и стригут ушами две лошадки. Не такие, как у нас в деревне водились — высокие, стройные, шерсть блестит, грива подстрижена коротко, стоит ёжиком.       Водитель ловко заруливает в стойло. Два других напротив и одно рядом тоже заняты машинами. «Тесла» вполне себе мирно соседствует с раритетным «Шевроле». Справа высунул морду спортивный «Порше». Снова ежусь. Мысли о подвале кажутся всё более реалистичными. А может, он просто экономный? Говорят же, что богатые жадные. Потому и богатые. Вдруг он не хочет переплачивать, поэтому берёт на трассе подешевле. Вряд ли же те из элитных клубов умеют как-то по-особенному жопу подставлять, чего я не осилю.       Водитель открывает дверь «светлости». Я неловко выбираюсь сам. Выхожу из конюшни. Оглядываю территорию. Газончик подстриженный, кусты в виде геометрических фигур, розы оплетают арки. В темноте больше хрен разглядишь, но ёжу понятно, что дорого-богато.       — Следуй за мной, — первое, что произносит «светлость» за всё время.       Не просит, конечно, приказывает. Только вот голос — слишком низкий для такой внешности, бархатный, обволакивающий, пробирает приятной дрожью по позвоночнику, приподнимает волоски на шее. Такому хочется подчиниться. Что-то вроде: «Стань на четвереньки, прогнись в пояснице». Удивленно сглатываю. Впервые за долгое время меня от кого-то вштырило и по-настоящему захотелось секса. Я несколько месяцев даже дрочил дома чисто механически, только чтобы навык не потерять. Про работу и вовсе молчу. А тут, надо же...       Смотрю на прямую, будто палка, спину. Я такие только у танцоров балета видел. Идёт, главное, не оборачивается, не сомневается, гад, что следом плетусь. А я и плетусь, что ещё делать-то?       Внутри помпезно, как и должно в замке быть. Мебель старая, картины в позолоченных рамах, ковры, камин. Поднимаемся по лестнице. Спасибо, что всё-таки не подвал. Хотя быть запертым в башне, как какая-то Рапунцель, вряд ли лучше. Впрочем, приводит не в башню, а в огромную спальню. Тут также всё древнее. Антиквариат, вспоминаю это слово. Крюков нет, дыб, козлов и всякого BDSM-атрибута тоже. На столе — красное вино в хрустальном графине, два бокала, зажжённые свечи в тяжёлых бронзовых подсвечниках, шкура на полу кажется настоящей медвежьей. Охуеть, романтика!       Кажется, и Денису Кузнецову раз в жизни повезло. Убивать меня, похоже, никто не собирается, а совем наоборот. Я даже в целом не против, чтобы он меня отымел на этой шкуре. Или я его. Тут уж не суть в таком антураже.       «Светлость» тем временем раздувает тонкие крылья носа и капризно морщит губы.       — Сходи в душ, это за той дверью.       Кивает за спину, а мне обидно. Я, между прочим, два раза в день моюсь и пахну «Армани». Палёным контрабасом, конечно, но нюхал я тот оригинал, который стоит дороже, чем моя жизнь. Так вот, никакой разницы не почувствовал, так что нечего мне тут. Но это всё проговариваю исключительно про себя и иду покорно, куда сказали.       Ванная тоже сделана под старину. Правда, сантехника вполне себе современная. На полочке — куча баночек в одном стиле с поясняющими этикетками. Ничуть не стесняясь, выливаю на себя всего понемногу. И даже голову мою шампунем и кондиционером. Вдруг такие же блестящие станут, как у «светлости». А что, если уж халява сама в руки пришла, грех отказываться.       Наконец выхожу из ванной в одном полотенце. Указаний одеваться или нет не было, так что решаю посвоевольничать.       — Как тебя зовут? — Кажется, я открыл в себе новый фетиш на голос.       — Как будет угодно вашей светлости, — знаю, что наглею, но не могу удержаться, улыбаюсь, сглаживая прозвучавшую в ответе издевку.       Не поддерживает игру, смотрит холодно, прямо мне в глаза, не моргая, пока не тушуюсь, пока не прокашливаюсь, чтобы убрать ком в пересохшем горле.       — Денис, — говорю наконец, — или «Дэн».       — Хорошо, Денис, — отводит, наконец, взгляд, и я снова вспоминаю, как дышать.       — А вас?       — Можешь называть меня Томаш.       Залазит на кровать с ногами и хлопает по краешку, предлагая мне сесть. Выполняю молчаливый приказ. Копчиком чувствую, как он становится за моей спиной, вздрагиваю, когда ладонями проводит по рукам от предплечий вверх и дальше по ключицам. Он всё ещё одет, и я готов застонать, так хочу увидеть его голым, но если ему нравится только касаться, пусть, так тоже хорошо.       А Томаш тем временем наклоняется к моей шее и трогает её языком, аккуратно, будто несмело. Моё дыхание сбивается, закрываю глаза, желая большего, и тогда он, наконец, облизывает по-настоящему, с силой вдавливая кожу. Всхлипываю от наслаждения, а потом основание шеи пронзает резкая боль. Распахиваю глаза. Он что, укусил меня? Хочу повернуть голову, но почему-то не могу. Боль быстро исчезает, снова приятно, даже очень, только... как-то мысли расползаются. Я будто пьянею, хотя мы не притронулись к вину. А потом меня попросту вырубает.