Мой парень — вампир

      В глазах темнеет, дыхание ускоряется. Мозг истерически вопит о том, что сейчас задохнёшься. Так, нужно успокоиться. Это простая паническая атака. И я уже это проходил. Дышу медленно и поверхностно, стараясь не гипервентилировать лёгкие. Вот так, Дэнчик. Молодец, хороший мальчик. Всё хорошо, ты не сдохнешь, по крайней мере прямо сейчас.       Блядь!       Ловлю паничку повторно.       Ползу в сторону ванной, врубая обжигающе горячую воду. Запихиваю себя под жалящие струи. Варюсь в кипятке, пока снова не начинаю чувствовать своё тело, пока не оттаивают заледеневшие от страха внутренности. Отпускает. Вот теперь можно попробовать мыслить логически. Типа у меня хоть когда-нибудь это получалось.       Ладно, что я имею? В наличии есть один упырь и одна невинная жертва. Ну ладно, допустим, не невинная — слегка потасканная, которую отдали на растерзание.       Алеш, сука! В голове щёлкает. Знал, тварь, что билетик в один конец. Долг ты вернул, но денег тебе не дам. Ещё бы! Кому давать? Трупу? Сука! Сука! Сука!       Стоп! Чувствую, что снова скатываюсь. А надо вернуться к логическому мышлению. Ладно, хер с ним, просто к мышлению. Что для начала? Для начала сегодня меня не убьют. Завтра, скорее всего, тоже. Врать про полтора месяца смысла нет. С тем же успехом могли сказать, что берут на два дня. Правильно? Правильно. Я бы, может, тогда и Алешу не звонил. А значит, время у меня есть, пока не высосут досуха (блин, в другое время звучало бы даже эротично). И можно одеться и пожрать. А подумать уже после.       Смотрю на одежду на полу ванной, где я её вчера оставил. Надевать одни и те же трусы третий день подряд совсем фу. А значит, нужно найти машинку или одежду. Вот так, Денис, умница. Не можешь решить большую проблему — раздроби её на много маленьких и... и будет у тебя дохуя проблем вместо одной.       Мотаю головой, словно лошадь. Брызги с волос летят на стены ванной. Всё, завязываем с упадническим настроением и идём искать труселя. Колеблюсь минуту между пойти прямо так или соблюсти хоть какие-то приличия. Всё-таки обвязываю полотенце вокруг бёдер. Его едва хватает, чтобы прикрыть срам. Ну, если не нагибаться и вообще не двигаться. Ой, и вообще похуй! И если кому не нравится, пусть отвернётся.       Нахожу этого кого-то в столовой. Заготовленные слова явно застревают у него в глотке при виде меня.       — Какого хера ты в полотенце? — Якоб закашливается.       Ух, как я на него зол. Больше даже, чем на Алеша. Про того я всегда знал, что гнида. А этот приличным человеком прикидывался, который мирно покупает для хозяина проституток и кокаин. А оказалось, что он проститутками кровопицу кормит.       — Могу и снять, — нехорошо прищуриваюсь, ловя испуганный взгляд.       — Не надо, — просит на полном серьёзе. — Я имею в виду, почему ты без одежды?       — Закончилась, — даже язвить настроения нет.       — В смысле закончилась? У тебя в комнате ведь полный шкаф.       Раздуваю ноздри, молча разворачиваюсь и шагаю в комнату. Распахиваю дверцы раритетного шифоньера. Там и правда полно одежды. И это пугает меня до чертиков. Откуда? Уж не от предыдущих ли контейнеров с кровью осталось? Но вроде новая, даже с бирками. Медленно выдыхаю. Нахожу трусы в запечатанной коробке. Размер немного великоват. То ли польстили, то ли «светлости» водят примерно одинаковых жертв. Ага, «мой любимый размер», блять.       Нахожу обтягивающую майку-алкоголичку и свободные пляжные шорты. Спускаюсь уже в более приличном виде, шлепая босыми пятками по паркету.       Якоб едва кидает на меня взгляд поверх газеты, но вижу, как облегчённо расслабляются его плечи.       Хмыкаю. Ничего, я ещё придумаю, как ему отомстить. А пока сажусь за стол. Завтрак чисто английский: кровяная колбаса, яйца, фасоль в томате. Замираю с занесённой над тарелкой вилкой. Вспоминаю, чем меня кормили вчера. Смотрю на заботливо оставленную гематогенку и неизменный гранатовый сок. Это что, меня продуктами, богатыми железом, пичкают? Чтобы анемии не было? Хуясе забота! Кладу в рот кусочек колбасы. Медленно пережёвываю. Может, и правда меня никто не собирается убивать? Или надеется, что меня хватит подольше?       — Чё-то ты сегодня подозрительно тихий? — обращается ко мне Якоб.       — А ты подозрительно общительный, — кидаю в ответ.       Замолкает, вероятно, от греха подальше, пока я молча запихиваюсь едой. После так же демонстративно молча иду к себе. Вот теперь можно и подумать. Итак, я попал в малобюджетный фильм про вампиров. Осталось теперь выяснить, в какой именно: «Сумерки» или «Интервью с вампиром»? Блин, вот бы первое, где тебя жёстко трахают в облаке кружащихся перьев, а потом свадьба. Или там наоборот свадьба вначале была? Не понимаю этого. А если член маленький окажется? Что, разводиться потом?       Отвлекаюсь, гуглю «Сумерки». Начинаю смотреть чисто в научных целях. Но потом решаю забить в TikTok. Глянуть вырезки, чтобы не тратить время. В сообщениях светится плюс девяносто девять новых. Осторожно открываю новости. Мать моя женщина! Сто двадцать восемь тысяч просмотров, за десятку лайков и больше трёх тысяч комментов. Только вот хоть убей, не помню, чтобы я это видео выкладывал.       Прежде чем открыть комментарии, смотрю сам видос. Стены, арки, мебель — так, вроде ничего особенного. И тут пол-экрана занимает обалденная сексуальная рожа «светлости», которая бархатным баритоном приказывает мне помыться и ждать его в постели. Ну, про постель не говорит, но я бы именно так и подумал.       Открываю комментарии. Что ж, радует, что подумал так не только я. Значит, дело не в моей распущенности. Пиздец! То есть ура! Комментаторы разделились на два лагеря: фу-геи и вау-геи. Причём и вторые, и первые почему-то очень хотят увидеть «проду», когда светлость придёт ко мне в спальню. Прода-то у меня есть, только явно не та, на которую они рассчитывают. Хотя...       Чешу маковку. В принципе, что я теряю-то? Но на всякий случай спускаюсь снова вниз.       — Якоб, свет очей моих, скажи, а у его светлости TikTok есть?       — Это что за херня ещё?       — Ничего-ничего, — обворожительно улыбаюсь. — Глупость это, спросил просто.       Бегу наверх под недоумённое кряканье. Включаю кнопку записи.       — Здравствуйте, мои дорогие подписчики. Я вижу, что предыдущее видео вызвало много вопросов. Так вот, отвечу на некоторые из них. Нет, Томаш не мой любовник, хотя я был бы не против. Он вампир, который держит меня в заточении в своём замке, чтобы пить мою кровь. Я знаю, что вы мне сейчас не поверите, поэтому досмотрите до конца, чтобы получить доказательства.       Скачиваю простую программу, режу видео так, чтобы в кадре крупно было лицо Томаша и не видно моих причиндалов. Меняю цвет крови на чёрный, чтобы не заблокировали. Клею всё вместе, добавляю в конце трагичное:       — Если я вдруг исчезну из TikTok, значит, меня больше нет в живых. Пожалуйста, отправьте эти видео в полицию. Это не спасёт меня, но, возможно, уберёжет будущих жертв.       Нажимаю «опубликовать».       Откладываю телефон. Задумываюсь, а правильно ли я поступил. Не станет ли мне от этого хуже? Гоню эти мысли. Что они мне сделают? Убьют? Ха-ха-ха! Так, по крайней мере, хоть немного себя обезопасил. А если нет, так хоть если сдохну, дело огласку получит, и им не поздоровится. На власти и полицию, конечно, не рассчитываю. Много чести — беспокоить уважаемого (а вампир-то явно уважаем) человека ради нелегала, замешанного в проституции. Но народный гнев способен на многое. Главное теперь — поддерживать интерес к своей скромной персоне, а желательно ещё и вызвать любовь. Желательно миллионов. Да уж, раскатал ты губу, кузнечик.       Но, несмотря на кажущуюся бесперспективность, наличие хоть какого-то плана успокаивает. Я ещё поборюсь.       Давлю желание погуглить про вампиров и методы борьбы с ними. Всё, что там может быть написано, я и так знаю. А есть ли в этом хоть зерно правды, можно выяснить лишь опытным путём. Поэтому снова спускаюсь в столовую. Обед как раз готов. Интересно, кто готовит и накрывает стол? Есть здесь ещё прислуга или это Якоб сам своими ручищами? Ага, приготовлено с любовью.       Смотрю на бургер для богачей. Огромная говяжья котлета слабой прожарки между тоненьких булочек. Вздыхаю. Я тоже когда-то любил быть котлеткой между двух булочек. Но не будем о грустном. Снова красное мясо, шпинат — на этот раз свежий, в виде салата с малюсенькими помидорками, козьим сыром и щедрой россыпью поджаренных кедровых орешков. Опять всё с высоким содержанием железа. Выглядит так аппетитно, что даже злиться не могу, что меня, по сути, откармливают, как дойную корову.       — Якоб, а если я решу уйти? Чисто гипотетически, — ведь может быть, что всё просто и я не пленник?       — А что так? Надоело вкусно жрать и мягко спать? Хочется обратно на трассу жопу морозить?       Проглатываю вертящееся на языке, что отмороженная жопа лучше отброшенных коньков. Вместо этого выдаю философское:       — Певчая птичка в клетке не поёт, даже в золотой, — кладу в рот помидорку.       — Это какая? Воробей ощипанный.       — Ну, лучше так, чем дворовая шавка на привязи.       Смотрю жёстко, а у Якоба в глазах мелькает что-то вроде обиды. Ну, надо же, какие мы нежные. А нечего было меня использовать как кормушку.       — Верни деньги, которые за тебя отдали, и вали.       Ну, точно обиделся.       — А если так, уйду, не попрощавшись?       Пожимает плечами и выдаёт преувеличенно-безразлично:       — Тогда деньги вернёт твой этот... как его? Алеш? А вы там уж сами договаривайтесь.       Ауч! По-больному бьёт, зараза. С «этим», конечно, договоримся. Только сначала мне почки отобьют, а потом процент поднимут. Возвращаться в кабалу или сдохнуть от кровопотери? Ой, даже не знаю, что выбрать, всё такое заманчивое. Хотя, как ни странно, после того как вчера целый день чувствовал себя свободным человеком, второе кажется даже привлекательнее.       — А нахера я, такой общипанный, вам так надолго? Можно ведь каждый день кого-то нового брать. Ещё и дешевле вышло бы, — надеюсь только, что все эти вопросы не выглядят слишком подозрительными.       — Его светлость не любит покидать замок. А так он может некоторое время удовлетворять свои потребности, не выезжая в город.       — Ну так сам бы ездил.       — Не в моей компетенции.       — И что, раз в полтора месяца едете на трассу, выбираете шлюху по... — чуть не говорю «понажористее», но вовремя исправляюсь, — посимпатичнее.       — Не всегда. Иногда и таких, как ты, берём в благотворительных целях.       Вот же язва! Против воли прыскаю. Злюсь на козла. Но он мне всё равно нравится. А может, как раз и нравится, потому что мудак.       — Но если его светлости понравится, можно задержаться месяца на два-три. Однажды его увлечение жило у нас почти год.       Присвистываю.       — То есть со мной ещё могут «продлить контракт».       — С тобой? — приподнимает одну бровь. — Очень вряд ли.       — Отчего же? Будешь в этом случае плакать и угрожать хозяину увольнением?       — Нет. Но бутылочку шампанского, когда тебя выкинут, я, несомненно, открою.       Перевариваю полученную информацию. Это правда или ложь? Можно ли вообще доверять преданному хозяйскому псу? Знаю, что нельзя, но очень хочется. Может ли оказаться, что я всё-таки не на пороге смерти, а выиграл джекпот, и теперь у меня свой собственный богатый сексуальный вампир, который не сожрёт меня с потрохами, а влюбится и... И что? Как-то даже в фантазиях всё кажется слишком бредовым. Но вдруг он правда кушает понемногу, а после отпускает на все четыре стороны. И если ему понравлюсь, может, деньжат сверху ещё за пару месяцев накинет. В конце концов, делал я за деньги вещи куда более отвратительные, чем простой укус в шею. А здесь можно представить, что занимаюсь донорством крови.       До самого ужина сижу в TikTok. Видео опять залетает, но вместо сочувствия получаю фан-клуб Томаша. «Господи, какой он горячий. Я бы ему дала... вонзить в меня свой «клык», если вы понимаете, о чём я.» «Вы только гляньте, да он же точно кончил.»             «Не только он, чувак, не только он.» «Ох, мальчики, вы такие горячие.» «Да видно же, что ИИ!» «Блять, что, реально вампир?»             «Конечно, разве смертный может быть таким секси?» «Да ладно вам, чёрненький тоже ничего.» «А ты пассив или актив?» «Ох, ребятушки, кто из вас сверху?»             «Да достали вы, это не имеет значения. Хватит лезть людям в постель.»             «Думаю, они универсалы.» «А версия 18+, будет?»             «Смотри в моём ТГ-канале.» «Это ИИ, вы тупицы.» «Дэн, ты должен его раздеть. Я умру, если не увижу, что там под рубашкой.» «Сдохните, пидоры.» «Вы с ума сошли? Это же фейк.» «Хочу больше историй про вас.» «Блин, я от его голоса теку просто.»             «Да вообще, пусть ещё что-то скажет.»       Сижу в небольшом ахере. Если честно, я рассчитывал немного на другое. Но, возможно, так тоже неплохо. Кручу в голове эту мысль, но не могу до конца оформить. На ужин иду уже в совершенно другом настроении. Больше не паникую, но и не радуюсь пока. Меня всё ещё могут сожрать. А вдруг нет? Вдруг получится вывернуть всю ситуацию с выгодой для себя?       Съедаю всё до крошки. Если хочу продержаться подольше, нужно хорошо питаться. Иду в спальню ждать Томаша. Раздеваюсь, принимаю душ. Снова прячу телефон, на этот раз для контента, а не для правды. В голову приходит озорная мысль. Рискованно, но всё же решаюсь её опробовать.       Когда появляется Томаш, не сажусь покорно к нему спиной. Останавливаюсь напротив, лицом к лицу, и кладу руку ему на грудь.       — Что ты делаешь?       Впервые за эти несколько дней с него слетает спесь, и на лице мелькают вполне человеческие эмоции.       — Хочу немного разнообразить, если вы не против.       Успеваю расстегнуть несколько пуговиц на его рубашке, прежде чем он перехватывает мою руку, сжимает сильно, почти до боли.       — Не надо! — Губы сжаты, подбородок напряжён, и всё же не отталкивает. И я не спешу прекращать игру, которую начал.       — Почему?       Действительно, почему? Теперь, когда точно знаю, что меня ждёт и больше не боюсь, возвращается распаленное при первой встрече желание. Не только новообретённые подписчики — и я тоже очень хочу узнать, пассив он или актив, и посмотреть, что же скрывается под рубашкой. Молчит и сверлит меня взглядом. А вдруг у вампиров всё как-то по-другому устроено? В смысле, может, у них кроме крови никаких интересов и нет?       — У вас же всё в порядке, — язык мой — враг мой. И всё же многозначительно смотрю вниз, а потом иду ещё дальше и провожу свободной рукой по его штанам.       А вот и нет! Всё там в порядке. Ощущаю под пальцами нехилый такой стояк. Мамочки родненькие. А размерчик впечатляет. Не люблю большие, это всегда больно. Но тут я даже готов потерпеть.       Он перехватывает вторую руку и роняет меня на постель. Всё происходит так быстро, что не успеваю заметить, как он оказывается сверху, зажав своими коленями мои бёдра, всё ещё фиксируя руки над моей головой. Удивляюсь силе и скорости, с которой он проделал всё это. Какая-то маленькая часть меня вопит, что я сошёл с ума, что это настоящий вампир, сверхъестественная нечисть, ночной убийца и прочее, и прочее. Но основная, развратная, уже успевшая распалиться, коротко приподнимает бёдра, потираясь о его пах.       Вижу, что и он тоже плывёт, раздувает ноздри, зрачок заполняет радужку.       — Рискуешь, — вибрирует на «р», будто сдерживая зарождающееся в груди рычание.       Опасный. Чувствую эту ауру зверя над собой. Трусливая часть вопит, что нужно спасаться и бьётся в истерике. Только вибрация его голоса уже передалась мне. Прошлась резонансной дрожью от стоп до затылка, с кончика члена потянулась к животу тонкая ниточка смазки.       — А я азартный, — кажется, тоже рычу в ответ.       Смотрю, как он, окончательно теряя разум, обнажает клыки. Мелькает мысль, что всё-таки я идиот и стоило слушать своего внутреннего паникёра. И ещё — что, несмотря на опасность, меня это безумно заводит и что я люблю мудаков. А потом Томаш бросается к моей шее.