Enemies In Love

— Чёртова сука, посмотрите, что она сделала с моей Джоан… Черён и Винтер посмотрели на неё с явным неодобрением. После всего шума, поднявшегося во дворе, они пришли следом за ней, но вовсе не для того, чтобы поддержать. — Ты вообще понимаешь, что сделала, Рюджин? — Черён скрестила руки на груди, но Шин лишь молча смотрела на свою гитару, — На этот раз ты действительно перегнула… Рюджин изогнула брови. — Я перегнула? Серьёзно? Ты ведь видишь, что она сделала? Видишь, что она сделала с моей малышкой? — раздражённо воскликнула Рюджин, а Черён закатила глаза. — Рюджин, гитара — это всего лишь вещь. А мы сейчас говорим о чьей-то, мать её, репутации! Ты совсем рехнулась? — осуждающе бросила она. — Рюджин, ты знаешь, я ненавижу это признавать, но Черён права, и ты это знаешь, — резко возразила Винтер, — Я понимаю, что ты ненавидишь Йеджи, но в этот раз ты явно зашла слишком далеко. Рюджин поднялась с пола, всё так же держа в руках свою гитару, которую назвала «Джоан». Это был подарок на её шестнадцатилетие, конечно же, вручённый тайком от отца, который ни за что бы не одобрил такую покупку. Инструмент имел огромное сентиментальное значение — он был символом того, что Сохи поддерживала её мечты, несмотря ни на что. — Это не просто вещь… и вы обе это прекрасно знаете, — раздражённо сказала Рюджин, унося гитару к ближайшему столику. Глубоко вдохнув, она откинула волосы назад. Чувствуя как щека всё ещё горит, а сердце бешено колотится в груди. — С тобой бессмысленно говорить… Я ухожу. — буркнула Черён, взяла свою гитару и направилась к выходу. Винтер подошла ближе и мягко положила руку Рюджин на плечо. — Ты же меня понимаешь, правда, Мин? Винтер отрицательно покачала головой, слегка сжала её плечо, а затем молча вышла из репетиционной с бас-гитарой в руках, оставив ту одну. Один на один с мыслями. Один на один с последствиями содеянного. И с этим отвратительным чувством — тем, с котором она уже не была уверена, правильно ли поступила. Она позволила себе поддаться гневу. Позволила эмоциям захлестнуть её. Не думала. А теперь… теперь начала ощущать вину. — Нет… Нет, ты не будешь чувствовать вину… Она… — прошептала себе под нос Рюджин, глядя на гитару, проводя по ней пальцами. Вот только её губы говорили одно, а сердце — совсем другое.

***

       — Йеджи, ну не злись ты так… Это же просто... Лиа не успела договорить, как Йеджи со злостью пнула мусорное ведро в женском туалете. Она была вне себя от ярости. Ни одной слезинки, но глаза её блестели, словно стеклянные. — Вот же сука! Как она вообще посмела заявить при всех, что была у меня первой?! Лиа, Карина и Джурин обменялись взглядами, и Лиа набравшись храбрости, решилась задать вопрос: — Йеджи, какого хрена вообще происходит? Почему Рюджин говорит такие вещи? — Йеджи повернулась к зеркалу и закрыла глаза, стараясь успокоиться и сделать глубокий вдох. — В ту ночь на вечеринке… Рюджин и я переспали… Все трое уставились на неё с расширенными глазами. Одно дело — поверить, что коротковолосая всё это выдумала, чтобы выставить Йеджи в дурном свете за то, что она сломала её гитару. Но совсем другое — услышать подтверждение от самой Йеджи. — Что?! — вскрикнули они в один голос, пока Йеджи продолжала смотреть на свое отражение. — Я… я ничего не помню. Помню только, что была на вечеринке с Каем, и... — Подожди, Кай? Тот самый ходячий флаг с пометкой «обольститель, уводит девушек в постель»? — Йеджи покачала головой, потому что вопрос Карины в данный момент ей лишним. — Я была с ним. Он угостил меня коктейлем, после которого мне стало как-то нехорошо, я пошла в свою комнату… — она запнулась, — вернее, в ту, что считала своей. Мама бронировала для меня номер в этом отеле, но потом… потом всё будто в тумане. Помню, кто-то ещё был там. А когда я проснулась на следующий день… — Йеджи сглотнула, — Я лежала голая рядом с Рюджин… К ней подошла Джурин. — Йеджи, ты вообще понимаешь, что, судя по всему, тебя накачали чем-то? — Йеджи нахмурилась. Она, конечно, думала, что просто перебрала, напилась в стельку… но чтобы её могли намеренно чем-то накачать, чтобы… Боже… Её глаза расширились от внезапного осознания. — Нам нужно найти этого ублюдка, — начала Лиа, но Йеджи перебила её. — Нет. Подруги посмотрели на неё с недоумением и тревогой. — Йеджи, что с тобой? Мы должны сообщить об этом... — Нет, мы никому ничего не скажем. У меня есть идея получше, — Джурин сразу поняла, что значил взгляд Йеджи. В нём не было ни страха, ни паники. Только ярость. Жажда расплаты. Йеджи была уверена: что её репутация уже запятнана, и на неё будут указывать пальцем весь оставшийся учебный год. Но она не собиралась оставаться единственной жертвой. — Что ты задумала, Йеджи? — тихо спросила Лиа, вглядываясь в её лицо. Но девушка с шоколадными волосами просто вышла из уборной, не сказав ни слова. К тому моменту, как подруги выбежали за ней, Йеджи уже исчезла. — Ты за всё ответишь, Шин Рюджин… и сполна!

***

На следующий день Рюджин проснулась очень рано, чтобы заняться своими привычными утренними делами. Принять душ, надеть форму, позавтракать с родителями, пока Хёнджун снова взахлёб рассказывал, как замечательно было бы, если бы она занялась семейным бизнесом и, наконец, начала бы нормально учиться. Хотя после всего, что произошло накануне, она уже не была уверена, что вообще хочет идти в школу. После того как она покинула репетиционную комнату с разбитой гитарой, то сразу почувствовала взгляды окружающих. Было очевидно — теперь на неё будут сыпаться комментарии, насмешки, сплетни. И, обдумывая всё это почти всю ночь в своей комнате, она решила, что… пора пойти извиниться перед Йеджи. Извиниться? Да, извиниться… Она сама толком не понимала, как это сделает. Но эта чёртова игра в кошки-мышки зашла уже слишком далеко. Надо было поговорить. Она твёрдо решила положить конец этой войне, которая душила их обеих. Всё выходило из-под контроля, и Рюджин устала — ей больше не хотелось продолжать. Они уже не дети. До выпуска оставалось меньше двух месяцев, и, вполне возможно, вскоре они не увидят друг друга очень долго — насколько она знала, Йеджи собиралась уехать учиться за границу. И, может быть, это расстояние поможет им, наконец, положить конец ссорам. Она спустилась позавтракать, но за столом была только Сохи — отец уехал рано утром по неотложным делам. — Рюджин… Что случилось с твоей гитарой? — осторожно спросила мама. — Я вчера заходила в твою комнату, и она лежала на полу с порванными струнами. У тебя всё в порядке? Что-то случилось? — спросила мама. Рюджин быстро покачала головой и продолжила завтракать. — Не волнуйся, мама… Мне просто надо отнести её на ремонт, вот и всё… Водитель подвёз Рюджин до школы, и она решила, что до начала занятий ей стоит найти Йеджи. Но она никак не ожидала сюрприза, который та успела подготовить буквально по всей школе. Как только она вошла, она сразу почувствовала на себе множество взглядов и закатила глаза. Она подумала, что всё внимание вызвано вчерашним инцидентом. Но, дойдя до столовой, заметила нечто… странное. Странное и слишком знакомое. На стенах — почти на каждой — висели плакаты. И на каждом из них было её лицо. — Рюджин! — к ней подошла Винтер, пока та, ошеломлённая, осматривалась по сторонам, — Что происходит? Рюджин не ответила, молча двинулась сквозь толпу к одному из плакатов, вглядываясь в него всё пристальнее. Как только она прочла написанное, её сердце пропустило удар, а глаза расширились от удивления. ШИН РЮДЖИН — НАСИЛЬНИЦА! — Что за чёрт?! — воскликнула она, когда все в столовой начали перешёптываться и указывать на неё пальцами. Черён тут же примчалась на место событий — Винтер прислала ей фотографию происходящего. — Да не может быть… — прошептала рыжеволосая. — Чёрт побери… Кто это сделал?! — крикнула Рюджин, заставляя всех замолчать. Она была так зла, что едва могла соображать — её лицо и имя оклеветали серьёзным обвинением, и это казалось абсолютно нереальным. Кто мог стоять за этим? Пока она не знала, но на деле виновный был только один. Вдалеке она заметила Йеджи — та смотрела на неё с презрительной ухмылкой. Рядом стояла Джурин — именно она помогала Йеджи реализовать весь этот мерзкий план. Очевидно, что Лиа и Карина не одобряли происходящее, но всё равно оставались рядом и наблюдали за развитием событий. Не раздумывая, Рюджин рванула вперёд, с яростью смотря прямо в глаза Йеджи. Теперь она не сомневалась: за всем этим стояла именно она. Йеджи не сдвинулась с места — просто спокойно ждала, когда Рюджин подойдёт поближе, скрестила руки на груди и высоко подняла подбородок. Теперь они стояли лицом к лицу. — Какого хрена ты творишь, Хван? — прошипела Рюджин, остановившись в считанных сантиметрах от неё, но Йеджи лишь пожала плечами. — Раз ты хотела разрушить мою репутацию — я делаю то же самое. Плачу тебе той же монетой, тем же грязным способом, который ты использовала против меня… К тому же, — Йеджи ткнула пальцем в грудь коротковолосой девушки, дыхание которой сбилось от ярости, — я ведь не соврала ни в одном слове. Рюджин резко схватила её за руку, дёрнув, будто хотела увести силой, но Йеджи с таким же усилием вырвала конечность из её хватки. — После этого дурацкого поступка ты ещё пожалеешь, что связалась со мной. На этот раз Рюджин с такой силой толкнула её, что та упала на пол. Лиа и Карина поспешили к Йеджи, Джурин встала посередине, а Черён и Винтер пытались удержать Рюджин, чтобы не дать ситуации выйти из-под контроля. Вокруг собралась толпа учеников, все шумели, шептались и подбадривали девушек в их словесной и почти уже физической перепалке. Йеджи злобно смотрела на Рюджин, а её друзья защищали её. Но спустя несколько секунд громкий голос заставил всех замолчать. — Что здесь происходит?! — раздался властный голос. На место прибыла директор школы, Пак Джихё, вместе с одним из преподавателей. Она явно намеревалась навести порядок. Толпа начала понемногу рассеиваться. Джихё подошла к центру конфликта где Лиа помогала Йеджи подняться с пола, в то время как Винтер и Черён оттаскивали Рюджин, не давая ей снова рвануть вперёд. — Что здесь происходит? — раздался властный голос директора школы, Пак Джихё. Она подошла к месту происшествия сопровождаемая одним из учителей, чтобы уладить ситуацию. Толпа начала постепенно расходиться, освобождая эпицентр конфликта. Там находились девушки — Лиа помогала Йеджи подняться с пола, а Винтер и Черён пытались оттащить Рюджин подальше. — Всё в порядке, директор… — пыталась объясниться Джурин, — Мы просто… Но Джихё прервала её на полуслове. — Шин Рюджин и Хван Йеджи, ко мне в кабинет. Сейчас же!

***

— Это просто невероятно! До конца учебного года осталось меньше двух месяцев, а вы устраиваете такое в школе. Вы что, совсем не хотите выпускаться? Вы хоть понимаете, насколько серьёзно обвинение, написанное на стенах кафетерии? — Джихё с укором смотрела на двух девушек перед собой, в то время как их подруги пытались что-то расслышать, прильнув к двери с другой стороны. — Это всё проделки Йеджи! Я вообще ни при чём. Всё, что написано на этом плакате — враньё! — с негодованием воскликнула Рюджин. Йеджи в ответ только закатила глаза и скрестила руки на груди. — Она первая начала! Она при всех заявила, что… — Йеджи резко осеклась, не договорив. — Что стало причиной всей этой заварушки? — Джихё провела пальцами по вискам, чувствуя, как у неё начинает дергаться глаз. Йеджи в ответ только фыркнула и подошла к окну. — Директор Пак, я ни в чём не виновата. Эта девчонка просто хочет меня оклеветать! — Йеджи резко обернулась, услышав слова коротковолосой девушки, и попыталась подойти к ней, но Джихё вовремя встала между ними. — Что там происходит? Что она им говорит? — с любопытством прижалась к двери Карина. Лиа, Черён и Джурин уже вплотную прижались к ней, в попытках расслышать что-то. — Тихо… Я ничего не слышу… — шепнула Лиа. — Вы обе пойдёте на дисциплинарное наказание, прямо сейчас. — строго заявила Джихё. — Что?! — в один голос воскликнули девушки. Это означало, что они пропустят занятия и отправятся прямиком в класс, где, скорее всего, никого не будет. Обычно наказания проходили после уроков, но в данном случае решили не тянуть. Конечно, они не останутся там одни. — Да. До трёх часов дня вы будете сидеть в кабинете. Посмотрим, может, вы научитесь вести себя как взрослые женщины, а не как маленькие девочки, — сказала Джихё и достала телефон, чтобы позвонить девушке, которая будет за ними присматривать. Тем временем Рюджин и Йеджи не сводили друг с друга взгляд. Между ними будто летели искры — злость, которую они чувствовали, была почти физически ощутима. Йеджи должна была пойти на практику в одиннадцать, а у Рюджин в два дня была репетиция с группой. Но теперь их планы рушились из-за этого наказания. — И начиная с сегодняшнего дня, каждый день после школы вы будете посещать кабинет школьного психолога. До конца учебного года. — Но, директор… — начали было они, но Джихё жестом остановила их, не давая сказать ни слова. Как только Джихё открыла дверь, пять подруг, что пытались подслушивать, рухнули к её ногам. А в дверях появилась черноволосая девушка, которая должна была проводить их в комнату, где они проведут время своего наказания. Йеджи вошла первой, за ней — Рюджин, и замыкала их девушка по имени Дженни. Судя по всему, она была стажёркой из университета и проходила практику в школе. Только вот усердием, мягко говоря, не отличалась. — Если я узнаю, что вы опять сцепились, то вы обе будете исключены! С этими словами Джихё вышла из класса, оставив девушек под присмотром Дженни. Та сразу же села за учительский стол, а Йеджи прошла почти в самый конец аудитории и уселась на стул. Рюджин устроилась на противоположной стороне комнаты. В комнате началась тихая, но напряжённая битва взглядов. Время тянулось мучительно медленно, а ни одна из них не могла воспользоваться телефоном — все средства связи у них были отобраны. Спустя почти час Дженни встала из-за стола, держа в руках телефон. — Я выйду, мне нужно поговорить по телефону. Только попробуйте что-то выкинуть. Если кто-то из вас покинет комнату, я сразу же сообщу директору Пак. Ясно? — не дождавшись ответа, она вышла из класса. Этим моментом Йеджи воспользовалась без промедления — она встала с места. Хотела уйти как можно скорее. — Куда ты собралась? Если сделаешь что-то глупое, то нас обеих выгонят, — бросила Рюджин. Йеджи не ответила, продолжая идти к двери. Именно в тот момент, когда её рука потянулась к ручке, Рюджин остановила её, схватив за руку. Их взгляды встретились вновь, но теперь в глазах Йеджи стояли слёзы. — Отпусти меня… — тихо сказала она. — Ты не выйдешь отсюда… Нам и так грозит черт знает что, Хван, может, хватит уже устраивать цирк? Йеджи открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов из её горла вырвался лишь сдавленный стон боли. Она рухнула на колени, согнувшись от резкой, обжигающей боли. Рюджин опустилась рядом, потрясённая тем, что происходит, не зная — симулирует ли та или нет. Всё стало понятно, когда по ноге Йеджи побежала струйка крови. Рюджин тут же побледнела как мел. — Боже… Йеджи! Она подняла глаза и увидела, как взгляд Йеджи постепенно затуманивается. Та словно погружалась в кромешную тьму, а последнее, что она услышала — это крик о помощи, вырвавшийся из уст Рюджин. Рюджин подняла глаза и увидела, как взгляд Йеджи постепенно затуманивается, веки опускаются, и в тот момент, когда Йеджи погрузилась в темноту, Рюджин услышала её слабый крик о помощи