Enemies In Love

Сердце Рюджин колотилось так, будто собиралось выскочить из груди, ее руки дрожали, но она всё ещё крепко держала Йеджи, без сознания прижатую к её плечу. Девушка выбежала из комнаты, выкрикивая просьбы о помощи, и буквально через пару секунд перед ней появилась Дженни. — Что, чёрт возьми, случилось?! — нервно спросила Дженни, подбегая к Рюджин, которая и внимания на неё не обращала. — Позови директора Пак… Я отвезу Йеджи в больницу. — Пойдём в медпункт, здесь можно... — Нет! Я отвезу её в чёртову больницу, она истекает кровью! Дженни заметившая кровь только после слов Рюджин, резко побледнела, ее глаза расширились. Очнувшись от шока спустя несколько секунд, она тут же бросилась в кабинет директора, а Рюджин не теряя ни секунды, направилась к заднему выходу школы. В это время все должны были быть на занятиях, так что ей удалось незаметно выскользнуть наружу. Поймав такси, она захлопнула за собой дверь и увидела, как директор почти бежит к выходу, а рядом с ней бежала Дженни. Но Рюджин не собиралась ждать. — В ближайшую больницу. Побыстрее, пожалуйста! Что же, черт побери, происходит? Время будто замедлилось, будто весь мир остановился — только мысли летели со скоростью света. Единственное, что она слышала, — это бешеный стук собственного сердца в ушах. Она пыталась привести Йеджи в сознание, звала её по имени, но даже не слышала собственного голоса. Мир для неё замолчал. Она не услышала, как водитель сказал, что они прибыли. Едва дверь такси открылась, Рюджин выскочила с Йеджи на руках, её волосы скрывали бледное лицо. Как только она вошла внутрь, к ней тут же подбежали люди в белых халатах. Она не понимала, что они говорят, не улавливала ни одного слова — изо всех сил пытаясь выдавить из себя лишь отчаянный крик о помощи. Йеджи аккуратно вынули из её рук и положили на носилки. Когда медики увезли девушку прочь, Рюджин метнулась за ними, но на её пути встала медсестра. Именно в этот момент она, наконец, пришла в себя. — Мисс? Извините, дальше нельзя. Подождите здесь, мы немедленно займёмся ею. Рюджин заморгала, словно выныривая из воды, затем медленно кивнула, всё ещё уставившись в пустоту — в сторону, куда увезли Йеджи. Коротковолосая девушка мерила шагами коридор, дышала прерывисто, в глазах всё плыло. Она не понимала, это из-за стресса или из-за слёз, которые пытались прорваться наружу. Можно ли вообще чувствовать такое из-за человека, которого ты больше всего ненавидишь? Сейчас в ней бушевал полный хаос. Мысли, чувства, эмоции — всё смешалось. В душе шла настоящая борьба между тем, что она чувствовала сейчас, и тем, что действительно испытывала к Йеджи. Может, у Йеджи просто менструация? Бывает же, что у девушек в критические дни такие сильные боли, что можно и сознание потерять. Разве нет? В голове крутилось тысячи мыслей, ни одна из которых не подсказывала, что делать дальше. Она даже не позвонила своим родителям. Ни родителям Йеджи. Она просто сидела и ждала, как будто всё остальное перестало существовать. Но спустя всего несколько минут она увидела, как её мама и Сыльги вбежали в коридор. Их глаза были полны слёз. Рюджин с трудом сглотнула. Что она им скажет? Стоит ли рассказать всю правду? А вся правда должна начинаться с самого начала — с того дня, когда они переспали. — Рюджин, где Йеджи? Что с ней случилось?! — воскликнула Сыльги, полностью охваченная тревогой. В то время как Сохи обнимала свою дочь, спрашивая, всё ли с ней в порядке. — Её увезли туда, я не знаю… Я не знаю, как она, никто ничего не говорит, никто не выходил, я...        — Родственники Хван Йеджи? — спросила врач. Сыльги поспешила к ней. — Я её мать. Что с моей дочерью? Что с ней случилось?! — в голосе женщины звучало волнение и отчаяние. Рюджин и Сохи тоже подошли ближе, надеясь услышать хоть что-то обнадёживающее. Но… — Пожалуйста, пройдемте со мной, миссис Хван. Врач уже собиралась отвести их в сторону, но Рюджин мгновенно перегладила им дорогу. — Нет, нет… Что с Йеджи? Я должна знать… Мне нужно… — Подожди здесь со мной, Рю… Спокойно, — мягко сказала Сохи, обнимая её за плечи. Она крепко прижала дочь к себе, пока Сыльги исчезала за дверью, и с этого момента каждая минута для Рюджин стала казаться вечностью.

***

Йеджи открыла глаза и увидела рядом с собой мать. Та медленно гладила её по голове, улыбаясь сквозь слёзы. У подножия носилок стояли медсестра, которая привезла её сюда, и врач. Йеджи нахмурилась, осматривая всё вокруг в этой странной комнате, где она очнулась. Она попыталась приподняться на каталке, но мать тут же мягко остановила её. — Полегче, милая… — Что… Что случилось? Где я? — спросила она тихо. — Ты в больнице… Кажется, у тебя был несчастный случай, — ответила Сыльги, хотя сама пока ничего толком не знала. Доктор Ким терпеливо ждала, когда Йеджи окончательно придёт в себя, чтобы подробно объяснить всё, что произошло. — Как ты себя чувствуешь, Йеджи? — спросила врач, улыбаясь и внимательно глядя на неё. — Не знаю… Я… Чувствую себя нормально. — Что ты помнишь что-то? В голове мгновенно всплыл образ Рюджин. Чёрт возьми, что вообще произошло? Она помнила только, как хотела выбраться из той проклятой комнаты, а потом… всё погрузилось в темноту. Но Йеджи тут же мотнула головой — она не знала, что именно можно говорить в присутствии матери. — Йеджи… Рюджин тебя привезла. Она сейчас в коридоре, с Сохи. Директор Пак позвонила мне и сообщила, что она отвезла тебя в больницу, — с тревогой сказала Сыльги. Рюджин привезла её? В каком параллельном мире она, чёрт возьми, очнулась? Это точно была та самая Рюджин? Потому что в той реальности, откуда она пришла, коротковолосая девчонка с удовольствием смотрела бы, как она умирает на полу. Однако доктор негромко прочистила горло, и Йеджи вернула внимание обратно в настоящий момент, решив проигнорировать последние слова матери. — Почему я здесь? — снова спросила она. — Ты здесь потому, что у тебя была угроза выкидыша, Йеджи… Её глаза широко распахнулись. Сердце замерло от слов, только что сорвавшихся с уст врача. Она правильно услышала? Или то, что произошло, нанесло ей психологическую травму, и теперь она просто сходит с ума, слыша несуразицу? Но тут в комнате раздался голос Сыльги. — Что?! — её мать резко повернулась к врачу, которая теперь метала взглядом между Йеджи и Сыльги. По всей видимости, ни одна из них ничего не знала об этой беременности. Йеджи сглотнула, горло пересохло. Она была готова умереть на месте. Теперь, услышав интонацию матери, она уже не сомневалась — не ослышалась. — Угроза чего? — растерянно переспросила она. — Йеджи, ты беременна. Эхо мягкого голоса врача пронеслось в ушах, как сверло, пробившееся прямо к мозгу. Тело вздрогнуло от одного лишь звучания этого слова. И снова перед глазами всплыл образ Рюджин. Нет. Этого не может быть. Этого просто не может быть. Сыльги посмотрела на Йеджи — та лежала на кушетке, белая как простыня. И в этот момент Йеджи встретилась взглядом с матерью, которая, казалось, не понимала, что вообще происходит. Всё было каким-то туманным, спутанным. Даже для неё самой. Сердце грохотало, тело дрожало, мысли путались: что сказать и с чего начать? Доктор и медсестра, почувствовав напряжение, покинули палату, оставив их одних, чтобы у них было время осмыслить услышанное и поговорить наедине о том, что только что произошло.       

***

— Мам, прошло уже почти три часа, а нам до сих пор никто не объяснил, что с Йеджи… Пожалуйста, можешь пойти и узнать, что с ней? — Рюджин нервно переступала с ноги на ногу, а Сохи мягко сжала её руку в попытке успокоить. — Не переживай, милая… Скоро всё узнаем... В этот момент из палаты вышла Сыльги с абсолютно серьёзным выражением лица. Она пристально посмотрела прямо на Рюджин, и та нервно сглотнула. Этот взгляд был почти таким же хищным и пронизывающим, как у самой Йеджи, и Рюджин была почти уверена, что та успела наговорить матери всё, что могла, выставив её в плохом свете. — Миссис Хван… — начала она, но Сыльги тут же подняла руку, прерывая её. — С Йеджи всё в порядке. Вы можете идти домой, если хотите… Я заберу её чуть позже, как только врачи дадут разрешение, — сказала она, теперь уже обращаясь скорее к Сохи которая лишь кивнула в ответ. — Но что с ней случилось? Врачи хоть что-то сказали? — осторожно спросила Сохи, но Сыльги лишь отрицательно покачала головой. — Просто головокружение из-за того, что она плохо ела, да ещё и менструация началась раньше срока, так что не волнуйтесь. — Рюджин нахмурилась. Её терзали вопросы, но она всё же решила промолчать и просто кивнула, не вступая в дискуссию. — Хорошо… Если что-то понадобится, Сыльги, дай знать. До встречи. Сохи отвезла Рюджин домой, но уже в машине девочке пришлось рассказать правду о том, что произошло на самом деле — ведь Джихё уже поделилась с ней частью событий, но она не хотела ругать ее в той больнице. Её мама была явно расстроена. Уже час как она нервно ходила из угла в угол, не переставая ворчать, после того как Рюджин почти целый час рассказывала ей всю правду. Абсолютно всю. Включая ту самую ночь. — Мам… я… я не знаю, что на меня нашло. Я просто поддалась моменту. Была немного пьяна, а она была в маске. Бросилась ко мне в объятия, сказала, что это её чёртов номер, хотя этот номер забронировал для меня папа. В этот момент Хёнджун с шумом встал из-за стола и с силой ударил по поверхности, заставив Сохи и Рюджин вздрогнуть от неожиданности. — Я не могу принять что мы с твоей матерью воспитали тебя с такими принципами и таким пониманием морали. Но знаешь, что хуже всего? Что вы с этой девчонкой постоянно в каком-то грёбаном состоянии войны. Посмотри, к чему это привело! Через два месяца у тебя выпускной, ты хочешь, чтобы тебя выгнали из школы? Сохи взглянула на него с явным раздражением. — И это всё, что тебя волнует? Мы говорим о семье Хван, наших друзьях на протяжении многих лет! То, что случилось между девочками — это серьёзно, это не повод для очередной отцовской лекции, Хёнджун! — воскликнула Сохи, сжимая пальцами переносицу. Он лишь устало зажал переносицу пальцами. — И что ты предлагаешь? Они молоды… вот как действуют подростки под влиянием алкоголя и гормонов. Да, это разочаровывает, знаю. Но куда сильнее меня разочаровывает то, что моя дочь даже не старается учиться, когда должна бы… — Вы двое, послушайте хоть минутку! Вас волнует только ваша многолетняя дружба и оценки в школе? А я тут сижу и говорю вам, что… — Мне это не интересно. Знаешь, что было бы лучше всего? Если бы я ещё тогда отправил тебя в пансион, — бросил отец. Сохи, раздражённая до предела, вышла из комнаты, а Рюджин удалилась в свою через несколько минут.        Она тут же села за ноутбук и связалась с подругами. Те, конечно, задавали ей кучу вопросов, на которые она старалась отвечать быстро и уклончиво. А потом просто легла на кровать, глядя в потолок, прокручивая всё произошедшее в голове. Каждая ошибка, каждый момент — снова и снова. Перед глазами стояло лицо Йеджи — бледное, без сознания, в её объятиях. И Рюджин не могла избавиться от беспокойства. Хотя она не хотела этого признавать, ей хотелось увидеть её… Просто убедиться, что с ней всё в порядке. Чтобы продолжать её ненавидеть. Хотя после всего случившегося… она в этом сильно сомневалась. В тот момент в голове у неё проносились тысячи мыслей, казалось, сейчас она просто взорвётся. Но в какой-то момент она просто закрыла глаза. Она была настолько морально истощена, что могла бы проспать до следующего дня — и именно так она и поступила. Тем временем… — Не могу поверить своим ушам… — Чансон смотрел на Йеджи с неподдельной серьёзностью. Она сидела на своей кровати, только недавно вернувшись из клиники, где ей следовало бы сейчас отдыхать, но атмосфера в комнате была далека от спокойствия. — Моя дочь… Беременна… Сыльги стояла рядом, скрестив руки на груди, с таким же суровым выражением лица. Её голос звучал спокойно, но холодно, когда она рассказывала о том, что произошло. Йеджи всегда чувствовала большее родство с матерью, с отцом у неё отношения были гораздо теплее. Он баловал её, не был таким строгим, как Сыльги, и именно из-за разногласий в воспитании между ними часто вспыхивали споры. Но сейчас, в лице Чансона, Йеджи не видела ничего, кроме разочарования. — Папа, я… — Я не хочу тебя слушать. Мы не хотим… — перебила её Сыльги, — Ты разочаровала нас самым ужасным образом, Йеджи. Ты… ты ведь ещё ребёнок… Йеджи покачала головой, отказываясь это принять. — Сыльги… — тихо произнёс Чансон. Он подошёл к окну, открывающему невероятный вид на окраину их поместья, и глубоко вздохнул, пытаясь справиться со всеми чувствами, которые бушевали в нём в этот момент. Взгляд Йеджи теперь был прикован к отцу. В её глазах — печаль и понимание. Она знала, что он вправе быть разочарованным. Глупости, которые она творила, уже давно вышли из-под контроля, но теперь к ним прибавилась ещё и беременность. И что хуже всего — она даже не была уверена, как это случилось. Или точнее, была, и именно человек, которого она ненавидела больше всех, оказался в этом замешан. Всё то презрение, вся злость, которую она копила, теперь сливались в одну большую ошибку, способную разрушить не только её собственную жизнь, но и связь между двумя семьями, которая годами оставалась нерушимой. Йеджи умоляла Сыльги не говорить ничего семье Шин, но где-то в глубине души она понимала, что те всё равно рано или поздно узнают. Однако эта мысль тут же рассеялась, стоило ей услышать, как отец сказал: — Собирай вещи…

***

Рюджин проснулась очень рано этим утром. Всё тело ныло от н того положения, в котором она заснула. С хмурым лицом и приглушённым стоном она выбралась из постели и направилась в ванную. После всего, что произошло накануне, она даже не заметила, что легла спать прямо в школьной форме. Душ занял больше получаса — горячая вода лишь слегка облегчила усталость. Сделав глубокий вдох, она переоделась в чистую форму, как вдруг услышала лёгкие постукивания в дверь. — Мисс Шин… Ваши родители ждут вас внизу, — донёсся голос горничной. Рюджин помедлила, а потом решила переодеться в повседневную одежду. Не хотелось спускаться, но раз уж они звали… Значит, будет очередная нотация. Её мать уже сидела за столом, а отец стоял рядом, не отрывая взгляда от неё. Что-то было не так. Рюджин ощутила странную тяжесть внутри, увидев потухшее лицо матери. Та выглядела разочарованной — даже издали это чувствовалось. Но было в её выражении что-то ещё, неуловимое. Хотя мать не поднимала на неё глаз, Рюджин всё равно чувствовала это. — Доброе утро… Мам, пап… Ответа не последовало. Горло тут же пересохло, она сглотнула и осторожно сделала шаг вперёд, ближе к столу. И в этот момент мать заговорила — и её слова заставили Рюджин замереть на месте: — Хваны уехали…