Fée assise sans ailes tisse un livre en soie

Это не имело смысла. Брошь с резинки спустилась на тканый топ, под футболку. Возникший рядом Нууру ничего не спросил. У Лайлы не было сил молиться или хотя бы просто верить, её мозг утёк в слив по спирали, весь интеллект смылся с водой. Бабочка тянула питательный сок, белая. Как бумага. Или облако. Или призрак. Самообладание слетело с первыми сомнениями в реальности происходящего. Ноги не могли двигаться внизу, никак. Они висели, как тряпка, от самого колена, если только не было упора или валика, меняющего их направление. Да, они не были мягкими, как ткань, имели каркас костей и слой мышц. Эти мышцы даже не усохли - физиотерапия имитировала нагрузку на них, заставляла сокращаться и расслабляться, чтобы всё хотя бы выглядело рабочим. Но только выглядело. Лосины обтягивали ноги от самых ягодиц, тонкая серая ткань поджимала кожу и жир, оставляя разве что плотное мясо на костях. Бёдра сообщали, что вполне себе весомые прикосновения её пальцев становятся подобны перу около коленного сустава. Но когда подушечка конкретно надавила на чашечку, это было ощутимо. Едва-едва, будто пушинка, но оно было. Девочка тупо уставилась на свои ноги, напрягаясь из всех сил, чтобы согнуть колено сильнее - носки не были причиной, по которой стопы располагалась ближе к внешнему краю подставки, упор вертикально, не пяткой. Ничего. Ни единого миллиметра назад, в ту сторону, куда легче всего. Ни на волосок не сдвинулись. Но память - то, в чём сомневаться бессмысленно, и Росси поджала губы. Зрение её тоже не подводило, такое же идеальное до отчаяния, как и всё ещё не так давно абсолютно здоровое тело. Это не имело смысла. Она рассеянно подъехала к креслу, перенесла себя с каталки, подвела электронику к косметическому столу. Этапы ухода за кожей и волосами не требовали участия мозга, отточенные годами. Расчесать, нанести, вмазать, подождать. Её нос был воронкой, куда затекала вода, тёмная глубина скрывала в себе по меньшей мере Кракена, но скорее Ктулху. Неизвестность, давление, пресс. Лайла бы не смогла юркнуть там серебристой рыбкой, она была птицей с переломанными крыльями. Или, может быть, перебитыми лапами, вынужденная летать? Они обе бы умерли. Чёрный кисель без отблесков возник за краем сознания, разворачиваясь по реальности, давя тело. Словно бинты, а после гипс, всё застыло. И только руки безразлично налили лосьон на ватный диск, а после протёрли им лицо, избавляясь от излишков. Бессмысленно. Тьма не существовала на самом деле, ничто не давило сверху в реальности. Толща воды, не пропускающая солнечные лучи, существовала исключительно в голове девочки. Маленькой русалки без хвоста, свернувшейся калачиком на илистом дне. Отвратные ощущения. Дыхание стало поверхностным, сиплым. Воздух проходил сквозь, оставляя только многотонную громаду воды. Тело подводило сильнее и сильнее, под рукой не было ничего острого - окно всё ещё перекрывалось садами, родная высота не могла успокоить. Мягкая прозрачность воздуха, миниатюрные люди... - Мой друг. Бог стих, нырнул под стол, оставив лишь тонкий звук обращения. Тонкие пальцы замерли над флаконом укрепляющего лака: здоровые ногти не нуждались в цвете. Или, может быть, она настолько погрузилась внутрь, что не заметила запаха ацетона. Дверь распахнулась с грохотом, и недовольное лицо Амбры Росси возникло на недостижимой высоте. - Ключ надо поворачивать дважды. А если бы кто-то вскрыл замок? Ты хоть представляешь, сколько важных документов здесь хранится и сколько жизней подобная халатность способна погубить? Это же государства. Войны. Разрывы бомб и воронки могил. Расследования и допросы причастных! К концу голос потерял профессиональную холодность. Так всегда. Только собственное благополучие и работа - больше Амбру не интересовало ничего. Карьера и репутация. То, на что Лайле после внезапного, пусть и логичного, обострения желания жить было sputare. Так, немножко, не до матов. Просто накопившуюся слюну одним движением сбросить вместе с напряжением, агрессивно так. Батофобия портила жизнь и с привычной лёгкостью движений. Теперь же тело и без толщи жидкости сдавливало, пусть и снизу. - Моя тренер, Ананси, перенесла занятие. Непредвиденные обстоятельства. В последний момент, без какого-либо предупреждения. Предполагала тренировку. За собой бы закрыла как следует, но не желала задерживаться. Самообладание младшей Росси было шатким карточным домиком, зыбким маревом вуали над бинтами, чужим рабочим опытом. Поэтому она вкрадчиво, как порхание бабочки над цветком, шептала, давя на чужие интересы. Время ценно, не трать попусту, рабочая этика. Всё, что составляло её мать, как короткая стрижка, ровный макияж и безупречный костюм. Совершенно равнодушные коричневые глаза, даже не шоколад или грязь, ровный слой краски под стеклом. Душа вкуса дешёвого кофе из пакетика, залитого кипятком до ожога языка. Терпкость жжëного можжевельника. Твёрдые движения разворота и резко закрытая дверь. Янтарь, жёлтый, оранжевый, красный кусок древней смолы. Этой женщине подходило её имя, как медовые духи - цвет общий, отчаянная привлекательность, излишняя индивидуальность. Не elettro, недостаточно мужчина, нет, именно ambra. Дрянь. Лайла - четыре буквы, пять звуков, сирень, перенасыщение сладостью в простых цветочках - может упасть прямо сейчас. У неё нет воли сжечь себя с книгами, пройти пешком вдоль автострады или ещё что. Ничего нет. Только полотна. И руки. Рабочие руки, которым под силу передвигать каталку, сильные, крепкие, тренированные. А ещё знание этого места и планировки, достаточное, чтобы слëзы не были помехой. Ладони без капли пота цеплялись, ползли выше, с трудом передвигая тело. Тушу на мясобойне, корова, свинья, овца. Тяжёлое, без лёгкого изменения равновесия, без цепкости стоп. У неё недостаточно давно закончились тренировки, это память тела. Не получится даже согнуть ноги в тазу - тяжело, бёдра не удержат даже уголок вниз, неправильный. Так что она застыла под самым потолком макушкой, на раздвинутых руках. В собственных истеричных рыданиях. Глупо, конечно. С пола себя собрать, когда руки неизбежно устали и мягко проскользили спуском, она не была способна. Этого не сделала бы и терпкость мяты, кислая свежесть, мягкость бархата. Бабушкины руки, узловатые пальцы с крепкими мозолями. Но лаванда под носом оказалась достаточно нежна, чтобы Росси открыла глаза снова. - Вам следует беречь себя больше, мой друг. Проведя пальцами по мягкости пуха божества, постепенно ставшего значительно менее человекоподобным, больше размытым и в то же время парадоксальным образом хитиново чëтким, девочка нашла в себе силы добраться до кровати. Недовольство брошенной одеждой уже едва слышала. Утро выходного оказалось тяжёлым. Лайла открыла глаза с трудом - опухли от слëз, покраснели. Через свет удалось рассмотреть гневное сообщение об отсутствии начислений карманных на ближайшую... Неделю. Боги, целую неделю! Долго, действительно долго, и слишком не вовремя - гардероб как раз требовал окончательной полной смены, обновления в соответствии с тем стилем, которого ранее придерживаться приходилось максимум на приëмах, где любое слово было бы проблемой. Хотя вот туфли на каблуках... Лодочки всё-таки больше подходили. И ботинки с тапочками. Плоские подошвы, всё равно не опираться, оставить на подставке. Но она должна была выглядеть хорошо. Если косметика профессиональным запасом лежала ещё месяца на четыре - потом придётся заменить некоторые экземпляры по сроку годности - то с нарядами подобной возможности не было. И духи закончились. А она - сирень. Росси накинула блузу, поправила штаны. Кольца в ушах стукнули чёрным пластиком. Подвеска, одна, другая... Нет, слишком много верëвок придётся снимать. Привычный стиль, правильно яркий. Нарочито дешёвый. И всё же дорогой. Броский, заметный, такой, чтобы каждый круг бёдрами сопровождался восхищением. Такой, чтобы каждый шаг на кружащих неопытные головы босоножках приковывал взгляды. Так, чтобы быть самой-самой. Всё так. А теперь нельзя. Скромнее, мягче. Плавнее. Строже, возможно. В общем, официальный стиль леди навеки её доля. Бохо, милый итальянский хаос! Ничего, она могла быть француженкой. Внешне. Каталка грозилась личным кошмаром, даже удобство кресла не спасало. Положив руку на брошь, снова используя бельё - ленты для волос будут хорошим вариантом, как и тканые обручи без перьев, но надо ещё найти достаточно элегантный вариант, платье - Лайла снова стала маленькой девочкой. Нельзя говорить, что другим хуже, шептала бабушка. Лисьи глаза мягко осматривали вышивку - лисье пламенное листвой с парой фиалок в центре. Но можно вспоминать свои преимущества. Не гневи богов, они больно кусаются. Ох и странный ты лисёнок... - Я красива. Я осознаю происходящее. Мой разум соответствует возрасту. Моё тело не имеет видных шрамов. Мои руки подчиняются мне. Мои пальцы так же точны. Я лишь не могу ходить... Мои ноги на месте. Мои плечи одинаково ровны. Моя спина не болит. Мои глаза видят мир. Мои уши слышат звуки. Мой голос подвластен разуму. Погода за окном прекрасна. Я живу в квартире, в собственной комнате. Я живу в роскоши. Я счастлива. Отражение ответило правдоподобным выражением - реалистичным, удавалось прятать даже мельчайшие детали. Ложь не отличить от правды, да, бабушка? Я буду тщательно выбирать. В конце концов, Росси уже исключила из убеждений фразу "мама меня любит". Потому что ядро любой лжи должно быть истиной. - Нас ждут магазины, мой друг? Да. Вот такие вот невероятно умные и нежные. Не лисёнок, мотылёк. Прости. - Конечно, Нууру. Ароматическое саше - пока единственное, что получится для обустройства спального места. Мои вчерашние ошибки стоили финансов на эту неделю. Придётся разрабатывать источник дохода побыстрее, а то к самому совершеннолетию будет потеряно уже всё. Подумаешь, ноги не чувствуются. Она же не Барбара Гордон... Хотя да, та вдохновляла. Оракул. Не Бэтгёрл, которую подстрелили и обнажили только из-за того, что это могло причинить боль её отцу. Но в зеркале недостаточно рыжего и слишком тёмная кожа. Улыбка ровная. Всё правильно. Итальянка предпочитала не думать о цене продуктов - счёт и без того шёл на евро. А рыбий хвост прекрасно собрал волосы, оставляя место до шеи. Может, всё-таки сделать домик переносным? Но никакая сумочка не выживет с ароматизатором, только куча ткани вокруг светового шара. От ночника до садов как раз получится. И прозрачную сеточку надо. Не хватит. Не хватит, надо найти, где сэкономить. Надо улучшить своё поведение и больше не терять хватку. Не расслабляться. Два оборота ключа, улыбка отражению в лифте. Нежная помада и немного туши, больше ничего. Можно позволить. Лайла успела возненавидеть вещи, которые приходилось носить в рюкзаках и сумках, как саму концепцию, хотя пакеты перекочевали за линию спинки совсем недавно. Это ещё даже не перестало быть горячей новостью. Слишком масштабно. Слишком волнующе. Слишком много "слишком". Погода имела право зваться разве что терпимой. Тепло прекрасно работало бы с человеческими телами, но было чрезмерным. Ободы для рук уже раскалились, а панель управления только начинала. Росси держала ладонь поверх, создавая тень, но не могла не чувствовать недовольство. Торговый центр находился не так уж далеко, чтобы отправляться к автобусу. Кроме того, Франция не предполагала системы покупки билета на неделю. Только одну поездку или два часа за раз. Следовало оставить три евро на обратный путь. Или лучше четыре, вдруг билет потеряется. Обычно она могла спокойно потратить полторы бумажки на отдых усталому телу, но теперь не было тренировок, куда следовало бежать. Только маршрут по тротуару. Только тяжесть движения. Только надежда на то, что мотор не будет нуждаться в колёсах действительно нормального размера. Дрожание воздуха над раскалённой мостовой почему-то выводило из себя. Похожее на искажение толщи воды. Можно обжечься. Лайла упрямо расслабила мимику. Ей бы ноги, можно без обуви, обжигаясь на камнях. Скакать по самым крупным, пусть всё разлетается. Приземлиться, давая отдых прекрасным рукам, что пришло в голову вместе с резким торможением. Не застрять на этой неасфальтированной зоне колесом, без возможности объехать. И вытащить несложно бы. Она вдавила мотор до упора, не получая результата, кроме резкого заноса набок. Колея оказалась сильнее. Даже не широкая яма, наоборот, трещина между камнями. Точно под размер колеса. Будь там нога, вытащилась бы рывком. Одним движением. Но теперь, когда её мир расширил проходы до метра, но снизил шкафы с подставкой внизу, Лайла могла только сидеть. Звать на помощь? Vaffanculo, è disabile, ma non è indifesa. В французском культурном - нет, спасибо, не надо. Справлялась же без палки с турничком в изголовье. Штанги поддержки. Да, она знала свои слабости и использовала их. Но быть здоровой было намного легче! Росси всё равно бы заработала симпатии и восторги класса, как и безоговорочную поддержку - просто тем, что сильная и в помощи нуждается только скрытно. Якобы. Каждый бы верил в своё и давали ей в сумме столько, чтобы был выбор. Бы. Теперь у неё не было выбора. Возможности сделать самостоятельно. - Нет, Сабрина, в такую погоду машина только делает хуже! Душно. Хлоя Буржуа цокала босоножками. Где-то слева, приближаясь. С той стороны, где не было видно, что кресло застряло. Ренкомпри семенила следом. Рыжая, в шерстяном жилете. Псина, подумала Лайла. Собачонка. Вся в папочку. Ищи информацию, вызнавай о связях. Она тряхнула головой. Дурацкий персональный заказ, мама. Большие колёса плохо крутятся мотором. А раздражительность портила жизнь. Мешала думать и реагировать правильно. - Какая встреча. Секундный порыв оказался сильнее доводов разума, но не привычек. - Такая же удачная, как твой выбор косметики. Голубые тени? Глаза только тускнеют. Подчеркни серым, слегка измени акценты наряда и будешь неотразима. Не рабочая пчёлка, но королева улья. Расширение голубых глаз - действительно теряющихся на фоне слишком ярких теней - выглядело комично. Прямо кукольно. Росси чуть прикусила язык, не до ран, но фиксируя. Для подобных высказываний требовалось быть кем-то относительно близким. Или хотя бы получить симпатию. Приятельские отношения, раз уж не дружеские: что-то вроде того, что она строила с блондинкой в розовом. - Ты... Можешь помочь мне выбрать? Неуверенность вылезла наружу. Да, некоторые вещи не исправить деньгами. Например, непонимание стиля. - Если мне помогут выбраться из этой ловушки, мы вполне можем пройтись по магазинам вместе. Человеческие отношения всегда основаны на взаимной выгоде. Кроме того, дочь мэра была не так уж плоха. Податлива и пуглива, как маленький ребёнок. Значит, отец не давал ей границ. Если бы Андрэ больше напоминал Амбру, собеседница бы сбросила очки с головы в рывке помочь, стремлении получить долг. - Сабрина... Хлоя подавилась словами, когда Лайла издевательски подняла одну бровь. Лицо жутко покраснело, пошло пятнами. Не хаотичными, а выделяя тональник. Да, учиться и учиться... Но вполне себе подошла, наклонилась и вытянула. Без особого усилия. Теперь похвалить надо, даже если зависть осела в лёгких кислотой. - Спасибо. Хлоя, верно? Надеюсь, что бюджет достаточен, чтобы иметь возможность выбора материала. Нанимать личную швею слишком муторно. Привет и тебе. Дурацкий ободок, слишком толстые линзы, заставляющие щуриться ещё сильнее, тёплая жилетка в жару, слишком длинное рыжее каре, бирюзовые радужки. Блекло и невзрачно, но очень прилипчиво, как преданный взгляд. Их дружба выглядела бы искренней, но слишком соответствовала социальным статусам родителей. Исследуй и изучай, плети цепочки связей, репутация важнее жизни, ведь смерть так нетрудно выбрать. - З-здравствуй. М-можешь и мне помочь с подбором, пожалуйста? Если не трудно. К концу фразы заикание спряталось, будто бы набранный разгон дал скользить по звукам. Лайла позволила улыбке появиться на губах. Если бы ещё не этот ванильный запах... Насекомые максимально чувствительны к запахам, а мотыльки ищут всё, что хоть немного напоминает нектар. Факт просто всплыл в голове. Пальцы метнулись по панели, начиная движение - медленное, как прогулочный шаг. Они играли, как и она. Только менее успешно. Выбрали роли не до конца. - Сначала духи, потом еда, там всё и обсудим. И зарплата работников посольства не так уж велика. Могу ли я рассчитывать на вашу щедрость? Равноценный ли обмен - вопрос другой, но сотрудничество определённо должно было их заинтересовать. Росси не могла отказываться от возможностей, она соблазняла, не беря на себя обязательств. Тем более, что этим двоим было бы неплохо услышать резкую правду, мозгов на осознание нашлось достаточно. И, разумеется, она не могла ошибиться. Бутик сети Лавелант находился отдельно от самой Галереи, прятался в тени деревьев. С хорошей лестницей и достаточно надёжным пандусом - широким, правильным, с перилами. Лайла оценивала их уже не глядя - выключила мотор, перехватила ободья руками, твёрдые мозоли не чувствовали боли - и снова улыбалась. Прямолинейность была тем качеством, которое она из себя вытравила бы, прояви хоть раз. Искренность предназначалась для команды, всей их группы, где каждая была не прочь жестоко подшутить над чужаком ради пяти секунд оваций. Только вот двое мертвы, одна инвалид - они теперь не общались, никак, прям вообще. Расползлись, рассыпались. Нашли новые цели, не желая копить траур. Все чаты из её телефона исчезли. Исключили наверняка. И то, что она искала новых людей для разделения груза эмоциональных проблем, только подтверждало их правоту. Хотела поддержки не тех, кто просто верит со стороны, а тех, кто знает начинку. - Добро пожаловать в ароматы Лавелан! Вам что-нибудь подсказать или предпочтёте действовать самостоятельно? Всё-таки последняя буква не произносилась. Французский раздражал, хотя был освоен на высоком уровне - Росси не могла позволить себе оказаться где-либо без возможности общения, а Франция была приоритетом работы матери уже много лет - потому что слишком отличался правилами. Но раздражительность не нравилась окружающим. Они могли бы простить ей что-нибудь маленькое, но спокойное милое поведение давало итальянке намного больше свободы и возможностей, нивелировало жалость до уважения. - Второй вариант, пожалуйста. Если что-то понадобится, мы вас позовём. Спасибо за внимание, - она глянула на бейдж, - Бриджит. Брюнетка лишь кивнула, качнув своим гладким пучком. Слишком тонкая оправа её очков наталкивала на мысль об отсутствии искажения в стёклах, но это не стоило лишнего внимания и возможного конфликта. Лайла потянула ободы к цветочной стойке. На комфортной высоте, не от самого пола и не до потолка. Сирень для себя, седьмой вариант, самый нежный и стойкий. Для спутниц... Она ещё раз рассмотрела их тела краем глаза. Миндаль, лёгкая горечь оттенит цену. И персик, такой мягкий и сладкий. Третий и второй. Недостаточно стойко, но весьма насыщенно. Однако Росси прекрасно знала, что не сможет объяснить, как сходу выбрала нужное. - Сабрина, подойди, пожалуйста. Ты знала, что запах вызывает больше эмоций и воспоминаний, чем звук или вкус? Задействуется больше нейронных связей. Вот ты чем пахнешь? Ванилью по дешёвке. Химозно порошковой дрянью. Но голос Лайлы нежен, будто шёлк, и так же скользок. Ложись, а потом плати втридорога. Покупка доверия поступками, не подходящими кому-то гордому. Надо бы объяснить обеим, как строятся отношения, и почему человек, дающий только деньги, не может быть другом. А то переругаются лишний раз. - Кондиционером? Как мило. В плохом смысле этого слова. В их жизни нет матерей, что ли, или хотя бы взрослых женщин? Cazzo. Ну ладно ещё Буржуа, чтобы узнать о скандалах Одри, не нужно жить в Америке. Европиодная внешность всё-таки была козырем. Росси подмигнула узким глазом, перенимая игривость корейских айдолов. - Приторной ванилью. Таким количеством сладости, что хочется воды с лимоном. Думаю, нужны пробники персиковых цветов... Выбери сама нужный, хорошо? Если сложно, я постараюсь помочь. Третья полка сверху. Лайла откатилась назад, наблюдая. Ободы уже неслабо остыли: вентилировать парфюмерию было делом сложным и прибыльным. Хлоя стучала мыском, стоя рядом. Сдерживалась? Серьёзно, если они так нуждались в материнском одобрении... - Почему ты сначала помогаешь ей? Я ведь полезнее. Просто нелепо. Вау, кто-то умеет делать свой голос тише. Уже прогресс. Причины конфликта с Маринетт и всеми, кто к ней близок, были очевидны, как привязанность к немногим друзьям детства. - Твоя подчинённая использовала волшебное слово, которое располагает людей к себе. Сабрина как раз нанесла все десять вариантов схожего аромата на тестовые полоски. Колебалась между вторым и восьмым. Всё в точности, как думала итальянка. - Она моя подруга, не говори так. А рыжая уже подошла с двумя бумажными ленточками. - Какой л-лучше? Росси приподняла брови, изображая сомнение. - Я не уверена... В конце концов, спрашивать стоит у людей, с которыми общаешься чаще всего. Если вас связывает что-то, кроме экономических отношений, ведь коллеги могут и потерпеть. Очевидный укол. Этим не хватит внимания на тонкости, только прямо указывать. Играть в дружбу... Но она могла бы получить немало внимания. Да, точно, если не встревать в конфликты класса и сохранять нейтралитет. Блондинка ткнула именно в то, что было выбрано заранее, и широко распахнула глаза от благодарности. - Лайла, пожалуйста, подбери аромат для меня. Я оплачу все покупки за сегодня. Ты знаешь моего отца, верно? Ну, попытка - уже что-то. Росси улыбнулась снова. Её голос был мягким, нежным, словно чешуйки на крыльях бабочки. - Засчитано, хотя речь тоже надо исправлять. Наряд сгладит лишь первое впечатление, а всё остальное зависит исключительно от собственных усилий. Пожалуй, полка с миндалём, третий флакон слева. Проверь. И попробуй соблюдать хотя бы базовые правила вежливости. Грубо, колко, не соответственно личности и образу. Ставка. Лайла не проигрывала в подобных играх. Даже если шоппинг требовал тонну усилий, он окупится. Сполна и скрыто.