Икар

Персей уже не обращал внимание на шаги. По тюрьме ходили многие, и реагировать на каждого стало просто лень. Он откликался только когда приносили ужин, или заставляли выполнить какую-то работу. Но сейчас шаги отличались. Одни - уверенные, и крепкие, неприятно знакомые. Вторые - чуть менее уверенные, будто идущий хромал, но... Да нет. Быть такого не может. Персей встрепенулся, даже к двери подошёл, прислушался. — ... Ты уверен, что стоит? Ты ещё слаб. - действительно, Тесей. Он иногда сюда захаживал, чисто проверить, иногда заглядывал, спрашивал о самочувствии. Второй не отозвался, но Архонт как-то странно притих. То ли стушевался, то ли... Решил просто не спорить? От двери пришлось отойти, вернуться на спальное место. Мало ли ему просто показалось, да и подумают, что он подслушивает. Персей замер, ожидая. Ему стало противно: и чего он так нервничает? Браслет, конечно, подавлял, но... Всё равно как-то тревожно, наверное, даже страшно. Шаги замерли у двери камеры, пискнул сигнал, и монотонный голос произнес "открыто". В помещении вошли двое. Первым, конечно же, шагнул Архонт. Как всегда одет с иголочки, как всегда хладнокровный, фу, аж противно. Вторым вошёл человек, на чьи глаза скрывались за стеклами очков. Всё такие же светлые, лучащиеся добром... Персей не мог поверить. Он тупо тащился на обоих. Даже ущипнул себя, думая,что спит. Второй был тоньше, чем обычно, с бледным лицом, перебинтованной рукой... И черт знает, сколько ещё травм были тогда получены. Бард стоял, перенеся вес на здоровую ногу, и просто улыбался. — Бродяга, чего же ты? - тихо спросил он. — Это шутка какая-то? - Персей зло посмотрел на Тесея, но не вскочил, не бросился с кулаками, как ожидалось. — Тесей. - Бард обернулся, глянул Архонту в глаза. — Может, выйдешь? Мне кажется, Бродяге немного неприятно твое общество, поэтому будь другом... Правильно хмыкнул. — Как пожелаешь, Бард. Но будь аккуратнее. И Тесей действительно ушел, прикрыв за собой дверь. И Персей остался один на один с тем, кого уже столько времени считал погибшим. — Как ты тут, Бродяга? Один совсем небо... Бард не успел договорить. Волчок вскочил и обнял его, крепко, но все же осторожно, боясь навредить. Браслет всё ещё подавлял его эмоции, но, кажись, ослаб, выпустив на волю малую их долю. — Бард... Отец, это правда ты? - недоверчиво шепнул Персей, не желая разжимать рук. — Я, я. Не справилась со мной толпа, крепкий оказался. - усмехнулся он, потрепав здоровой рукой по волосам сына. — Папа... - только и выдавил из себя Персей. Глаза, к его удивлению, намокли. — Папа, ты здесь... — Здесь... И очень стараюсь вразумить этого упрямца. На меня он браслет, конечно, не наденет, так просто я ему не дамся. Всё будет хорошо, Бродяга. И на Пустоши ещё посмотришь, и покричать вдоволь сможешь. — Папа... - и Персей заплакал. Как ребенок. Как когда-то, ночью, после страшных историй от старших, в грозы. Он жался к человеку, заменившему ему семью, жался всё ещё не до конца веря. — Ну всё, всё... Мне немного тяжело стоять, ты пойми, я, увы, уже не мальчик... Может, я сяду? — Прости, да, прости... - прошептал Бродяга, отстраняясь, и позволяя отцу сесть. — Прости... Это всё из-за меня. — Я винить тебя не буду, сам по юности совершал ошибки. Иди, иди сюда, садись, может, ложись, твоя же комнатка... Совершал, и до сих пор о некоторых жалею. Это очередной урок. Персей сел, а потом лег рядом с Бардом, глядя в осунувшееся лицо, на сломанную руку, за уставшие светлые глаза. — Ну всё, всё... - мужчина потрепал сына по волосам. — Всё нормально. Я живой, я здесь, и буду к тебе приходить. Хорошо? Могу же я? — Да. Да, приходи... Я... Мне... - слишком бурную эмоцию браслет подавил, Бродяга стёр слезы с щек. — Я... Скачал, пап. — Я тоже, Персей. Я тоже... *** Когда Архонт наконец заглянул в камеру, он узрел вполне мирную картину: Персей спал, тихо сопя, а Бард гладил того по голове, мурлыча под нос какую-то песенку. — Ты не устал? - тихо спросил Тесей. — Тише. Разбудишь. - отозвался Бард. — Не устал. Всё в порядке. — Он был рад? — Я ему как отец, Тесей. Конечно он был рад. Правитель грустно вздохнул. В последнее время друг часто корил его таким образом, пытаясь воззвать к совести. И ведь получалось, пусть и редко, пусть лишь на короткое время, но выходило заставить Тесея задуматься. — Ладно, пойдем, пусть мальчик поспит. - Бард в последний раз провел по волосам Бродяги и поправил одеяло. — Скорее бы рука зажила, не могу я без гитары. — Заживёт. - Архонт протянул руку, помог подняться. — Скоро уже, потерпи уж. Бард обернулся на спящего Персея. — Заживёт... - эхом повторил он. Дверь за их спинами закрылась, оставив спящего волчонка одного. Но впервые за долгое время он был спокоен. Возможно, даже счастлив. Ведь Бард жив. Ведь Персей больше не один.