Так было нельзя

Гул в ушах рассеился не сразу, несмотря на мятный привкус во рту. От видов из окна делалось только тошно. Серый городской пейзаж сидел в печенках и уже давно не казался таким привлекательным. Не прельщала и блеклая зелень. Когда-то это было красивым, первые несколько раз к ряду. Но потом перестало. В этих видах не менялось ничего, и их трудно было назвать захватывающими или живописными. Они могли подчеркнуть только чувство оторванности и отрешенности. Ты свысока смотришь на мир, частью которого не являешься. В этом нет красоты. Только одиночество. Тэмин отвернулся от окна. Эта поездка стала спонтанной. И Тэмин до сих пор не мог поверить, что все сложилось как никогда удачно. Когда ему последний раз так везло? Счастливые случайности обычно не соприкасались с его судьбой. От того долгие 14 часов перелета, пол часа из которых уже истекли, предвосхищали сами себя. Менее недели, отсутствие четкого плана, но…именно эта неопределенность держала на плечах хрупкое счастье. Минхо сидел на соседнем месте и смотрел что-то на телефоне. Любопытствуя, Тэмин предпринял попытку подглядеть в чужой экран, но быстро потерял интерес. Минхо, как всегда не терял ни минуты. Он стремился наверстать все, что пропускал. Даже если это были спортивные трансляции, результат которых он уже знал. Лицо Минхо казалось на удивление спокойным. Как и общее исходящие умиротворение, будто бы он сидел не в самолете, а достиг тайного буддийского просветления. И в противовес благоговению, нутро Тэмина вместо турбулентности содрогала сентиментальность. Картина перед глазами была как никогда обыденной. Как и те виды из окна, с одной лишь разницей, что именно эта незатейливая естественность казалась как никогда особенной. И чем больше Тэмин смотрел на Минхо, тем сильнее его сердце реагировало. Приступ за приступом. Когда, Тэмин по честной наивности обмолвился на прямом эфире о том, что хотел бы отправится в путешествие, в его представлении всплыло только слово “однажды”. Это было тем, что сразу ушло в долгий ящик. На задворки “когда-нибудь”, “непременно”, “в следующем году наверняка”. Но Минхо перевернул эту концепцию на 180 градусов. Июль стал прекрасным поводом осуществить отложенное и забытое. Тэмин был большим мальчиком. И тем не менее понимал, что в детские принципы стоит вкладывать исключительно не то, чему учат. Твои желания сбудутся, если ты скажешь о них. Твои желания сбудутся, потому что рядом с тобой будут люди, которые их услышат. Желание Тэмина было правдивым и искренним. Он давно носил и лелеял его. С той нежностью мироощущения, зная что это не так легко осуществить, когда на пути воплощения имеется много нюансов и несостыковок. И он не ждал, что кто-то кроме него самого, возьмется перечеркнуть границы обыденных прихотей. Всего несколько дней уединения с человеком, с которым Тэмин хотел быть. Вдали от мира, работы, людей, социальных сетей. В желании быть собой, и никем другим больше. Можно ли было хотеть такого? Иногда Тэмину казалось, что путь к малейшему послаблению чересчур эгоистичен. Словно бы он был недостоин этого. Как он мог желать того, о чем даже думать не стоило? Как он мог хотеть небольшой передышки, когда от него ждали действий, свершений и покорения новых высот? В такие моменты он ощущал себя особенно грешным. Когда был просто не в силах сопротивляться дурманящим бренным соблазнам. Он понимал, что поступал “плохо”, но нарочно не хотел обращать этот поступок вспять. Бороться с этим ощущением было сложно, как и пытаться убедить себя, что отдых также не маловажен. “Ты человек. Людям свойственно уставать.” Но разве можно выиграть у чувства вины? Так ли просто поверить логике? Что-то отнюдь невозможно. Но невозможное для тебя, не значит, что это является невозможностью и для другого. Минхо сделал лучший подарок. Он никогда не боялся трудностей. И тяготы организации заграничного отдыха тоже не стали для него огромной проблемой. Он взял на себя все. Целиком и полностью. Поменял и свое расписание, выработанный распорядок и планы на подготовку к предстоящим спортивным мероприятиям. И теперь они вместе летели за десятки километров туда, куда Тэмин с блеклой надеждой лишь мечтал однажды вернутся. Для этого чувства благодарности не находилось слов. Только мурашки внутри. Тэмин не знал как выразить весь спектр теплого сердечного радушия, что он испытывал. Но он хотел показать его. По-другому. Тэмин долго смотрел на Минхо, но не хотел, чтобы тот заметил пристальное наблюдение. И по возможности Тэмин отводил взгляд, то в салон, то на облака в иллюминаторе. Пока проникновенность глаз не зацепилась за лежащую рядом руку. Могло показаться, что Тэмин внимательно следил за тем как медленно текло время, и как редко дергались стрелки наручных часов. Но это было не так. Тэмин хотел взять Минхо за руку. Сейчас. Это желание было простым. Осуществимым, но нерентабельным. Рука Минхо была как никогда близко, как никогда доступна. И Тэмин мог сделать это. Но этого не стоило делать, конкретно в данный момент. И не сейчас. Гибло - оправдываться перед собой. Трусливо - хотеть, но бездействовать. Никто не поможет выбраться из трясины, что хлещет сама себя. Обычно Тэмин старался на змечать мир вокруг, но он всегда помнил и знал как много людей его окружало. На постоянной основе он жил с мыслью о том, что уединение, которого он так иногда хотел, ему могло только снится. И на борту летящего самолета, даже на отдаленных местах бизнес класса об этом тоже не приходилось мечтать. Вежливые стюардессы и стюарды, глаза сидящих и проходящих рядом, бдящий за окружением менеджер расположившийся где-то на пару рядов назад. Тэмин утопал под гнетом нравственности, порядочности и морали. Ему, наполненному странностями, иногда было плевать на многое. Но его задевало, что сейчас, его любовь смотрелась бы странно? Хотя он так хотел сказать о ней. Жизнь и личное стоило нерушимо делить между собой. Когда погас основной свет, осталась лишь полумгла. Усыпляющая тьма закрыла множество глаз. Но Тэмин поддался не сразу. Он небрежно накинул на себя плед и осторожно прильнул к Минхо. Мягко и робко, пальцы прошлись по тылу ладони, скрытой за одеялом. Одного касания было достаточно. Любить было достаточно.