Так было нельзя

Эта ночь была последней. И морозный воздух сошедший вместе с темнотой наполнял легкие приятной свежестью сквозь открытые окна машины. Ибо рассвет что настанет завтра будет пахнуть уже по-иному. Суетой, сборами, дорожной пылью и оседающими запахами на одежде. Ведь все окончится намного раньше, чем тронется с места такси из отеля и прежде чем утренний самолет начнет набирать высоту. Все закончится с пробуждением. Первые выходящие из-за гор лучи оповестят о том, что пришла пора провести черту - в момент, когда следовало бы проснуться. От того несколько часов перед финалом казались важнее сна, казались важнее отдыха перед дорогой. Скоротечность времени обладала поистине невыразимой ценностью. Но не смотря на это, погоня за тем, чтобы успеть как можно больше не представляла смысла. Эта ночь отринула спешку. Стала размеренной и необычайно тихой. Как и ровный асфальт ведущий куда-то за город. Спонтанность не стала исключением и этого вечера, когда урывки чьих-то случайных фраз натолкнули на новостные источники, заманчиво обещающие безоблачную и чистую ночь, столь подходящую для наблюдения за звездопадом. А навигатор показывал еще около получаса пути через холмы, хребты и пустоты. На правах сидящего за рулем Минхо включил подобранную заранее музыку. Однако стоило только выехать за город, как вся иносказательность и лирическая мелодичность разбилась о приходящие один за другим сообщения. — Кто это? — спросил Тэмин, оторвав взгляд от окна. Трудно было удержаться от вопроса, когда следующие друг за другом уведомления встревали в ритм через каждые пару секунд. И то, что позиционировалось как музыка стало похоже на непрерывный цикл крутящий один единственный раздражающий звук. — Ну а кто бы ещё мог пытаться испортить нам вечер? Тэмин улыбнулся. Только один человек был способен на это. И он ни капли не стеснялся пользоваться этой эксклюзивной возможностью. Тэмин всегда находил это крайне забавным, что такие назойливые выходки работали только с Минхо. Потому что ни с ним самим, ни с Онью, такой пылкий и экспрессивный стиль общения попросту не работал. Иногда сообщения Кея могли висеть непрочитанными столь же долго, сколько и остальные. Пока не находилось нужное настроение, чтобы честно и вдумчиво на них ответить. И бывало, Тэмин испытывал за это толику легкой вины, но бороться с этой привычкой не то чтобы не получилось. Но и не хотелось вовсе. — Почему ты просто не заглушишь его…временно? И действительно, почему? Возможно дело было именно в принципах. Ни на кого из своих мемберов Минхо не ставил тихих режимов, временных блоков или каких-либо ограничивающих запретов. Хотя понимал, что иногда для или на кое-кого это делать все таки стоило. Нарочно, по пустякам Кей частенько мог донимать его, когда был не занят. Впрочем даже когда бывал занят, Кей не скупился порой на дотошность и в таких случаях тоже. Но Минхо не мог усидеть на двух стульях сразу, он либо любил постоянно проверять свою выдержку, либо подсознательно был готов страдать. Хоть и знал, что его сообщения могли специально быть проигнорированы, незамечены или не прочитаны вовсе. — А вдруг там что-то действительно важное? — Тогда тебе стоит ответить, если ты ждешь, чего-то столь важного. Можем поменяться, я поведу. — с легкостью предложил Тэмин. — Или давай я его наберу. Но Минхо резко и неожиданно ушел в протест. Он оттолкнул потянувшиеся к его телефону руки, так и не дав им дотронутся. На круглом лице Тэмина отразилось не только удивление. В ответ его мирное спокойствие сделалось нарочито игривым и хитрым. — Скрываешь от меня что-то? — но нотки напускного ехидства в голосе быстро разбежались, разбившись о звонкий смешок. Минхо даже не стал оправдываться. Вступать в диалог с Кеем сейчас - смерти подобно. Когда все из того что Минхо улавливал краем глаза выглядело крайне опасным для того чтобы это видел кто-то помимо него самого. А Тэмин не должен был узнать ни о чем раньше положенного. — Лучше поставь свой телефон и музыку тоже. — Хорошо, правда у меня всего 30%. — А зарядник? — Мне кажется я оставил где-то его, не уверен что в номере. — Тэмин как всегда был Тэмином, но кажется эта очередная утеря его совершенно не беспокоила. — Есть предпочтения? — На твой вкус. — Хорошо, но я спросил чисто из вежливости. — Тэмин вновь сощурился и посмеялся, намекая на то, что у Минхо и не было никакого выбора вовсе. Тэмин отвлекся на телефон и сосредоточился на поиске подходящего под настроение плейлиста. Ожидание длилось не долго. Жужжащую металлическую тишину пронзил синтезаторный бас, оживленный и бодрый темп которого узнавался сразу и без труда. — Почему эта? — Минхо одобрительно вскинул бровью. — Ночь, темный лес, я без понятия куда мы едем. Не хватает только восставших из могил мертвецов. Не находишь? С этой иронией было не потягаться. Тэмин был в хорошем настроении. Он сидел на одном месте, но все его состояние говорило о том, что находится без движения казалось как никогда сложным. Его тело самовольно подрагивало в такт, плечи ходили из стороны в сторону, ноги крутились и стучали по коврику, пальцы отплясывали на коленях, а губы пытались беззвучно подпеть. Но живую энергичную атмосферу в темноте салона все равно прерывали навязчивые уведомления. Они молчаливо давали о себе знать, по тому как то и дело подсвечивался телефон Минхо. Тэмин старался не замечать этих возникающих проблесков света. Но это мигание на подлокотнике так и бросалось в глаза, словно нарочно. — Я рад что вы снова общаетесь. — Конкретно сейчас, я этой радости разделить не могу — это фраза демонстративно произнеслась с нажимом. Минхо в конечном счете развернул телефон экраном вниз, а затем немного подумав, решил вовсе убрать его в карман куртки от греха подальше. — И то, что вы снова ведете себя как старая женатая пара тоже — Тэмин вновь посмеялся, подталкивая Минхо плечом. Это озорная ухмылка на лице переходила все немыслимые границы. Жаль только, что большую часть внимания захватывала дорога. — Надеюсь в твоем представление брак не выглядит не так. — Не знаю аха, но ваш с Кеем пример смотрится весьма неплохо. — А ты размышлял когда-нибудь о браке? — спросил Минхо казалось бы невзначай, незаметно направляя разговор в серьезное русло. — Не сказать чтобы в целом приходилось о нем думать. Рискну предположить что это наверное хорошо? — в голосе Тэмина сквозила лёгкая неуверенность. — Хотя мне на ум сразу приходит родительский дом. Мама. Папа. Когда я смотрю на них сейчас, с другой стороны. Мне нравится замечать то, что я раньше не видел. Думаю, для себя я бы хотел того же. Ассоциации с домашним теплом и уютом наполнили сердце приятной негой. Тэмин поежился и укутался в недра куртки. Ему вспомнились семейные поездки за город, когда он еще был ребенком, только мечтавшим скорее перешагнуть порог двузначного возраста. Усталая атмосфера, горячий и душный воздух вокруг, фонящее радио, убавление на минимум, но так чтобы оставаться слышимым. Неимоверно долгая колея по которой старая донельзя машина тряслась и содрогалась от любой ямки и кочки. Сидящий рядом брат, крепко уснувший и не замечаший как он храпит. И сам Тэмин разлегшийся на два оставшихся сиденья, сонной украдкой наблюдал то за проносящимися фонарями, то за тем как руки отца и матери нежились друг о друга, но не расцепились. Тэмин бы хотел взять Минхо за руку так же. Но отчего то застопорился и решил не отвлекать от вождения столь резкой нелепостью. — А они поднимали когда-нибудь эту тему с тобой? Ну знаешь там, серьезные разговоры о будущем за семейным столом? Нависающий с нотациями отец о том, не пора ли? — Мне кажется об этом вы с Кеем больше периодически рассуждаете, чем когда бы то ни было в стенах нашего дома. — Ты преувеличиваешь… — возразил Минхо. — Вовсе нет. — Это когда такое было? Минхо не ждал, что Тэмин действительно может предъявить что-то в ответ. Он искренне удивился, не припоминая за собой таких обсуждений в последнее время. Они с Кеем и правда были горазды дискутировать о чем что только на язык не приложится, но такого разговора Минхо никак вспомнить не мог. А на память он никогда не жаловался. — Давно, лет шесть или семь назад как. Мы тогда собирались вместе, то ли после интервью или шоу. И этот ресторанчик, где еще дерево посередь зала стояло. Большое и настоящие. У тебя скорее всего даже фотографии должны были остаться. Общие на его фоне мы точно делали. И вы с Кеем много и бурно тогда дискутировали. Смутные воспоминания нахлынули на Минхо мгновенно. Он не мог воспроизвести всего вечера, так как память о нем от чего-то сохранилась только частично. В голове всплывали обрывки шуток о том что до тридцати о браке рассуждать еще слишком рано. Обещания о том, что кто бы не женился первым, чтобы на свадьбу явились все. Без отмазок на занятость, туры, концерты и съемки. Детали постепенно складывались одна за одной, стук за стуком бокалов, запах спиртного, но ускользала суть. О том, с чего вообще началась эта триада? И насколько серьезно он воспринимал этот гипотетический разговор находясь несколько лет в отношениях с девушкой, что определенно могла рассчитывать на это потенциальное будущее. Но то, что Минхо помнил отчетливо сквозь алкогольную дымку, как на фоне того самого дерева подозрительно странно и тихо прежде веселый Тэмин, столь незаметно смог отстранится от общего шума, находясь посередь его гущи. Он не притронулся к новым тарелкам, много отнекивался и уверял, что просто слегка перебрал и от того чувствовал себя немного неважно. — Ты соврал тогда, что тебе было плохо? Тэмин слегка замялся, не ожидая, что не помнящий разговора Минхо, сможет вспомнить именно эту мелочь. Но лгать сейчас смысла не было. — Не совсем. Мне стало грустно. Но я говорил правду, когда сказал, что хотел бы увидеть тебя счастливым и в свадебном смокинге. Минхо не стал задавать вопросов. Он знал, что любовь Тэмина выросла задолго до его первого отклика. Но Минхо никогда не думал о том, что цветок этих чувств распустился не сразу. И как долго этот бутон, окруженный тихой неразделенностью пытался пробится на свет соседствуя с толстокожестью рядом. — Я думал, что ты чего-то стесняешься. Прости, я не знал…. …“что делаю тебе больно”. — Ты и не должен извинятся, Хён. — Тэмин улыбнулся. — Тем более сейчас. Столько времени прошло. Ты не виноват, в том что говорил только то, о чем думал и не знал о том, о чем и не должен был. Глупости. Но это были не глупости. Некоторые вещи как раз таки и стоило знать. Хотя бы конкретно эту. Только Минхо никогда не размышлял о том, чтобы он делал, узнай он о чувствах Тэмина несколько раньше. До того, как начал испытывать к нему что-то сам. — Это дурные мысли. На самом деле мне очень жаль, что я настолько был сбит с толку и не смог поддержать общее веселье. Наверное я только портил всем настроение вечером, но кажется вам с Кеем было достаточно весело, чтобы не обращать на такие вещи внимания. Но я рад, что застал это обсуждение. Я знаю, что бываю слишком чувствительным иногда. И этот гипотетический разговор…от одной мысли, что в твой самый счастливый день я бы потерял тебя, мне стало так невыносимо грустно. — Потерял? Тэмин никогда бы не смог забыть это вязкое ощущение от тоски, изнутри ковыряющей кости. Как его сердце непреднамеренно сталкивалось с меланхолией, пожирая само себя. Но сейчас Тэмин мог поделится этой некогда канувшей горечью. — Ты бы конечно остался моим другом, мы бы не потеряли связи. Но словно бы.....словно бы я потерял тебя. Навсегда. Не знаю как объяснить. Тогда мне казалось что эта маленькая надежда последнее, что у меня оставалось. Хотя у меня и так совершенно не было никакого права даже думать о тебе. Но когда я понял, что ты правда начинаешь планировать общую жизнь, готовишься посвятить половину себя другому человеку….Я был рад за тебя, правда, но мне стало так грустно от этого. И я ничего не мог с этим сделать. Я был так рад за тебя, но не мог порадоваться вместе с тобой. Странно, да? В жизни каждого случались падения, но именно они зачастую способствовали дальнейшему росту, развитию, опыту. Однако этого плодотворного багажа на себе Тэмин как раз и не ощущал. Он подумал о том, что наверное Минхо вряд ли бы мог окрестить все свои прошлые отношения как тотальный провал или огрехи молодости. В отличии от глубоких следов, что навечно остались с Тэмином, неизгладимыми и разбитыми. Дар речи потерялся в ночи. Минхо в попытке слегла прощупать почву, никак не ожидал нечаянно наткнуться на такого рода откровение. Тэмин прикрывшись от неяркого света, непреднамеренно укрывал прошлое тьмой. Его признание чувствовалось крайне трогательно. Как и ощущение от биения сердца, что находилось рядом. Минхо отпустил одну руку с руля, и касаясь локтя Тэмина, спустился по его руке в поисках ладошки. — Я не знаю, почему я не видел всего этого в тебе. Но зная себя, мне кажется я бы тогда попросту не оценил всей тонкости подступающей от тебя подоплёки. — Это нормально, Хён. Минхо засмотрелся на приподнятые в полутьме уголки губ, пока нежно сжимал руку Тэмина. Тэмин улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой могли распускаться цветы. Не подозревая о том, что именно эта улыбка стала тем поворотным моментом, когда сердце Минхо содрогнулось. Когда первый раз Минхо посмотрел на него совсем по-другому. Не через призму старшего по команде товарища и без привычной братской заботы. А ненароком открыв проблеск саднящего чувства, что Тэмин все это время пытался спрятать или сокрыть. И наверное любви с первого взгляда не существовало, потому что веря в нее, Минхо с ней так и не довелось столкнулся. Она казалось то глухой, то слепой, то не такой какой нужно. Но принимающей всё улыбке казалось достаточно того малого, чтобы рождаться честной, искренней и простодушной. И Минхо помнил как в один день он испугался этого чувства внутри. Он знал, как часто эта правдивость подвергалась несправедливым нападкам. Знал как в этой наивности и чистоте, постоянно искались странные злые подвохи. Но он не знал, что ему следовало предпринять, впервые столкнувшись с этой таящейся прямотой. Когда он не смог отвергнуть того, что о себе никогда и не заявляло. Минхо не хватало Тэмина рядом, когда он ушел в армию. И два года его отсутствия ощущались особенно сильно. За Тэмина волновались и переживали, однако он лишь раздражался и уставал от этого навязчивого внимания. И в наказание его продолжительное молчание и тишина терроризировали куда больше. Тэмин никогда не говорил как ему было плохо, не делился и не рассказывал о том, что осталось на страницах журналов и медицинских карт. И никто кроме него самого не знал, что происходило за дверьми кабинетов, закрытых от посторонних глаз. И Минхо тоже как и все остальные хотел бы знать правду, но тому что он видел, правда была не нужна. Минхо просто был рядом с ним. И совместно проведенное время, осторожно напомнило о той беззаботности, что была дороже всего. Но испытав столь долгую скуку, Минхо перестал замечать, насколько много его язык тела говорил о его чувствах вперед него самого. О чувствах, которым никто не давал выхода. И все что осталось в памяти с тех странных неторопливых дней - улыбка, которая вновь вернулась на круглое личико. И те растерянные глаза, что вновь засияли, когда обрели цель. Отправной точкой стало сиюминутное счастье, что накрыло Минхо с головой. И он хотел сберечь это возникшее счастье. Для себя, для Тэмина, и для них обоих.