Так было нельзя

Бернский собор стал случайной находкой. Хаотичная карта маршрута, что составлял Минхо не включала посещение абсолютно всех знаковых туристических мест, тем более тех, что находились под ореолом святости. Но издали колокольня смотрелось удивительно и красиво, как и общая готическая архитектура здания. Однако вся привлекательность для Минхо закончилась на осознании богатой истории этого места, что превратила творение сотен рук в именитую достопримечательность. Он уважал память и дань годам, хоть и не думал погружаться в этот экскурс сильнее. Однако Тэмин не смог спокойно пройти мимо. Задранная до верху голова долго не опускалась назад. Он изучающе бродил вокруг да около, не доставая телефона. И когда вновь остановился напротив входа, поднятые брови и медленно расплывающаяся улыбка сказали все за него. Минхо не стал препятствовать, лишь добродушно кивнул и пошел следом. Почему бы и нет? Высокая крыша помпезно вздымалась в самое небо, а множество статуй под аркой у главных ворот приветливо встречали гостей, напоминая каждому о судном дне. После таких картин и внешнего великолепия, внутри тоже могло оказаться достаточно любопытно. И когда страшный суд остался позади, к сожалению за примерами величия наружного убранства в недрах крылась лишь кроткая пустота. Интерьер не изобиловал деталями, не считая деревянной резьбы на открытых балконах внутри. Животные и сцены повседневной жизни смотрелись даже мило. Но все это было чем-то не тем. Однако глядя на Тэмина, Минхо понял что тот, испытывает нечто иное. Его ворожило то, что коренилось в самой сердцевине церкви, то что нельзя было узреть глазами. Эта возвышенность, что жила внутри каждого камня. Непостижимость, что распространялось с дымкой от сотен свеч. Благочестие, что стремилось вовлечь через темное ядро дерева красноватыми на свету оттенками. Тэмина притягивало неземное, сама атмосфера святости. Он был сторонником или пленником трансцендентального естества, что колыхалось в нем. И в рамках современного мира отходящего с каждым годом от теологической составляющей, эта часть меридиана могла выглядеть странно и весьма старомодно. Но Тэмин и не показывал никому эту часть себя. Эти догмы и ортодоксальность держались внутри. Взаперти. Минхо смотрел на антураж более прозаично. Сплошное пространство собора казалось несоразмерно огромным. И он не торопился так скоро обходить его целиком. Тэмин ушел вперед к витражам. А Минхо остановился, сделать еще несколько фотографий и не заметил как они разделились. Можно было сказать, что воля судьбы отвлекла Минхо. Но за маской этого провидения оказался лишь Кей и летящие от него сообщения. Несколько часов назад Минхо высказался о том, что запланировал сделать, предварительно опустив несколько ключевых вещей к ряду. И терпеливо он ожидал ответа, так как ему нужен был взгляд и разговор со стороны. От откровения он хотел получить не совета, а скорее напутствия. Для дополнительной веры в действия. Насколько все сейчас было нужно? Вибрация выдернула Минхо из реальности. Кей, [25.07…. 12:31] И на кой ляд ты меня спрашиваешь? Я тебе здесь не помощник Но а кого Минхо еще было спросить? Минхо, [25.07…. 12:31] Я хочу чтобы это стало особенным. Но я никак не могу подгадать момент. Найти нужный тайминг, понимаешь? Кей, [25.07…. 12:32] С какого времени теперь для подарков стал нужен идеальный момент? Придумай что-нибудь сам Кей, [25.07…. 12:32] Нашел проблему Кей, [25.07…. 12:32] Ты же не предложение делать собрался Кей, [25.07…. 12:32] Пффф Кей, [25.07…. 12:33] Стой Кей, [25.07…. 12:33] Серьезно?! Кей, [25.07…. 12:35] ЧХВЕ МИНХО?! Проницательность Кея не знала похвал, но за свою немногословную догадку она требовала объяснений, зная о собственной правоте. Минхо отправил ему фотографию, сделанную накануне. Кольцо могло показаться весьма простоватым, но тем не менее оно было выполненного со вкусом. Хоть и не под заказ. Без огромных камней, без наворотов, без надписей и дополнительных гравировок. Но говорящее за себя, значащее и содержательное. Такое, чтобы Тэмину непременно понравилось. Кей, [25.07…. 12:37] О боже… Кей, [25.07…. 12:37] Сейчас? Кей, [25.07…. 12:37] Сегодня?! Кей, [25.07…. 12:37] Это плохая идея Минхо, [25.07…. 12:37] Почему? Но стикер плачущего в коробке мишки не выражал всего. Кей, [25.07…. 12:37] С учетом того, что у Тэмина буквально несколько дней назад был день рождения? Даже не знаю Кей, [25.07…. 12:38] Хаха, спасибо за еще один деньрожденный подарок Кей, [25.07…. 12:38] Ты в курсе, что смешивать два важных события - это буквально топ 3 того, чего делать определенно не стоит? Кей, [25.07…. 12:38] Придумай альтернативу Минхо, [25.07…. 12:38] А когда в таком случае было бы уместно? Кей, [25.07…. 12:38] Ты правда думаешь, что я могу ответить на этот вопрос? Кей, [25.07…. 12:38] Без понятия Кей, [25.07…. 12:38] Честно Кей, [25.07…. 12:38] Не все ли равно когда? Кей, [25.07…. 12:38] Да и ты же все равно не собирался меня слушать В этом Кей тоже был безоговорочно прав. Минхо, [25.07…. 12:39] Думаешь, он может не согласится? Кей, [25.07…. 12:39] А ты кому-то другому собрался предложение делать? Кей, [25.07…. 12:39] Это же Тэмин…. Кей, [25.07…. 12:39] Конечно же он согласится Кей, [25.07…. 12:39] Можешь даже не спрашивать в принципе Кей, [25.07…. 12:39] Я уже знаю ответ Кей, [25.07…. 12:40] Но если ты мне не расскажешь первому, когда это случится Кей, [25.07…. 12:40] Я Кей, [25.07…. 12:40] Это Кей, [25.07…. 12:40] Запомню Кей, [25.07…. 12:41] . Точка в конце говорила о многом. Минхо не до конца мог прощупать реакцию Кея, были ли это одобрение или он просто искал то, к чему можно было бы прикопаться. С одной стороны это было не совсем то, что он хотел от него услышать. Но с другой, эти несколько минут переписки дали ему тот самый недостающий стимул. Начало дня казалось весьма благоприятным, как и тихая обстановка рядом. Почему бы и не сейчас? Минхо оторвался от телефона и окинул помещение взглядом, но среди ходящих в округе голов, знакомая не находилась. Тэмин пропал из виду. В месте в котором потерятся не представлялось возможным. Куда он мог уйти? Взволновано Минхо прошелся круглом, осторожно обходя слоняющихся туристов. Легкое напряжение сковало спину и стрельнуло в висок. Минхо старался не прибавлять шаг и контролировать скорость ходьбы, но сильнее внимание от этого не заострялось. Но к счастью, родной силуэт показался на самом краю одной из деревянных лавок. И Минхо наконец спокойно выдохнул. Тэмин тихо и неприметно сидел на другом конце зала. И несмотря на желание оказаться рядом как можно скорее, прямой путь через ряд лавок Минхо преграждали отдыхающие и ни к чему непричастные люди. Но он не стал никого тревожить, поднимать с мест, и не отрывая глаз от Тэмина, в обход обогнул по другой стороне. Взгляд Тэмина был устремлен напрямик на витраж. Краем уха Минхо уловил речь какого-то гида, упоминавшего несколько раз “Dance of Death” и указывающего аккурат в ту же сторону. Но Минхо не хотел останавливаться, чтобы и дальнейше вслушиваться в английскую речь. Танцующие скелеты на границах цветного стекла могли заинтересовать кого-угодно. Как и красочные картины того, что смерть не предавала разбору тем, кто был перед ней: мужчины и женищны, старики или дети, крестьяне и знать. Красиво, старинно и очень мрачно. В момент, за секунды до заветного приближения Минхо уже готовился открыть рот, но сделал еще одну паузу, чтобы собраться с мыслями и оценить обстановку, прежде чем встать на колено. Пальцы вновь судорожно теребили бархат маленького футляра в кармане. И от чего он так волновался? Но находясь на расстояние вытянутой руки, Минхо заметил не сразу, что сидящий подле Тэмин был где-то далеко далеко отсюда. Его руки были сложены вместе, ладони и пальцы плотно смыкались между собой, робко покоившись на ногах, словно бы не желая и не решаясь подняться выше. Не нарочно Минхо стал свидетелем беззвучного таинства, вероятно не предназначенного для чьих-либо глаз. И весь бурлящий в Минхо пыл стал медленно гаснуть, столкнувшись с растерянностью. Он не думал прерывать разговор, которого он не слышал. Но и не хотел уходить, хоть и понимал, что возможно и стоило. Он аккуратно подсел рядом, на самый край, и искренне понадеелся, что его присутствие не будет чем-то фатальным. Тэмин ощутил близость и с теплотой обернулся. И на его лице Минхо нашел ту улыбку, едва уловимую, кроткую и спокойную, что обычно сходила только с икон. — Я подожду, ничего страшного. — Все впорядке. Ты не помешал. — Тэмин вздохнул и немного прислонился плечом на встречу. Пахло свечами, находившимися где-то на порядок выше. Но огонь что оплавлял воск, обжигал только сердце. Минхо ощутил легкий укол вины. Вся невербалика идущая от Тэмина, склоняла к абсолютно такой же потребности в нежном и аккуратном касании. К гармонии от сопричастности. Но смежно с этим, дыхание его ауры утопало в странном смирении и меланхолии. Минхо не знал как спросить, но Тэмин заговорил сам. — Я надеюсь…он никогда не забудет, что мы его любим. Где бы он ни был. “Так вот о чем ты молился.” Любовь не умирала, даже в том случае если ещё не успела появится на этот свет. Ее не могло сдержать время, километры и крыши зданий. Ей не суждено было выйти, не суждено разойтись и не предначертано было откликнутся. Но она всегда была рядом. С того момента как появилась. Чистая, мягкая и безусловная. Она жила, когда жить было тягостно. Она не слушала голос разума и не могла прекратить. Она берегла то, чего у нее не осталось. Она тосковала о том, чего у нее никогда не было. И она могла дорожить только тем, что уцелело и не разбилось. Воспоминанием. О том с какой лаской касалась того, что пришло к ней по любви. Тэмин обхватил свои плечи руками, но его прикосновения могли ощущаться рядом. Тэмин больше не плакал. Его слезы спрятались где-то внутри. Минхо чувствовал тяжесть от имени, которое так никто и не произнес с тех пор. Но больше его поразило или расстроило то, о чем бы он сам никогда не задумался. То самое, о чем мог размышлять только Тэмин. Тема не для обеденного стола, не будних встреч и не для откровений на кожаной скрипучей кушетке. И вряд ли такое можно было бы разделить с кем-то еще. В какой момент появлялась душа? С момента зачатия, первого стука сердца или только после рождения? Глубокое чувство внутри, внушало не только сродство и веру. Минхо вспомнил о сне, который он видел совсем недавно. Он вспомнил Тэмина в нем, но это был не его Тэмин. Этот Тэмин принадлежал другому Минхо, принадлежал совершенно другой, но похожей на эту реальности. Этот Тэмин не узнал того отчаянного сожаления, не узнал той терзающей по ночам вины, не узнал того не уходящего леденящего страха. Этот Тэмин был счастливым. При этом он казался таким же добрым и понимающим, чтобы выслушать и поверить во все, что казалось таким непонятным и странным в этой новой реальности, в которой Минхо по случайности оказался. И Минхо не нужно было ничего объяснять, когда этот Тэмин понимал все без лишних слов. И именно этот Тэмин показал Минхо то, чего в своем настоящем он так бы и не увидел. И оказавшись у колыбели, Минхо улыбнулся. В лежащей беззаботной наивности Минхо узнавал свои ассиметричные черты, глубокие и большие глаза, но также он узнавал и не свойственную для него мягкость лица и пухлые выделяющиеся губки. И он подумал о том, что хотел, чтобы его Тэмин смог когда-нибудь лицезреть и эту картину тоже. В руке Минхо заботливо оказалась игрушка, которую он должен был передать. Но детские ручки не могли контролировать резкость и не могли рассчитать собственных сил. И от того, погремушка сама была виноватой в том, что ударилась о лицо. Минхо позабавило с какой нерасторопностью от беззубой улыбки, сквозь удивление и непонимание в глазах, так быстро полились слезы. И круглые щечки в миг покраснели, заняв собой половину лица. Минхо растерялся. Он не знал как успокоить этих слез. — Мы все иногда как дети — сказал этот Тэмин, и после этого колыбель опустела — Когда больно, иногда мы просто не можем сказать об этом. Минхо стоял как вкопанный и наблюдал за тем что происходило. — Но есть то, что всегда может помочь. Поцелуй пухлых губ бережно коснулся маленькой головки. Но тоненький плач остановился только тогда, когда тепло от закрытых в объятии рук заволокло целиком. Когда ласка прошлась поглаживанием по спинке и с осторожной любовью прижалась к груди. И вместо слез так скоро послышалось лишь сопение носа. — Обними меня — сказал этот Тэмин, но он говорил не про себя. И Минхо понял, что ему следовало вернутся, туда где его больше всего ждали. Минхо обнял Тэмина. Своего Тэмина. Притихшего, мягкого, сдержанного, но крайне чувственного Тэмина. Аккуратно и со спины, прижимая его к себе. Он был рядом с ним, в момент в которым и должен был быть. Тэмин не искал поддержки, утешения или сочувствия. Но это тонкое ответное соучастие стало для него нечто большим. Минхо понял это, по тому как ощутил с какой легкостью черная голова нежно опустилась ему на плечо. Как растаяла сдержанность. И треснул лед над молчаливой дотошной выдержкой. Ведь строгость к себе, не могла работать безукоризненно, и так же сильно, как действовали объятия. Как действовала принимающая и прощающая любовь. Они просидели так пару минут, прежде чем Тэмин встал. Так было нужно. Дорога к исцелению не была простой. И это откровение осталось меж ними. Как и густой запах церковного ладана. Но когда каменные стены собора остались позади, обыденность обухом по голове непривычно накрыла мир перед глазами снова. Буйный и оживленный ритм города впитывался и ощущался так странно. Крайне неестественно, как причудливая какофония звуков по возвращению из спокойствия в лоне природы. И словно бы той сцены, что произошла мгновением ранее и никогда и не было вовсе. Оно ушло незамеченным, но не осталось бесследным. — Куда теперь? — спросил Тэмин И они вдвоем вновь по-мирски погрузились в сложности выбора того, куда пойти есть. Минхо смотрел в телефон, подыскивая на картах подходящий под желания ресторанчик. И быстро нашел нужный вариант. Но меж этим, отвлекаться на входящие посекундно сообщения Кея в этот раз ему не хотелось. И от того, смотря на десять минут ходьбы и прямую дорогу, Минхо убрал телефон подальше. Минхо взял Тэмину за руку и повел его за собой. Обычно это жест имел место существовать только в пределах сцены, не долго и для эффекта. Но вот они пересекли уже несколько улиц к ряду, а этот жест не уходил. Минхо уверенно держал ладонь Тэмина у всех на виду, и не отпускал его руку, как это бывало обычно. Тэмин встрепенулся. Но беспокойство в глазах не выдало его. — Что ты делаешь, Хён? — Держу тебя за руку — ответ Минхо был наполнен абсолютным спокойствием. Но они никогда не держались за руки так - прилюдно и долго. — Если тебе неудобно, я могу отпустить. Эти слова больно врезались в сердце. “Хён, ты же как никто другой знаешь, как я не хочу отпускать тебя” — Даже если бы было не то чтобы неудобно, а больно, несносно и нестерпимо. Тэмин бы все равно не отпустил руки. Тэмин вжался в ладонь Минхо еще крепче. — Не отпускай. Их ладони и пальцы быстро вспотели, и от жары неприятно липли к друг другу, но они все равно продолжали держаться вместе. Прогулка до ресторанчика вышла короткой, и не заняла больше положенного, что предполагалось на картах. Но этот путь был самым длинным из тех, что у них был среди сотен проходящих по улицам лиц, среди множества глаз, среди десятка чужих телефонов. Но первый раз, они не обращали внимания на всех этих людей вокруг. Они не забывали кем они были. Но важно было показать, кем они стали друг другу. Сердце Тэмина готово было изойтись и растворится. Он ощущал, как Минхо молча говорил всему миру о том, кого он любил. Но благодать не длилась вечно. Их руки расцепились, когда Минхо галантно открыл перед Тэмином дверь ресторана. Тэмин улыбнулся. Этого стало достаточно, чтобы ощутить счастье.