Принц из высокой башни

Храфт рыкнул, с трудом сдерживая злость. Амулет орлиного зрения позволил ему рассмотреть и саму башню, и принца Оливера. Всего лишь семь дней назад в «Днях эльфийских» воин прочел заметку об Оливере, увидел портрет принца, напечатанный в газете, и тут же бросился спасать несчастного. Да и треть королевства была бы не лишняя! Сто лет назад король умудрился смертельно обидеть одного из старейших злых колдунов. И ладно бы на пьянку не пригласил или там за работу не заплатил! Нет. Король прочел, что в земле русов смерть самого злого и могущественного чародея находится в яйце, и решил проверить: вдруг и Карамерон Алтийский там же свою смерть прячет. В защиту эльфийского самодура можно сказать, что тот был очень, ну очень пьян, когда дал по яйцам волшебнику. Тот не помер, но разозлился, и Храфт его понимал: больно же! Тогда и сказал Карамерон, что заберет в наказание младшего сына короля, едва тот переступит порог совершеннолетия, и будет держать в башне всю жизнь. Воин вздохнул и двинулся вперед, к болоту. Он отлично понимал чародея: принц был восхитительно красив! Блондин с длинной косой, большими зелёными глазами, трепетными темными ресницами, нервными тонкими пальцами и пухлыми капризными губками. Разве что хрупок через меру, но по сравнению с орками эльфы все хрупкие! Что эльфийские воины, что остроухие кузнeцы — все они казались Храфту хрустальными, неземными статуэтками. Орк только мечтал понежить в объятьях, приласкать, уложить в свою койку кого–нибудь этой расы. Давно мечтал, но ни один здравомыслящий эльф, даже пьяный, мечту воина не осуществил. А тут принц! Будущий муж. Храфт смело пошел к трясине, первому препятствию на пути к башне, где ждал спасения несчастный Оливер. С помощью амулета орк убедился, что репортеры не приврали, и восхитительный юный эльф действительно восхитителен. Правда, на губе принца была кровь, на скуле — черный синяк, волосы растрепаны, а сам юноша метался по башне, мельтешил, кидаясь от окна к окну. Храфт опять рыкнул, соскользнув с кочки прямо в трясину. Слава всем духам, трясина дошла мужчине лишь до груди, и упорный воин упрямо двигался вперед.

***

Но не один отважный орк спешил в этот день: с севера к башне пробирался Дании, охотник–оборотень. Сам принц мало интересовал кота, ему больше приглянулась треть королевства эльфов, благо король разрешил спасителю забрать и территорию с сыном, и просто территорию, и просто сына. Через болото оборотень быстро перебрался, не замочив и сапог, но в колючем кустарнике застрял. Шипы рвали одежду, ранили кожу, хотя отпускали, стоило отступить, двинуться от башни. Ругая про себя шипы в частности и кусты в целом, Дании отступил, выбрался ближе к болоту и пошел в обход, ища кустарники пореже. Таких видно не было, но все же в одном месте рядом с ними росло дерево. Дании ухмыльнулся: отсутствие веток на нижней части ствола слабо смущало охотника. Обернувшись крупным лесным котом, Дании быстро полез вверх. Там, в средине кроны, он перешел по ветке, остановившись, лишь когда та стала опасно тонкой, а уж потом прыгнул, зажмурившись. Приземлился охотник, конечно же, в самую гущу, но этим прыжком он преодолел метров пятнадцать кустарника, и теперь уже подлое и слабовольное искушение отступить стало слабеть.

***

С востока тоже двигался спаситель. Аквал не хотел власти и не мечтал о браке с принцем… Ну, нет, мечтал, но сознавал, что они не ровня, не суждено им. С Оливером молоденький тритон познакомился сорок семь лет назад. Он был лишь слугой, прислужником посла, никому не нужной сиротой. Как и все представители своей расы, мальчик зависел от воды и не мог по молодости дольше пары дней жить на суше. Только кого это интересует? Уж не посла точно! А тут еще послу повезло: одна из родовитых эльфиек выказала свое расположение и пригласила к себе на ночь… почитать стихи. Пройдоха–дипломат «на крыльях любви» прилетел в гости к эльфийке, прихватив зачем–то слугу. Пока до бедного посла доносили, что «читать стихи» ему предстоит не только с прелестной леди, но и с её мужем, Аквал маялся в прихожей, не смея попросить пустить себя в купальню в незнакомом чужом доме и сох. Мальчишка даже слегка позлорадствовал утром, наблюдая за чуть скованной походкой посла и тем, как аккуратно тот садится в карету. Видать, «поэзия» дипломата больше приглянулась мужу, нежели жене. Потом был бесконечный долгий день, и «приболевший» посол закидал Аквала поручениями, не давая времени окунуться и побыть хотя бы час в воде. Тритончик не выдержал и рухнул в обморок, на счастье, в коридоре, а не на лестнице для слуг. Очнулся мальчик уже в воде. Оглядев шикарную купальню, Аквал едва не запаниковал: милость благородных редко бывает благородной. В этот раз ему повезло. — Ваш слуга… мне нужен. Не одолжите на пару дней? — небрежно спросил Оливер у посла на следующий день. Конечно же, Аквала одолжили, но Оливер и пальцем не прикоснулся к мелкому смущенному и напуганному тритону. Они лишь играли в карты, гуляли по саду, принц даже лично начал учить слугу читать. А еще шикарные купальни всегда оказывались в распоряжении Аквала! Это было похоже на сказку, и сирота почти плакал, когда спустя три месяца уезжал вместе с послом домой. Юный эльфийский принц не только ничего плохого с ним не сотворил, но и в корне поменял отношение посла к мальчику, бросив дипломату лишь одну фразу: — Он очарователен, ваш слуга… жаль только с образованием у него не сложилось. Это сейчас Аквал понимал, что эльф рискнул своей репутацией, пригрев слишком юного мальчика, выдав того за любовника. Как и понял тритон, отчего сразу по приезду посол отдал его учиться в отличную школу: надеялся, что через несколько лет Аквал сможет стать фаворитом, пусть и не официальным, эльфийского принца. Даже когда Оливера забрал Карамерон Алтийский, посол платил ещё года два за обучение, надеясь, что принца быстро вернут отцу. С тем образованием, что получил Аквал, молодой тритон, ставший уже юношей, почти совершеннолетним, смог найти другую работу: писаря, а позже — счетовода. Бывший слуга хранил в сердце глубокую теплую благодарность принцу Оливеру, но долгое время не знал о незавидной участи своего спасителя. Лишь год назад тритон узнал о том, что случилось с добрым и невероятно красивым эльфом и рискнул. Нет, препятствия, что останавливали тренированных воинов, были юному Аквалу не по плечу, но тот оказался упорным и сообразительным. Он знакомился с каждой преградой, думал и преодолевал её с помощью подручных средств. Трясина поддалась шесту, через кусты помог пробраться плащ из толстой кожи, а пески зыбучие сдались на милость плоским легким крышкам от котелков, надетым на ноги.

***

Храфт преодолел трясину на одном оркском упрямстве и силе. Кусты резал мечом, но те быстро отрастали. Расчетливый воин вернулся к болоту, опустился в трясину с головой и, выбравшись, принялся сушиться на солнце. Толстый слой грязи стал будто бы панцирем, и шипы толком не могли пробить одежду, стянутую грязью. А вот на зыбучих песках вышла заминка: орка, даже ползущего на животе, они затягивали, но только по шею, и в ход вновь пошли упрямство и сила. А вот Дании в зверином обличье побежал по пескам быстро и легко, почти не утопая. Встретила спасителей принца отвесная гладкая скала. Кошачьи когти не могли впиться в камень, орчьи силы не помогли вбить в камень нож — тот сломался, только Аквал легко преодолел препятствие. Тритон еще в позапрошлую попытку узнал, что скала стоит на земле, а не уходит вглубь, так что принялся копать узкую нору, в очередной раз проползая под скалой.

***

Оливер взглянул в книжку на иллюстрацию, затем — на стол; тяжело вздохнул. Пирожки в его полусырых, сгоревших снизу кулинарных «шедеврах» не угадывались. Еще и варенье из них вытекло на противень и пригорело. Стукнув по столу кулаком, эльф без колебаний отправил в мусор свой трехчасовой труд и вновь принялся месить тесто. Изредка бросая взгляды на доску перемещений. По ней двигались три фигурки, сообщая этим принцу, что трое смельчаков пробираются к башне. Один уже преодолел ров с лавой, второй стоял как раз перед песками, а третий пробирался через ветра — последнее испытание для смельчаков. Хитрый принц вдруг замер и бросился в спальню приводить себя в порядок. Его посетила поистине гениальная идея! Наскоро вымывшись, Оливер переплел косу, надел один из своих самых лучших камзолов и, перетащив кресло в середину прихожей, уселся, ожидая первого из смельчаков.

***

Храфт распахнул двери башни и ввалился в прихожую. — Ваше Высочество, я пришел спасти вас, — с придыханием обратился орк к принцу. — Ох… Мой смелый воин, — улыбнулся печально принц. — Злой колдун так легко меня не отпустит! Не покинуть мне этой башни, пока не приготовлю вкусного ужина, а Карамерон Алтийский лично проклятье на меня наложил… Ничего вкусно приготовить не могу! — Я за тебя приготовлю суп–харчо по орочьи! — порадовался Храфт: готовил он вполне съедобно, правда, только это блюдо. — Мой смелый воин… Я должен своими руками ужин приготовить, — вздохнул эльф и с надеждой попросил: — Помоги! Проконтролируй, подскажи… — Конечно, мой принц, — с глубоким поклоном ответил воин, пожирая того взглядом.

***

Через час на кухне стоял котелок с супом, а взмокший Храфт окончательно убедился в могуществе колдуна. Так заколдовать принца нужно уметь! Лишь вся сноровка и выдержка помогли орку вовремя останавливать деятельного эльфа, не давая сыпануть соли или перепутать специи. А уж сколько терпения потребовалось, чтобы не прибить непутевого блондина! — Тебе пора, Храфт, — попросил эльф, протягивая руку. — Я тебя прямо в гостиницу перенесу! Он скоро вернется… Совести у него нет! Убьет тебя, если увидит. — А ты как? — прижал к груди узкую ладонь орк. — Едва он суп учует, как проклятье спадет, и я к тебе перенесусь, — пообещал Оливер. — Если суп твой действительно вкусный. — Буду ждать, мой принц, — пообещал воин, уже почти исчезая в портале. Оливер принюхался и попробовал суп… Нет, вкусным тот не являлся, но хотя бы был съедобным, вроде бы. Спрятав котелок, эльф побежал переодеваться: на подходе был следующий «спасатель».

***

— Ваше Величество, пойдемте, — позвал изрядно потрепанный Дании высокомерного эльфа. Ложь про вкусный ужин оборотень слушал с изрядной долей недоверия, но едва принц принялся готовить, как кот поменял свое мнение. Оливера явно проклял могущественный волшебник. «Треть королевства, треть королевства», — повторял про себя Дании, руководя своим бесталанным учеником. Наконец, простой стейк и жареные овощи оказались готовы. Уходить в гостиницу без добычи оборотень отказался наотрез, так что пришлось Оливеру применить силу и хитрость: подло открыть портал за спиной мужчины и толкнуть того внутрь.

***

— Ваше Высочество, — опустился на колени перед креслом Аквал. Принц чуть нахмурился, вспоминая, где он мог видеть этого юного тритончика, но бодро повторил про проклятье и ужин. — Простите, Оливер, — вновь поклонился «спаситель», говоря с горечью. — Я не умею готовить! Только знайте, я вернусь! Научусь готовить и верну вам свободу. — Треть королевства так нужна? — бросил в спину обиженно эльф: каждый второй лишь из–за территории приходил спасать, это задевало. — Нет, Ваше Высочество, — остановился тритон. — Я только ради Вас пришел! Но к браку вас принуждать не буду. Вы мне жизнь спасли, и… — Вспомнил, — радостно отозвался вдруг Оливер, перебивая. — Ты тот слуга! Ох и потаскала меня мать за уши из–за той выходки. Как ты? Аквал судорожно вздохнул, не веря, что принц помнит его. — Благодаря вам — да. Все лучше, чем могло быть, — кивнул тритон. — Останешься на ужин? — гостеприимно отозвался принц. — А злой чародей вас не накажет за гостя? — уточнил в ответ Аквал, боясь согласиться и не имея сил отказаться. — Этот, что ли? — кивнул за спину тритона эльф. Медленно обернувшись счетовод уперся взглядом в широкую грудь, затем взгляд скользнул выше, к шее, к тяжелому подбородку, тонким губам, носу с горбинкой и холодной стали чужих глаз. Карамерон Алтийский выглядел мужчиной в самом рассвете лет, злым мужчиной, злым и сильным. — Эм… Здрасте, — выдал тритон, отступая и закрывая принца своей спиной. — Рам, солнышко, а я ужин приготовил! Сам! Своими руками! — радостно сообщил принц, и Аквал без труда прочел муку в глазах великого и ужасного чародея. — А ты сам свой ужин пробовал? — тихо уточнил Рам, мысленно перебирая все лекарства от желудка, что хранились в отдельной кладовой. — Да! Ничего так получилось, — заверил кулинар–любитель–экспериментатор, обойдя своего «спасителя» и уткнувшись носом в плечо волшебника. — А это Аквал. Помнишь, я рассказывал, как прослыл педофилом? Смотри, какой тритон из моего подопечного вырос! Он сюда меня освободить пришел. Карамерон хмыкнул и протянул растерянному «спасителю» руку: — Приятно познакомиться! Друзья моего очаровательного супруга — мои друзья. — Эм… — промямлил тритон, начиная подозревать, что свое «похищение» из отчего дома этот насмешливый принц сам и организовал. Довольный собой эльф поспешил на кухню, а Рам тихо инструктировал гостя: — Ешь только то, что принес я. Не пробуй стряпню Оли! Не всякий маг после этого выживет… Да и он сам попробовал результат, а туалетов в башне всего два. Мне уже не спастись, а ты молодой, тебе жить и жить. Аквал кивал, тоскливо понимая, что не видать ему эльфа…