Принц из высокой башни

— Эм… — Оливер невежливо уточнил у Карамерона Алтийского. — Ты что творишь? Я тебя просил домой ЭТО тащить? Когда я тебя о таком просил? Я просил тебя принести муку, яйца, мясо и помидор! — Оли, — попытался вмешаться в монолог мужа колдун, но тот оборвал робкую попытку объяснения. — Нет! Ничего знать не хочу! Тащи туда, откуда взял! Я ЭТО готовить не буду! — заверил эльф, скрестив руки на груди. «ЭТО» засопел, он был полностью согласен с принцем, просто кляп мешал известить о своем согласии. Рам пережидал, давая своему ненаглядному выговориться и с радостью думая, что хоть завтра ему не придётся есть то, что приготовил Оливер. Когда эльф дулся, он не готовил, правда, и ночевать приходилось колдуну на диване. На самом неудобном диване в башне. Принц лично, зло сопя, раскладывал постель для Карамерона, чтобы тот не вздумал ночевать в гостевой спальне. Иначе какое это наказание? Кто вообще вбил в эту хорошенькую ехидную голову, что младший муж должен готовить? Если бы Рам знал… Колдун столько долгих и мучительных казней изучил, что смог бы по ним написать уже научный трактат. В трех томах. С дополнениями. «ЭТО» замычало сквозь кляп, пытаясь прервать поток слов эльфа, намекая, что в общем–то можно распинать колдуна и после того, как тот вернет пленника или, хотя бы, развяжет. Оливер просто стал говорить громче, благоразумно решив, что с кляпом у притянутого мужем мужчины будет меньше возможностей вмешаться. Минут через двадцать пленник с сочувствием смотрел на колдуна, даже во взгляде читалось: «Держись! Я с тобой!». Рам виновато опустил взгляд, даже носком сапога начал ковырять пол, изображая полное раскаянье. Иногда, как в этот раз, это срабатывало. Оливер рассмеялся: слишком уж комично смотрелся этот огромный и сильный маг в такие моменты. — Так зачем ты припер это? — уже почти мирно спросил эльф. — Я был вынужден! Это вопрос престижа и моей дурной репутации, — пояснил гордо Карамерон Алтийский, но под насмешливым взглядом мужа сдулся и принялся оправдываться. — Понимаешь, после того, как тебя у отца забрал, приобрел определенную репутацию. — Это принц? — уточнил Оливер, начиная понимать. — Угу, принц, — не стал скрывать Рам. — Слушаю, — эльф сел в кресло и дал мужу спокойно рассказать историю до конца. Было у короля три сына, старший вымахал, детина, меч из рук не выпускал, воином неплохим он стал. А вот с дипломатией, математикой и прочей так нужной для правителя «ерундой» наследник не дружил. Средний и с мечом на «вы», и с дипломатией, с географией, с языками… Там все было плохо: дураком вроде бы средний сын не был, но это только вроде бы. Вот младшенький был опорой и отрадой, такому папа трон свой сразу уступить готов был, еще до своей смерти. А вот по закону именно старший должен был наследовать трон, за ним — средний, а уж потом — младший. Долго думал король, и так прикидывал, и этак, но… убить собственных детей рука не поднялась, а на трон их сажать — тоже не вариант. Король старел, все чаще болел, и стали сниться ему страшные сны о том, как некогда богатое королевство погрязло в войнах, как его подданные голодали, как сироты на грязных улицах просили кусок хлеба. Вот и придумал он хитроумный план: отдать принцев, а вместе с ними и ответственность, кому–то другому. Но не мог же король просто своих детей продать или подарить! Некрасиво, да позор какой. Вот и стал он к себе колдунов приглашать, авось кому старшие приглянутся, те их украдут… Не вышло: кому такие–то принцы нужны? Пришел с поклоном, по–хорошему, несчастный отец к Аманике Алтийской, мол, выручи. Колдунья поупиралась, поартачилась да взяла себе старшего: конюшни убирать, мебель переставить, да мало ли что еще одинокой девушке в хозяйстве понадобится? Не все же магией делать! Остался средний. Что конкретно король наплел сестре Рама, Оливер не понял, но результат — среднего никчемного принца имел «счастье» лицезреть на ковре своей гостиной. — Я не мог ей отказать, — Карамерон вздохнул. — Она же младшая, да и должен я ей. — Знаю, — вздохнул эльф. — Развязывай его или хотя бы в кладовку поставь: мешает же посреди гостиной. Принц протестующе замычал: в кладовку ему не хотелось. — Так ты на меня не злишься? — уточнил колдун. — Нет. Превратишь его в лягушку, и пусть в болоте суженую или суженого ждет, — кивнул Оли. — Нехорошо в лягушку… Мода на них прошла еще триста лет назад. Теперь мало кто их ловит и целует, — почесал затылок колдун. — Он так до скончания времен квакать будет. — Ладно, — смилостивился эльф, и пленник облегченно вздохнул, а рано. — В кота преврати! Этих во все времена любили. — М! М–м–м, — кричал в свой кляп мужчина, гусеницей ползя в сторону двери, уже мысленно соглашаясь на кладовку. — Оли, солнечный мой, — колдун поцеловал мужа в шею, чуть прикусил за острое ушко, погладил по спине. — Зачем же так? Может, мы его по–хорошему человеком куда пристроим? — Людей хуже в дом берут, чем котиков, — запротестовал принц, но постепенно сомлел и смилостивился. — Ладно! Даю тебе срок в семь дней, а потом в кота превращай. Пленник замер, услышав об отсрочке. *** Нико приуныл: шесть дней уже прошло, и, несмотря на все старания принца, никто из бесконечной вереницы знакомых Карамерону магов, колдунов, колдуний, некромантов и ведьм не захотел забрать его к себе. А в полночь Рам точно превратит его в кота! Нико и бежать пытался, и с Оливером поговорить… Приговор оставался в силе. — Я, наверное, попробую последнее средство: вызову твою суженую, — предложил колдун. — Должна же быть в этом мире хоть одна женщина, которой ты подойдешь. — Или мужчина, — тяжело вздохнул Нико. — Ты вроде говорил, что мужчины тебе неинтересны, — напомнил Рам. — Все лучше кошачьей шкуры, — заверил принц печально. *** Он старался. Все шесть дней. Но, как всегда, шло у него наперекосяк. То колдунье комплимент сделает неуклюжий, то вином гостей обольет. Так было всю жизнь: Нико старался, а ничего не получалось. Неуклюжий рассеянный мужчина все делал и говорил не так. За шесть дней он перебил треть фарфоровой посуды, нежно любимой Оливером, случайно проговорился колдуну, что салат, который Оли выдавал за свой, тому очередной претендент на треть эльфийского царства делать помогал. Эльф честно каждый раз предлагал забрать Нико и тем, кто в башню за самим Оливером приходил, как утешительный приз, но и те не брали. Да и зачем? Отец Нико за его возвращение и одной сотой королевства не давал, а высокий широкоплечий человек слабо походил на тонкого и изысканного эльфа. Так что за тем, как Карамерон Алтийский рисует пентаграмму, оба принца наблюдали с живым интересом: Оливеру было в равной степени жаль и человека, и свой фарфор, а Нико знал, что это действительно последний шанс. Эльф уже давно не злился и в самом деле не позволил бы Раму превратить мужчину в кота, но пока молчал о своем изменившемся решении. Колдун стал читать сложное заклинание, которое раньше еще ни разу не использовал. Он был настолько сосредоточен, что последним заметил, как простые линии, начерченные сажей, начали светиться. Оливер нетерпеливо переступал с ноги на ногу, гадая, кому так «повезло» получить в суженые это неуклюжее недоразумение. Нико же отвлекся, как обычно: он сосредоточился на попытке понять, на каком из древних языков было составлено заклинание. — Ох ты ж… Рам, ты в чем–то ошибся, — эльф отступил за надежную спину колдуна. — Ты кого вызвал? — То есть вы не знаете мое имя, смертные? — уточнил с ухмылкой демон и двинулся вперед, собираясь переступить пентаграмму, но линии не пустили. — Какого…. — тихо уточнил демон, добавив, правда, несколько не очень цензурных слов. — Я к нему не пойду! Вы что, демону меня отдадите? — живо запротестовал Нико, отступая. — Карамерон Алтийский, давай другого! — Я тебе что, магазин подержанных женихов? — возмутился маг. — Бери, что дают, и не жалуйся. — Эм… Уважаемые, — подал голос «суженый». — А что, собственно говоря, происходит? — Рам вызвал суженого нашему принцу, и появился ты, — сообщил демону Оливер, с любопытством рассматривая того. — Издеваетесь? — взъелся рогатый. — Я связывать себя браком ближайшие лет сто не хочу. Да еще с этим завалящим принцем! — А мы тебя не спрашиваем, — живо вспомнил про свой жутко поредевший фарфор эльф. — Сейчас я быстренько вам свадебку организую… у меня и кольца где–то были. Рам, помнишь те, что ты мне в позапрошлым году подарил? — То «дурацкое, безвкусное, грубой работы» и второе — «жутко блестящее и выглядит дешево»? — уточнил Карамерон с иронией и дождался кивка. — Помню, и да, я их не выбросил. В моем кабинете в большой такой шкатулке валяются. Блондинчик кивнул и бегом бросился за кольцами. — Не смотрите на меня так! Я в свое время ни похищать его, ни в брак вступать с ним не собирался, — улыбнулся чародей мечтательно. — Советую смириться. Принц и демон хмуро переглянулись, находя первую общую цель: обезвредить эльфа. Затем они дружно посмотрели на мага, но тот поднял руки, честно признав собственное бессилие: — Я против супруга не пойду! Мне хочется жить спокойно, да и диван у нас неудобный. *** — У меня дома муж есть, — привел очередной довод демон, рассматривая принесенные эльфом кольца. — Будет еще один, — беззаботно отозвался Оливер, задумавшись. — Так ведь можно? — Нельзя, но демон врет, нет у него мужа, — заверил чародей мужа. — Хорошо, я убежденный холостяк, и никто не имеет права попирать мои убеждения, — решил действовать по–другому рогатый. — И вообще, я потом этого принца убью, зажарю и съем! — Ох… Давайте лучше сразу в кошачью шкуру, — заволновался Нико. — Не хочу быть съеденным! — Не съест он тебя. Демоны людьми не питаются, да и свяжу я вас магическим браком, умрешь ты, умрет и он, — заверил Рам. — Э! Так же нельзя! — хором возмутились «женихи». — Может, как–то по–другому? — уточнил рогатый, носочком пытаясь оттереть пентаграмму от пола. — Как по–другому? А мой фарфор? — всплеснул руками возмущенно эльф. — А причем тут фарфор? — не понял демон. — Я почти весь перебил, — признал нехотя Нико. — Так все из –за фарфора? Я новый принесу! Пять комплектов, нет, шесть! — пообещал рогатый. — Я хочу на свадьбе погулять, — подумав, капризно сообщил Оливер, понимая, что даже шесть комплектов человек разобьет за год–полтора, а еще эта его привычка заходить в комнату, едва эльф начинал целовать мужа. А блондину не нравилось выполнять супружеский долг только в постели. В конце концов, должно же было на кухонном столе у Оливера хоть что–то получаться нормально! Карамерон Алтийский сочувственно посмотрел на обреченных и принялся читать очередное заклинание. Нико, которого не сдерживала пентаграмма, попытался сбежать, но коварный эльф подставил ему подножку и не дал удрать от собственного «счастья». *** — И куда мы теперь? — уточнил Нико, вертя на пальце «жутко блестящее и дешёвое» кольцо. — Ко мне, — выдохнул рогатый и протянул руку. — Алвин. — Нико, — представился принц. — К тебе так к тебе. Человек смело вступил в пентаграмму, и они растворились в воздухе. — О, мы, наконец, одни, — любовно шепнул эльф, обнимая чародея. — Как думаешь, они поладят? — Проверим через полгода, все же суженые, — заверил маг. — В любом случае, на одну счастливую пару в мире стало больше!