Тыныш(с каз. "тихо")

Воздух в юрте был тяжёлым, неподвижным. Даже осень не принесла желанной прохлады – внутри было душно, напряжённо. Донхёк сидел, скрестив руки на груди, пытаясь сосредоточиться на вышивке, но каждая петля выходила криво. Ему было не по себе. С утра, когда он только вышел к общему очагу, чтобы взять тёплую лепёшку, его окружили соседки-омеги. Они смеялись, переговаривались о своих делах – кто сколько шерсти заготовил, у кого-то муж снова ушёл в поход, чей-то ребёнок только начал ходить. — О, Донхёк! — первой к нему повернулся Ай, пожилой омега, чьи сыновья уже давно выросли. Он всегда относился к нему тепло, почти по-матерински. — Как ты? Как муж твой? Донхёк сдержанно кивнул, откусывая кусочек лепёшки. — Нормально, - коротко, но с улыбкой ответил Хек. — Это хорошо, — поддакнула другая женщина, Камила, молодая омега, недавно вышедшая замуж. В руках она держала деревянную миску с сушёными ягодами. — Только знаешь, мы тут с омегами думали и немного вас пообсуждали, хахах… Полгода уже прошло, а ты всё ходишь...Ну, вы только вдвоем. Донхёк резко поднял взгляд. Это был не тот разговор, который он ожидал завести. — И?.. Камила улыбнулась, словно он не понял очевидного. — Ну, когда ребёнок? Тишина. Донхёк застыл, ощущая, как внутри что-то покалывает – не злость, не раздражение, но что-то близкое. Неприятное. — Да, пора бы уже, — подхватил Ай, не замечая его реакции. — Вон, Гаухар вот-вот родит, а поженились вы с Джено ещё до них. Молодые крепче становятся, когда ребёнка ждут. — Да, — протянула Камила, улыбаясь. — Ты ведь теперь муж Джено, ему бы наследника. Муж Джено. Донхёк сжал пальцы на миске так, что костяшки побелели. — Я не… Но его никто не слушал. Ай уже разливал по чашкам кумыс, который принес с утра, Камила смеялась, обсуждая с другой соседкой, как лучше утеплить детскую колыбель на зиму. Для них он не был человеком с чувствами, мечтами, желаниями. Он был просто тем, кто должен родить альфе наследника. И это бесило. Он молча поставил миску на стол и вышел прочь, не сказав ни слова, и пошел домой. А еще его бесил и сам Джено. Всё утро Донхёк наблюдал за ним. Видел, как тот снова стал холодным, отстранённым – таким, каким он был до их сближения. Рядом с родственниками и воинами он говорил коротко, жёстко, будто никакого Донхёка рядом и не было. Но стоило остаться наедине – он снова становился другим. И это бесило. — Подай мне этот, — голос Джено вывел его из мыслей. Донхёк не сразу понял, о чём он. — Что? Джено кивнул на ткань рядом с ним. — Да вот же, смотри, — нетерпеливо бросил альфа, будто сам не мог дотянуться, - эх, обо всем надо говорить... И всё. Всё раздражение, что копилось весь день, вспыхнуло в одно мгновение. — Ага, давай еще поуказывай как не дышать, жить и развиваться !? — резко выпалил Донхёк. Джено удивлённо моргнул, явно не ожидая такой реакции. — Ты что… — А ты что?! — Донхёк резко встал, сжав кулаки. — В присутствии других ты холодный, отстранённый, ведёшь себя так, будто меня нет! А потом приходишь сюда и… и какой ты вообще?! Джено нахмурился. — Я такой, какой должен быть. — Кто тебе это сказал?! — Донхёк не мог остановиться, эмоции рвались наружу. — Ты думаешь, я не вижу разницы? Вижу! Но знаешь, что ещё я вижу? Что ты весь такой идеальный, возле непоседы меня. Что все омеги на тебя засматриваются, что обсуждают меня говоря, какой я плохой и как жаль тебя! Что ты просто не замечаешь всех этих вопросов, что вот это все давление вокруг - просто обычный воздух. А еще знаешь что? Что я вижу? Я вижу и слышу как все вокруг спрашивают меня, когда будет ребёнок! Он нервно провёл рукой по волосам, глядя в сторону. — А что если я не хочу детей, не хотел брака и не был готов к этому? — его голос дрогнул. Джено долго молчал, прежде чем спросить: — Ты хочешь, чтобы я был другим? В плане, как-то по-другому проявлялся?  Донхёк стиснул зубы. — Я хочу, чтобы ты был настоящим. Не надо соответствовать, просто будь собой и заткни всех остальных. Они меня бесят. Джено резко поднялся. — Донхёк, ты…Я правда стараюсь, но ты будто этого не замечаешь!  — Но мне же не всё равно! — слова сорвались сами собой. Громкие, честные, без защиты. — Я тоже стараюсь! Я тоже чувствую все это! Эту любовь! Как только он это произнёс, внутри что-то оборвалось. Донхёк замер, осознавая, что сказал, и его вдруг накрыло паникой. Он резко развернулся и выбежал из юрты, не оглядываясь. -- Донхёк сидел на берегу, глядя на тёмную воду. Сердце всё ещё бешено колотилось. Он хотел вернуть свои слова назад. Хотел забыть этот разговор. Но не мог. Он чувствовал, как всё внутри перевернулось. Шаги за спиной он услышал не сразу. — Ты всегда убегаешь, когда говоришь правду? Голос Джено был спокойным, даже тёплым. Донхёк не ответил. Джено медленно сел рядом, опустив руки на колени. Некоторое время они молчали. — Знаешь, мне не нравится, что это случилось в ссоре, — наконец сказал альфа. Донхёк сжал губы. — Тогда забудь. — Нет, — Джено усмехнулся. — Я слишком долго ждал, чтобы услышать это. Донхёк наконец посмотрел на него. И впервые не увидел в его глазах ни игры, ни насмешки. Только честность. И это оказалось страшнее всего. Донхёк опустил глаза и тихо начал говорить: — Мне страшно, Джено… Мне не страшно, что я не оправдаю ожидания других — плевать вообще, но мне страшно, что… Он замолчал, сжал пальцы в кулаки, словно боялся, что если скажет это вслух, то всё изменится. Джено молчал, но Донхёк чувствовал его взгляд. Тёплый, внимательный. Не осуждающий. — Что если я… если я действительно не хочу ребёнка? — наконец выдохнул он, с трудом подбирая слова. — Если во мне нет этого желания… Если я не хочу жить так, как от меня ждут? Если я не справлюсь с ролью папы? Если ты уйдешь...Если... В горле стоял ком. — Они все… все смотрят на меня так, будто это уже решено. Будто это просто вопрос времени. А я не знаю, хочу ли этого. Я не знаю… кем я должен быть, если вдруг скажу «нет». Он судорожно выдохнул, не поднимая глаз. — Мне страшно, что если я всё-таки захочу, а у нас… не получится, то я буду чувствовать себя бракованным. Юрта погрузилась в тишину. Только треск догорающих углей заполнял паузу между ними. — Донхёк, — тихо позвал его Джено. Но омега не ответил. Альфа медленно протянул руку и накрыл пальцы Донхёка своими. Легко, почти невесомо, как будто не хотел пугать его этим прикосновением. — Ты не бракованный, — серьёзно сказал он. — И не будешь. Ни при каком исходе. Донхёк всё ещё не поднимал глаз, но пальцы его дрогнули под ладонью Джено. — И никто не имеет права решать за тебя, хочешь ты этого или нет. Он говорил спокойно, уверенно, так, будто это было истиной, которую Донхёк не мог увидеть сам. Омега сглотнул, чувствуя, как от этих слов становится чуть легче дышать. — Я не знаю, почему тебе страшно, — продолжил Джено. — Но если дело в том, что ты боишься стать зависимым от меня… Донхёк резко поднял на него взгляд. — …то ты уже и так со мной связан, — спокойно закончил альфа. — Разве нет? Омега хотел возразить, но замер. Что-то в груди сжалось. Он отвернулся, но руку Джено не отнял. - И про мое поведение, прости, мне правда следует поставить всех на место и просто раскрыться. Ты прав, - тихо закончил альфа и, чуть сильнее сжав пальцы омеги, поднялся с места, потянув Донхека на себя и крепко его обнимая. Они друг друга поняли.