Тыныш(с каз. "тихо")

Утро выдалось необычно тихим. Донхёк почти не заметил, как за последние месяцы привык начинать день с того, что проверял Джено – ест ли он вовремя, хорошо ли спал, не болит ли рана. Но сегодня, впервые с момента ранения, альфа ушёл из юрты сам. Донхёк слышал, как Мин сдержанно пожелал ему доброго утра, как хлопнула ткань входа – и вот, он остался один. В юрте, где до этого казалось тесно, вдруг стало слишком просторно. Он продолжил день, как обычно: встречался с Мином, помогал с готовкой, проверял запасы перед зимой. Всё было так же, но в этом дне чего-то не хватало.  Или кого-то. Тем временем Джено возвращался к привычной жизни. Он чувствовал, как люди в племени смотрят на него с уважением – наследник снова в строю, снова среди своих. Ему говорили, что он был храбр в бою, что его стойкость достойна вождя. Он слушал, кивал, но замечал: что-то изменилось. Его больше не тянуло к этому признанию так, как раньше. К обеду стало ясно, что день не будет обычным. В аул прибыли родственники Джено. Это было событие, к которому всегда готовились заранее, но сейчас визит оказался неожиданным. Донхёк не сразу понял, что не так. Всё шло привычно: Джено приветствовал их с достоинством, его слова были уверенными, взгляд – холодным. Впервые за долгое время он выглядел именно так, каким его знали все. Каким его помнил и сам Донхёк, ещё до их брака. Омега смотрел на него и чувствовал, как поднимается раздражение. Где-то в глубине вспыхнуло что-то похожее на злость. Он видел, что перед ним стоит не тот Джено, которого он знал последние недели. Это был другой человек – тот, который держал дистанцию, который не позволял себе слабости. Донхёк не понимал, почему его это злит. Разве он ожидал другого? Разве Джено изменился? Или… изменился сам Донхёк? Вечером, когда родственники наконец ушли, напряжение не исчезло. Донхёк сидел у очага, медленно размешивая травяной отвар. Джено молчал, будто чего-то ждал. — Ты вел себя странно, — наконец выдохнул Донхёк, не отрывая взгляда от кипящей воды. — Как именно? — в голосе Джено не было насмешки, только спокойный интерес. — Как чужой, — ответил он резко. — Как будто я никогда не знал тебя таким. Джено чуть улыбнулся. — А вдруг ты и правда меня не знал? Донхёк сжал губы, не находя ответа. Внутри всё кипело, но он не знал, почему. Не знал, что именно его задело – то, что Джено играл роль наследника, или то, что он делал это так естественно, как будто их ночные разговоры, его слабость, его живые, тёплые взгляды – всё это было иллюзией. — И какой ты тогда? — тихо спросил он, всё же подняв на него глаза. Джено внимательно посмотрел на него, и вдруг уголки его губ дрогнули. Он чуть заметно усмехнулся, но в его взгляде не было высокомерия. — А каким тебе хотелось бы меня видеть? Донхёк напрягся, не зная, что ответить. Горло сжалось от непонятного раздражения. Он не хотел играть в эти игры. — Мне без разницы, — процедил он и вернулся к отвару. Джено усмехнулся громче. — Конечно, — произнёс он спокойно, но в голосе звучало что-то, отчего Донхёку стало неуютно. Они больше не разговаривали. Только молчание и треск догорающих углей между ними. Но от этого молчания не становилось легче. Оно было слишком тяжёлым, слишком наполненным несказанным. -- Ночь выдалась долгой. Донхёк лежал, уставившись в потолок, но сна не было. Мысли не давали покоя. Ему не нравилось, что он так зациклился на этом. На нём. Где-то за спиной раздался тихий вздох. Джено тоже не спал. Донхёк закрыл глаза, пытаясь успокоиться, но затем услышал, как альфа пошевелился, сел. — Ты не спишь? — голос был низким, немного хриплым. — Нет, — не стал отрицать Донхёк. — Из-за меня? — спокойно спросил Джено. Омега сжал пальцы в кулак. — Ты сам себе льстишь. Джено хмыкнул. Несколько секунд они молчали, затем альфа неожиданно заговорил: — Я всегда был таким. Ты просто видел меня другим. — Каким? — устало выдохнул Донхёк. — Тем, кем мне позволял быть ты, — в голосе не было насмешки, только странная задумчивость. Донхёк хотел ответить, но не смог. Внутри всё сжалось. Потому что это звучало слишком правдиво. Джено вздохнул, лёг обратно, отвернувшись. Но Донхёк долго не мог забыть этих слов. Их веса. Того, как они заставили его сердце сжаться сильнее, чем хотелось бы. Он не мог понять почему это происходит. Тепло? Привычка?  Это было что-то, что он пока не мог назвать. Но не мог и отвергнуть.