Погружение

      Если порыться в памяти внимательнее, можно было найти среди воспоминаний до сотни различных образов-клише о том, как должна была проходить церемония. В числе первых представлялись стена дождя, чёрные зонтики в руках у присутствующих и обязательно – чёрные плащи. В старых фильмах так обычно пытались передать скорбь. Оживляли природу, чтобы спрятать за ливнем отсутствие слёз у приглашённых.       Настоящая погода отказывалась играть на антураж. Небо – чистая лазурь без намёка на лёгкое облако. Солнце предательски не скрывалось в тени, ощутимо раскаляя липкий и влажный воздух.       Выглаженную перед выходом рубашку пришлось снять у ворот, наплевав на правила приличия, и остаться в одной майке, будто дранных джинс не было достаточно для выказывания непреднамеренного неуважения. Других, казалось, дресс-код не волновал так сильно, как Мегуми Фушигуро. Мало кто решался под техасский зной выйти с головы до ног в траурном чёрном.       Наверное, именно поэтому вокруг вырытой могилы решили не режиссировать другую классическую сцену. Никаких пышных оркестров, пробирающей траурно-торжественной музыки. Не пригласили ни ВВС, ни Navy… Впрочем, по понятным причинам. Погибшая работала далеко от дома. После выпуска из Академии она не пересекалась больше с представителями американского военного аппарата.       Иначе он был бы в курсе.       Последний раз он почившую видел на Дне благодарения три года назад. Зенины тогда решили позвать на семейный праздник отставших от семейного древа, но всё же родственников. Жаль, что Фушигуро сдались им только после успешного вступления в программу егерей. Чтобы в довесок к двум дочерям-пилотам был ещё один повод для гордости в виде пилотов-племянников. Чтобы можно было похвастаться перед соседями: «Мои не сидят на диване, Карл. В отличие от твоих – герои, бьющиеся с гигантскими монстрами».       Словно эта работа была хоть сколько-то более благодарной, чем официанты и уборщики. По крайней мере, у тех был шанс дожить до преклонного возраста. Пилоты егерей себе такую роскошь представить не могли. День за днём в ожидании того, что вот эта битва будет точно последней, – рутина. Из позитивного – только образ, который рисовали в голове родные или знакомые. В реальности же…       Гигантские монстры, что выходили из разлома в Тихом океане по несколько раз за год. Не так часто, как приходят торнадо, или случаются землетрясения. Но к стихийным бедствиям люди приспособиться всё-таки успели. Кайдзю же стали новой, во много раз их превосходящей, угрозой. Шторм рано или поздно стихнет, землю трясти перестанет, а разъярённое, живое воплощение первородного ужаса, вылезшее из параллельной реальности, будет продолжать идти, если его не остановить.       Этим и занимались егери. Огромные боевые машины, сопоставимые с новой угрозой по силе. Первая серия справлялась с задачей почти успешно: некоторые недостатки конструкции сильно подрывали здоровье пилотов. Вторая стала легче, манёвреннее, безопаснее… Люди начали верить, что террору удастся дать бой, а чудовищ получится обуздать. Но поток монстров не прекращался, они становились сильнее, проворнее, вслед за ними менялись и егери. Учились на ошибках, на летальных исходах… Учатся до сих пор.       Например, программу производства егерей закрыли несколько месяцев назад, едва успев ввести в оборот новенький Twilight Blitz. Рентабельность проекта егерей за двадцать лет террора кайдзю, по мнению экспертов, существенно снизилась. Из чуть более чем шестидесяти егерей до тридцать второго года «дожили» двадцать. Считать разницу между подготовленными в академии рейнджерами и фактическими действующими сейчас пилотами никто не осмелился. Но можно вычесть из этого расчёта ещё одного. Одну. Или двух.       Из присутствующих – семья, непосредственное начальство и смутно знакомая девушка. Среди классически «восточной» процессии она выделялась чуть более сглаженными европейскими чертами, что выдавали в ней представительницу смешанной крови. Мегуми точно её где-то видел раньше. Слишком приметная солома осветлённых волос.       Мозг, распалённый полуденным солнцем, сам собой дорисовывал поверх её короткого тёмно-синего платья на лямках тяжёлый чёрный лётный костюм.       Он не мог быть уверен наверняка. Просто думал о том, что девушка выбивалась из общего тона. Ей нужна была серьёзная причина стоять рядом с могилой и отсутствующим взглядом впериться в пустой гроб. Стоявшая рядом с ней Маки казалась более сосредоточенной. Боль вместо бессилия. Терять семью не так тяжело, как потерять напарника.       Мегуми отвёл взгляд. Не хотелось думать о том, какую часть себя блондинка оставила в последнем дрифте.       Токийских пилотов показывали даже по местным каналам. Сражения с кайдзю обычно оставались за кадром. Но на CNN попадали моменты выхода монстра у берега и высадки пилотов после победы. Репортёры обступали их со всех сторон, Май всегда храбрилась перед камерами, завоёвывая внимание зрителей в меру дерзкой улыбкой и куда более вызывающими речами, будто была на всю сотню процентов уверена в своих силах и удаче. А где-то за её спиной стояла тихая блондинка, никогда не попадавшая в «фокус». Второй пилот.       Егери оказались слишком большими машинами, чтобы работать с ними в одиночку. За каждым закрепляли пару идеально совместимых для работы пилотов. В Академии они проходили психологические тесты, тесты синхронизации, пробные подключения к сети. До итогового дрифта – десятки попыток и поисков подходящих кандидатов. Чаще всего идеальную совместимость демонстрировали родственники. Чуть реже – лучшие друзья и любовники. Какие-то левые люди редко добивались высоких процентов. Но если совпадали звёзды, такие союзы не отпускали.       Дрифт прочно скреплял эмоции и воспоминания пилотов, перемешивал их между собой, соединял мостом на весь период управления. Абсолютная синхронизация, работающая в обе стороны, равномерно распределяла нагрузку тяжёлой машины на мозги. Из последствий такого сближения – зависимость одного пилота от другого. И гудящая пустота в сознании, если эта связь обрывалась.       Заунывный речитатив пастора, обволакивающий воспоминания, не делал ситуацию лучше, только добавлял лишнее ощущение какого-то таинственного наваждения, которое хотелось поскорее с себя сбросить.       Церемония на скромный круг людей растягивалась. Словно проститься с Май Зенин решил каждый из тех, кто приложил руку к программе егерей. Но очередь была скромной. Просто двигалась с богомерзкой скоростью, всё медленнее и медленнее, с каждой минутой. Всё чаще у скромного серого надгробия задерживались на подольше. Казалось, что ещё чуть-чуть, и силуэты старших Зенинов пойдут волнами искажённого прогретого воздуха. Всё хуже и хуже получалось игнорировать стекающие по спине дорожки пота и неприятную липкость взмокших волос.       Холодное прикосновение к плечу застало врасплох, вынуждая вздрогнуть и медленно резвернуться. Маки удалось подойти незамеченной. Мегуми успел упустить тот момент, когда прошла её очередь прощания. Казалось, это было совсем недавно, но жара сдавливала виски, мешая сосредоточиться на точной хронологии, упущенной за собственными воспоминаниями. Маки протягивала неизвестно откуда взявшуюся цветную металлическую банку с холодным зелёным чаем. На поверхности собирались мелкие капли, будто ещё совсем недавно чай стоял в холодильнике. Холод приманивал, но Мегуми продолжал сверлить банку в ожидании от Зенин какого-нибудь подвоха.       — Не отказывайся, Фушигуро. — Она продолжала уверенно протягивать чай, а в строгом голосе впервые не чувствовалось потаённой угрозы. — Тебе, объективно, нужнее.       Мегуми фыркнул. Подвох нашёлся слишком быстро. В лукавом прищуре глаз напротив намёк на его состояние считывался достаточно явно. Недостаточно адаптированный к таким температурам родственник не мог не вызывать смеха. У Маки же был ответ на любой вопрос о жизни под палящим солнцем: мини-холодильник на заднем сидении машины, зажатая в опущенной руке синяя кепка; короткая чёрная юбка футляром облегала ноги до середины бедра, и белая рубашка с коротким рукавом лучше подходила погоде, хоть и меньше – для похорон.       Отказываться от предложения казалось делом глупым. Не долго думая, Мегуми протянул к родственнице руку, забирая охлаждённый напиток. Щёлкнул кольцом с крышки. Как бы скептически он ни относился к идеям Маки, получилось сделать несколько жадных глотков. Холодный зелёный чай был не таким сладким, как лимонный, но после всё равно хотелось прогнать липкое ощущение сладости с языка.       — Спасибо, — он старался звучать как можно ровнее, когда передавал банку Маки обратно.       Та не побрезговала отпить следом. Даже на секунду не поморщилась.       — Рада, что ты пришёл. — звучало простой формальностью, особенно в окраске невпечатлённого тона Зенин. Но она снова протягивала банку вперёд, что должно было намекать на какую-то искренность. — Как Цумики?       Чуть дрогнули пальцы протянутой было за напитком руки. Маки обладала поистине жёсткой прямолинейностью. Это не так отчётливо прослеживалось в их переписке, но при личной встрече заиграло всеми доступными красками. Часть Мегуми была уверена, что Маки проворачивала подобное намеренно.       Отвечать на провокации предусмотрительно не стал. Ответ вышел безэмоционально сухим, почти дежурным:       — Стабильно.       Насквозь пропитанный химией подсластителей чай был единственным, что охлаждало голову и удерживало от конфликтов. Мегуми сделал ещё один большой глоток, осушая банку до дна.       Маки поморщилась. Не важно, было ли это связано с тем, насколько приторную гадость они делили, или с разочарованием в заданном вопросе. «Стабильно» – синоним к «никак», и Зенин неплохо это понимала. Особенно на фоне похоронной процессии её сестры-близнеца.       Не хотелось навязываться и задавать лишних вопросов. Он пришёл только потому, что Маки ему написала несколько дней назад. Она не требовала приходить. Просто сообщила, что произошло и где состоятся похороны. Никто не заметил бы его отсутствия. Тем не менее, не прийти Мегуми не мог. Может, давало о себе знать не успевшее атрофироваться любопытство, может, что-то более сложное. Интересовало то, как Маки справлялась с произошедшим. Казалось, что с приглушенной злостью: пальцы на кепке сжимались всё сильнее и сильнее, до едва заметной мелкой дрожи.       Неловкое молчание давило пониманием, как мало они всё-таки могли сказать друг другу. И насколько похожи были в этом. Среди собравшихся здесь сегодня, Маки понимала Фушигуро лучше других. Не только из-за Май или Цумики. Что-то было в её характере, что заставляло чувствовать родную душу среди чужих людей.       Забавно, что сёстры Зенин никогда не были по-настоящему похожими друг на друга. Фамильное упрямство и программа егерей – единственное, что они могли обсудить за семейным столом. В остальном те тратили свои силы на разные вещи, собирали себя каждая по-своему, старались как можно дальше уйти от чего-то «общего».       Последней плиткой рухнувшей линии домино стала их абсолютная несовместимость в дрифте. Удивительный феномен, своеобразным образом прославивший близняшек Зенин в Академии. С лучшими результатами в своей категории они могли бы стать идеальным дуэтом, но в итоге Маки отправилась в Сидней, а Май – в Токио.       Не удивительно, что с напарницей Май была ближе. Аксиома пилотов. Рейнджеры понимали эту связь, потому спокойно ожидали в стороне, пока она не завершит своё прощание. Но та только продолжала сидеть у надгробия, опустившись на корточки. Края платья пачкались в пыли и грязи от перекопанной земли, а бледные ладони обнимали плечи, едва ли не вонзаясь в кожу остриженными ногтями.       — Мать приготовила ужин на всех… — слова Маки звучали невпопад. Мегуми даже повернул голову к ней снова, чтобы проверить, действительно ли она обращалась к нему, или успела завязать разговор с кем-то неподалёку. — Придёшь?       Взгляд пристальный – точно в его сторону. Маки требовалось совсем немного вскинуть голову, чтобы посмотреть Фушигуро в глаза. Несмотря на все объективные различия, в этот момент она действительно походила на близняшку. Что-то было на дне бутылочной радужки неуместно провокационное. Подобное скорее ожидалось от Май. Она именно такой ему и запомнилась. Но тем страннее было находить отголоски подобного во взгляде другой сестры.       — Если твои родители хотят превратить прощание в выставочный центр… — предположение вырвалось глухим предостережением.       Жизнь приучила Фушигуро готовиться к худшему. Оттого легко строилась логическая цепочка, в которой ключевым звеном являлся образ Зенинов, решивших снова начать кичиться работой своей родни. Вряд ли для них «рейнджер в запасе» существенно отличался от действующего пилота. Иногда даже вызывал удивление тот факт, что кроме близняшек и Фушигуро в программу егерей никто из их семьи не вступил. Хотя с них бы сталось на поток поставить подготовку так восхваляемых ими бойцов.       Недовольное лицо Маки и уверенные покачивания головой из стороны в сторону ярко намекали на то, что мысли Мегуми успели уйти по пути, который изначально не предполагался. Осуждение, исходящее от Зенин, ощущалось почти физическим звоном.       — Я не сказал ничего из того, о чём не думаю, — и это не было для семьи какой-то новостью в любом случае. Маки на такой ответ только закатила глаза.       — Я не за это тебя осуждаю, — расплывчатая формулировка Маки не давала никаких зацепок. — Предки у меня не сахар, конечно, но я как-то не замечала раньше за тобой настолько едкого сарказма в отношении программы…       Мегуми оставалось только закатить глаза. Из всех людей Маки казалась последней, способной на подобное. Взгляд снова зацепился за блондинку у надгробия. Возможно, она бы смогла его понять – вряд ли в ближайшее время залезет в егеря. Она не может отойти от могилы, какая ей программа…       Пустая банка с хрустом тонкого металла сминалась в напряжённой ладони.       — Да, надо оттащить Хатико куда-нибудь. — Маки показательно не смотрела на Мегуми, пока говорила. Обводила взглядом пустое небо, остановилась на могиле. Не хотела продолжать тему. Зачем вообще ввязалась в этот разговор? Оставалось загадкой.       Пришлось идти следом.       Не для того, чтобы помочь, но чтобы проявить своё уважение. Или какие-то его жалкие остатки. Цветов у Мегуми с собой не было. Не из-за жадности, не из-за практичности. Просто Май их не любила. Несколько раз на его памяти успела пожаловаться, что букеты – бесполезная трата денег. Она осуждала даже один единственный цветок в подарок. Закатывала глаза и дулась у дверного проёма, когда её отец дарил Цумики маленький рыжий цветок, что-то вроде календулы, если воспоминания не заводили в ловушку, путая произошедшее. Поддержка Зенинов – вещь всегда чисто символическая. Оттого и цветы на могиле Май – дань традиции больше, чем попытка проводить её так, как она того бы хотела.       У Маки в руках цветов не было. Не принесла их с собой и блондинка в платье.       Что-то виделось почти ребяческое в том, как Маки накинула на неё кепку. Быстро, козырьком в сторону, чуть склоняя его ниже, из-за чего голова блондинки чуть наклонилась вслед за движением. Как бы сильно не пережёвывала их суровая реальность, молодой возраст всё ещё можно было разглядеть. Зенин на самом деле не так уж и сильно старше Мегуми. В другой вселенной она только-только выпустилась бы из вуза. Блондинка же казалась младше. С её низким ростом, тонкими рюшами на юбке платья, общей хрупкостью, что прослеживалась в том, как та почти обессиленно опиралась на Маки в попытке встать, немного шаталась на небольших каблуках своих босоножек и продолжала цепляться за руку Маки всё то время, что они шли дальше от толпы.       Проследив за ними взглядом почти до ворот кладбища, Мегуми вновь обернулся к могиле, осторожно положил руку на надгробие. Солнце успело нагреть светлый камень, от чего тот делился теплом с опущенной на него ладонью.       Если бы Май только могла видеть Фушигуро сейчас, она бы рассмеялась от иронии. В обычное время он всячески избегал прикосновения родственников, а теперь, считай, самолично инициировал шаг вперёд после её смерти. Раньше шутки Май в их редкой переписке раздражали. Сейчас же Мегуми позволил себе коротко улыбнуться, представляя слишком ярко образ надувшейся от обиды Зенин.       Моргнув, он вернулся в реальность, медленно убирая с камня руку. Горящая остаточным теплом ладонь чувствовалась теперь тяжелее другой. Протирание о повязанную на пояс рубашку не помогало избавиться от этого чувства. Не помогло даже опустить руки в карманы. Но это было всё же лучше, чем просто размахивать ими на пути к выходу.       Мегуми не ожидал встретить Маки с блондинкой у ворот. Думал, что они давно успели сесть в машину или даже доехать до дома. Но те по какой-то причине предпочитали стоять на солнцепёке. Маки опиралась спиной на кирпичный столб главных ворот, сложив руки на груди. Блондинка стояла чуть в стороне от неё и затягивалась электронной сигаретой. Чем ближе Мегуми подходил к ним, тем сильнее в воздухе витал приторный запах персика.       Хотелось закатить глаза, зажмурить нос и просто пройти мимо, выкинуть смятую банку в мусорку, уйти куда-нибудь в сторону главной дороги, чтобы поскорее поймать такси. Но пришлось поступить совершенно иначе. Маки подзывающе защёлкала пальцами в сторону Мегуми, стоило ему почти приблизиться к ним.       — Фушигуро, остановись на минутку, нужно поговорить, — бросила она следом.       Как ни странно, её слова подействовали. Сделав ещё пару шагов вперёд, Мегуми остановился возле девушек. Блондинка продолжала молча следить за ними, втягивая содержимое своей электронки.       — О чём ещё, Зенин? — Усталый выдох передавал настроение как нельзя более точно. — Я не останусь на ужин.       В своих словах Мегуми был уверен. План уже расписан, он мог вообще не приезжать. Раньше им не было до него никакого дела, а теперь внезапно понадобился. И теперь его внезапно просят остаться. Подвох в этой истории чувствовался резкостью керосина. Взрывоопасно.       — Яга хочет с тобой поговорить в более спокойной обстановке, — скрипучий высокий голос блондинки заставил обратить на неё внимание. Она говорила отстранённо, будто всё ещё мыслями находилась возле могилы напарницы, и взгляд её на Мегуми казался невпечатлённо пустым. Это плохо сочеталось с теми словами, что она произнесла. Не каждый день маршалл японского шаттердома обращал своё внимание на американского пилота в резерве.       — С какой стати? — Слишком мягкое выражение для реакции на ситуацию. Для вопросов «зачем?» и «почему?» подходили более резкие синонимы, которыми не хотелось разбрасываться в присутствии незнакомых людей.       Но даже такой выбор заставил блондинку в удивлении вскинуть брови и повернуть голову в сторону Маки.       — Ты ему не сказала? — Ответ на её вопрос был уже очевиден. Она неприятно указывала на Мегуми кончиком электронки, совершенно невежливо, и обсуждала его с таким тоном, как если бы он не стоял прямо перед ними.       — Я как раз собиралась, — ответила ей Маки, грубее и резче, заметно выделяя последнее слово в намёке на то, что объяснения Мегуми всё же получит. Сделав глубокий вдох, она продолжила: — У нас дефицит кадров.       В такое объяснение верилось с трудом. После закрытия программы в Токио перенаправили почти всех рейнджеров. Вместо старой связки на двух егерей к одному берегу оставили по одному для подстраховки строящейся береговой стены. Такой проект показался ООН более амбициозным и перспективным, а Япония осталась единственной страной содружества, не подписавшей проект строительства. Зато забрала себе пять егерей. Слишком много на защиту одной маленькой страны. Или в самый раз, если вспоминать, сколько разрушений оставалось на берегах крупных стран.       Смерть Май не должна была существенно менять имеющуюся расстановку сил. На базе всегда находились пилоты запаса, чья дрифт-совместимость с уцелевшей напарницей могла доходить до семидесяти процентов, что уже считалось отличной заменой.       Маки же растянула паузу. Мегуми приподнял бровь в ожидании дальнейшего объяснения.       Блондинка отрывисто рассмеялась:       — Кадров у нас достаточно. Квалифицированных пилотов реально не хватает, — добавила она более серьёзным тоном. — Иначе Яга не поплёлся бы в Штаты ради призрачной возможности сбагрить нашу проблему местному ветерану.       Опустошённая палочка оранжевого пластика одним движением руки блондинки отправилась лететь до ближайшей мусорной урны.       — Знаешь, мне больше нравилось, когда ты молчала. — Вместо того, чтобы следить за полётом электронки, Мегуми не сводил взгляда с бывшей напарницы Май. Она ведь ещё недавно казалась ему тихой и спокойной девушкой. Сейчас поплывшая тушь под её глазами лишь сильнее подчёркивала жестокий холод серо-голубых глаз.       — Абсолютно взаимно. — Она немного щурилась. То ли в подозрении, то ли в презрении, и слова выплёвывала неохотно.       Маки, видимо уже успевшая устать от короткой перепалки, сделала шаг вперёд, чтобы встать аккурат между ними. Не хватало только развести руки в стороны, как почётный рефери.       — Обмен любезностями окончен? — спросила она тоном, требующим исключительно положительного ответа. — Фушигуро, — Маки обернулась к нему, — поедешь с нами. В курс дела введу по дороге.       Не повела даже бровью. Кто угодно другой мог бы списать её манеру речи и поведение на профессиональную деформацию. На военных должностях быстро грубеют – учатся отдавать и исполнять приказы – а Тихоокеанский оборонный корпус вполне считался военной организацией. Но тут скорее работа нашла Маки сама и идеально совпала с характером, знакомым Фушигуро по их редким обрывистым разговорам.       Тон её не терпел возражений. Он точно передавал уверенность в принятом решении.       Мегуми продолжал сомневаться, отступил в сторону раскрытых ворот, намереваясь проигнорировать любые идеи Зенин.       Уйти по-английски не получилось.       Его догнали за считанные секунды. Нельзя было забывать про общую боевую подготовку, экспресс курс и постоянные тренировки действующих пилотов, которые не шли ни в какое сравнение с попытками Фушигуро держать форму. Маки хватило пары движений, чтобы оттянуть его за ворот майки и, переместившись вперёд, вдавить в кирпичный столб за его спиной.       — Не думай, что я не могу взять тебя в оборот. — Напряжённое предплечье Зенин, плотно прижатое поперёк грудной клетки, мешало сделать полноценный вдох. — Фушигуро, я последнюю неделю очень стараюсь не кидаться на людей за одно лишнее слово в мою сторону. Я устала подбирать слова. Яге ты всегда сможешь отказать, но привести тебя к ужину – моя обязанность. Так что будь паинькой, включи смиренного японского мальчика и следуй за старшими.       Сильная рука продолжала ощутимо давить. Кривая кирпичная кладка мало-помалу сдирала кожу на спине при любой попытке дёрнуться в сторону или как-то иначе уйти от контакта. Тяжёлый взгляд Маки припечатывал к месту не хуже её физической силы.       Мегуми позволил себе прерывисто отсмеяться:       — Сильно руки чешутся?       В ответ Маки широко и криво усмехнулась:       — Тут хотя бы есть, об кого их почесать.       Несмотря на то, каким угрожающим предложением могли звучать её слова, в них не чувствовалось настоящей агрессии. За сияющим блеском в глазах почти считывалась благодарность за возможность сбросить накопившиеся эмоции. Такую Зенин он знал и такое поведение было больше похоже на их обычные дружеские перепалки при встречах и в сети.       Маки отошла на несколько шагов назад, сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, опустила руку, ещё недавно удерживавшую Мегуми на месте, в карман юбки. Достала звенящую связку ключей. Без лишних слов, она просто перекинула их в сторону, оставляя Фушигуро недоумённо следить за тем, как связку в воздухе поймала блондинка. Он перевёл взгляд на Маки. В голове зарождался достаточно пикантный в текущих реалиях вопрос. Маки не отдавала ключи от своей машины кому угодно. Бывало, она жаловалась на необходимость развозить родню в дни отпуска, и на предложение просто оставить ключи им – скидывала пачку осуждающих мемов.       Удивляла и синхронность девушек между собой, тонкое понимание того, что произойдёт. Интуитивный расчёт силы, направления – чувствительность дрифт-совместимых рейнджеров.       Фушигуро присвистнул.       Реакция не прошла мимо блондинки, уже возившейся с дверью беленького Лэнд Крузера. Машину Маки предпочла себе под стать: внушительный внешний вид, мощный мотор, абсолютная непрошибаемость внедорожника. Низенькая девушка с тонкими чертами лица рядом с такой махиной смотрелась неестественно.       — Не всем позволительна такая роскошь, как уход в резерв после потери, Мегуми, — Она опиралась на дверь, чуть задирала нос, будто стараясь быть машине под стать. — То, что прокатило в Лос-Анджелесе, не прокатит в Токио. Если выжил – вставай и продолжай работать. Надеюсь, ты соскочишь, и мне не придётся постоянно видеть твою рожу ещё и вживую…       На короткую секунду по её лицу пробежала странная эмоция, похожая на испуг. Она словно не должна была произносить последних слов, и теперь корила себя за неосмотрительность: стоило ей занять водительское место, блондинка с громким хлопком закрыла за собой дверь. Опущенные стёкла на передних дверях позволяли видеть, как девушка стянула с себя кепку и отбросила в сторону.       — Ты ходил у Май в любимчиках, — подсказала Маки. — До того, как девочкам выделили «Умбру», она делала запрос на перевод «Потока». Но ей отказали. — Зенин начала медленно отодвигаться к машине, и Мегуми последовал за ней. — Это как раз случилось через пару недель после происшествия в Санта-Монике, — добавила она напоследок.       Около года назад никто ещё не думал, что проект егерей закроют, а пилотов распустят. За кадры держались, и даже кома рейнджера Корпуса не воспринималась тогда чем-то серьёзным. Цумики могла открыть глаза со дня на день. Фушигуро держали в резерве, реактор на «Потоке» отключили до лучших времён… Лучшие времена не наставали. Дни растягивались в недели, недели – в месяцы. Ситуация оставалась до скрежета зубов «стабильной».       — Май могла бы просто написать мне, ситуацию бы решили быстрее, — предложил Мегуми. Многозначительный взгляд Маки поверх двери напоминал, что Май не могла. По многим причинам. И начинать стоило с гордости.       Блондинка завела мотор в ту же секунду, как Мегуми занял своё место.       За рулём машины Маки девушка смотрелась уверенно. Явно привыкла водить в обычной жизни. Она вела спокойно, без лишней суеты и торопливости, почти расслабленно следуя за дорогой.       — Я могу представить, как сильно не хочется возвращаться в строй после гражданки, — вдруг начала блондинка, продолжая наблюдать за потоком машин. Высмотрев что-то на дороге, перестроилась в другую линию, и продолжила, не повышая голоса: — Но ситуация патовая. — На последнем слове до этого едва заметный акцент девушки приобрёл яркие австралийские нотки. — После того, как Май… — Она сильно сжала пальцы на руле. — У нас по расчётам ещё две недели на то, чтобы провести переформатирование состава…       Видимо, улучив подходящий момент, Маки вступила в разговор следом:       — «Умбра» не так сильно пострадала, так что механики справятся с починкой к следующему выходу. Или к выходу после него. Мия временно в резерве. — Она качнула подбородком в сторону блондинки, будто это могло сойти за грамотное знакомство. — Но я разрываюсь между тестовым дрифтом с ней и необходимостью быть «на подхвате», пока Итадори не освоится с Нобарой в «Серпенте». Не то, чтобы я ему не доверяла…       — У них почти идеальная совместимость, — то ли пояснила, то ли дополнила Мия. — Но Юджи пересаживается с шестого поколения на пятое и это сильно тормозит процесс адаптации.       Мегуми кивнул, будто понимал, о чём они говорят. Их с Цумики «Поток» относился к пятому поколению, при этом – к первым разработкам. Пилотировать его должны были выпускники прошлых лет. Увы, из-за различных факторов егерь стоял в ангаре Академии до выпуска Фушигуро. Пятое поколение никак не облегчало взаимодействие пилотов с машиной. Уже в шестом появились дополнительные системы нейронного интерфейса, существенно снижающие нагрузку на мозг. В шестом – больше автоматики и меньше механики, в пятом – наоборот. Мегуми никогда не пробовал пилотировать четвёртое поколение, чтобы понять, как ощущалось бы снижение по ступени вниз, от скольких вещей пришлось бы отказаться в новой кабине, насколько бы сильно менялось отношение к егерю, когда каждый шаг зависел бы только от него…       За окном скользил пейзаж. Вывески магазинов на узких улочках сменяли друг друга, пока Мия сокращала дорогу к дому Зенинов через центр.       — Значит, егерь Итадори остался без второго пилота? — Мегуми постепенно подхватывал мысль.       — Типа того, — согласилась Маки, поджав губы. Явно это была не вся история, только та её часть, которую следовало рассказать перед прибытием и разговором с их начальством.       Опущенные стёкла передних дверей приглашали в салон охлаждающий ветер. Можно было расслабиться и откинуться на сидении, привести мысли в порядок.       — Рубашку хотя бы накинь, Фушигуро, — голос Зенин не дал окончательно погрузиться в раздумия. Пришлось поворачивать голову в её сторону, только для того, чтобы встретиться с очередным осуждающим взглядом. — И не смотри на меня так, я хочу минимизировать крики своей матери… По возможности. А ты уже всю церемонию выглядел, как облезлый койот.       Не отвлекаясь от дороги, Мия противно скрипнула высоким коротким смехом.       Фушигуро закатил глаза. Но всё равно потянулся развязывать рукава на поясе. Через пару мгновений распахнутая рубашка уже была надета, и Мегуми под одобрительно-насмешливое фырчание Маки вновь уставился в окно.       Дорога от кладбища до дома Зенинов занимала времени дольше, чем путь до отеля, в котором ему пришлось остановиться. Они проехали здание ещё несколько минут назад, не остановившись, и теперь съезжали к частным домовладениям. На просторной улице, залитой ярким солнцем, были расставлены по обе стороны от проезжей части нескромные домики. Почти что «американская мечта» с ровными газонами и пешеходными тропинками возле дверей без заборов. Только вместо скромных компактных коттеджей улицу занимали высокие и богатые строения с террасами и верандами, широкими балконами…       Дом Зенинов мало чем выделялся среди соседей, но каким-то интуитивным пониманием всегда казался для Фушигуро очевидно восточным. Большие окна в рамах под тёмное дерево придавали строению ещё более богатый вид. Светлые стены делали выгодный акцент на окна и пологую крышу.       Ворота гаража – не автоматика, поэтому всей недружной компании пришлось вылезти из машины. Маки ещё раз осмотрела, поморщившись, все складки на рубашке Фушигуро, закатила ему рукава, видимо, увидив самую большую проблему в складках, что тянулись от распущенной перевязки. И только потом пустила на крыльцо, где их уже ждала Мия.       Дверь Маки открыла своим ключом.       — Ма, мы приехали. — В голосе – минимум уважения к предкам, лишь усталая констатация факта. Зенин не особо сама следовала тем правилам, следование которым сегодня ожидала от Мегуми.       Пока они переобувались, он успел заглянуть мельком в сторону обеденного зала. Оставшиеся на церемониальный ужин гости уже почти в полном составе рассаживались за приготовленные для них места.       В проёме появился мужчина.       Не узнать маршалла токийского отделения было сложно. Мегуми видел его на нескольких собраниях в Академии – смог запомнить высокого крепкого мужчину лет поздних сорока или ранних пятидесяти, в по-армейски коротких волосах проглядывалась первая седина. Суровое лицо с аккуратно подстриженной бородкой добавляло ему веса, массивная фигура, как и на похоронах, была облачена в простую тёмную футболку и штаны-хаки. Взамен тяжёлых ботинок тётушка Зенин смогла вручить маршаллу Яге мягкие тапочки с обезьянкой. Казалось, подобная деталь его совсем не смешила. Его лицо выражало крайнюю степень сосредоточенности, пока он осматривал новоприбывших.       Девушки отошли от Фушигуро на шаг, вытягиваясь ровно у стены. Не было ни поклонов, ни отдачи чести, просто внезапная строгая выправка. Маршалл Яга тоже особо традиций не чтил, отвечая подчинённым лёгким кивком головы. Девушки расслабились, подобная встреча несколько успокоила Фушигуро: необязательно просчитывать в голове вежливый угол наклона при приветствии.       — Командир, — Маки подала голос первой. — Вы хотели поговорить с Мегуми. Мегуми, — второй раз она обращалась уже непосредственно к нему, — это Маршалл Яга. У него к тебе серьёзный разговор, так что я тебя предупредила, а мы с Мией пойдём поможем в обеденном зале. Удачи.       Напоследок она легко хлопнула Мегуми по плечу и скрылась с новой напарнией за дверью.       — Фушигуро-кун, — с самого начала маршалл решил добавить в их обращении вежливые приставки, поэтому Мегуми отметил для себя, что вне зависимости от ситуации отвечать ему стоило с тем же уважением. — Зенин уже рассказала тебе, о чём я хочу с тобой поговорить?       Хуже вежливого обращения был только переход на японский. Фушигуро давно не практиковался. Зенины предпочитали говорить на английском, потребность в постоянном взаимодействии с другими базами пилотов отпала ещё год назад. Приходилось собирать остатки воспоминаний о своих ранних годах и неплохом дополнительном обучении Академии для чёткого ответа:       — В общих чертах, Яга-сан. — Мегуми старался держаться как можно более спокойно. Маршалл позволил себе кривую улыбку, что Фушигуро счёл за сигнал продолжить, всё на том же японском. — Вам нужен квалифицированный пилот для егеря шестой серии. Но это не моё поле деятельности. Riptide Charger – один из первопроходцев пятого. Система сильно изменилась с тех пор.       На каждое его слово Яга понимающе кивал.       — Давай отойдём от входа, мы можем кого-нибудь потревожить, — предложив это, он указал в сторону коридора за лестницей. Это место казалось на первый взгляд достаточно подходящим: далеко от любой двери, выход в главный зал был также и из столового, поэтому с той стороны никто не должен был делать лишнего крюка и мешать разговаривать. — Дело не в квалификации и системах, Фушигуро-кун, — пояснил он, пока они шли к обозначенному месту. — Их всегда можно наработать. Но дрифт-совместимость или есть, или нет. Можно натренировать работать тех, чей коэффициент достаточно высок, но первый дрифт вышел ужасным. Низкий процент тренировками не компенсируешь. Если бы это работало, я легко поставил бы на «Сириус» кого-нибудь вроде Утахиме.       Фушигуро смутно понимал, куда именно уводил диалог токийский маршалл. Пока всё виделось так, что он хотел отдать Мегуми Flame Seirios шестого поколения. Не в единоличное пользование, разумеется, но дать возможность управлять подобной машиной с кем-то в паре. «Сириус» заступил на службу незадолго до поступления Фушигуро в Академию. И если он правильно помнил, то для пилотов егеря этот был уже второй испытанной боевой единицей.       — И какой у нас коэффициент?       Он ожидал услышать что-то в районе семидесяти трёх – последняя надежда, что скреблась по сознанию маршалла от возможности вновь поднять в бой мощное оружие. Настоящий результат заметно превосходил ожидания.       — Девяносто один, — невозмутимо ответил маршалл.       Брови сами собой вскинулись вверх от удивления. Это число было выше, чем у них с Цумики. Заметно выше. Если бы Фушигуро учились в Академии в тот момент, когда и пилоты «Сириуса», их просто могли разделить, выбрав более высокий коэффициент в приоритет над родственными связями. Так произошло с напарницами Маки и Май. Так произошло с пилотами бразильского отделения, которые в итоге поженились.       — Звучит, как самая неправдоподобная ложь, — высказался Фушигуро.       Яга в ответ пожал плечами.       — Можешь проверить сам, — убеждал он его. — Но, только на базе. Я не привёз с собой документов. Так что можешь либо поверить мне на слово сейчас, либо отказаться от возвращения в строй.       Он говорил так, будто Мегуми хотел возвращаться. Будто верил в то, что заинтересованность в техническом оснащении одного из самых передовых егерей способна перекрыть нежелание как-либо взаимодействовать с программой без сестры.       — У меня нет времени упрашивать тебя и я не надеюсь, что ты согласишься, — уточнил он строго и предельно серьёзно. — В конце концов, у нас достаточно свободных пилотов, чтобы продолжить токийскую программу. Твоё согласие лишь сделает всё немного… проще.       Фушигуро зацепился за брошенную маршаллом фразу, прокручивая формулировку в голове снова и снова. У него не было времени упрашивать. Но его согласие здесь и сейчас сделало бы ситуацию проще.       Ответ пришёл с лёгкой усмешкой на губах.       — Приказ о переводе оформлен задним числом, — предположил Мегуми, стараясь звучать так, чтобы это предположение казалось твёрдым и уверенным заключением.       — Без подписи вашего генерала документ не имеет юридической силы, — подтвердил ход его мыслей Яга-сан. — Всё зависит только от одного звонка. Или двух, — добавил он, протягивая Фушигуро визитку.       На карточке был личный номер маршалла токийского отделения Тихоокеанского оборонного корпуса.       — Вертолёт прибудет завтра в десять, в парк у Уайт-Рок, возле частных домиков, — уточнял он так, словно Фушигуро в самом деле мог согласиться и прийти. — Поэтому у тебя есть время подумать. Как решишься, вне зависимости от ответа, позвони по номеру.       Мегуми продолжал вращать карточку в руке, пытаясь в полной мере понять, куда могло бы привести подобное предложение. Снова к мясорубке? К попыткам задавить и использовать собственный план вместо решённого заранее? С другой стороны, девяносто один процент. Почти мифическая совместимость. Выше только у пилотов Twilight Blitz, прошедших уже несколько егерей вместе. Легенды Академии, легенды уверенного дрифта. Наставники при любом удобном случае стремились рассказать об их успехах.       Воспоминания играли на тщеславии, пока Мегуми искал что-то более важное в предложении. Что-то гораздо более весомое, что помогло бы решиться принять приглашение или отказаться от него. Любопытство против стабильности. Отголоски драйва успешных высадок и перекрывающее их беспокойство за Цумики. Необходимость оплачивать её счета за содержание в больнице. Лежащий на рабочем столе генерала документ о переводе, способный разорвать взаимоотношения Фушигуро с армией США. Пособия, выделенного Цумики за травму, и пенсии Мегуми на время резервного срока едва ли хватало на все нужды. Курс йены к доллару был относительно стабильным…       Раскручивая в руке телефон посреди зарезервированного номера в отеле, Фушигуро пытался сосредоточиться и найти выход из ситуации. Электронные часы на прикроватной тумбочке извещали синим неоном о пройденной полуночи.       Не рассчитывая особо на ответ в столь позднее время, Мегуми набрал номер токийского маршалла.       Голос Яги-сана перебил третий гудок.