Погружение

      Вся необходимая Мегуми техника была при нём, а что до вещей – одного собранного чемодана хватало и для поездки к родственникам, и для полноценного переезда, реши Фушигуро остаться в Далласе. Жизнь в военной структуре под эгидой программы егерей не располагала к накоплению внушительного списка имущества. Даже вещи Цумики – все уместились в больничном шкафу оформленной для неё палаты… В общежитии нужно было освободить место. Кроме того, по пробуждению Цумики будет, в чём уйти, на что и куда.       После начала атак кайдзю центральные штаты обзавелись большей популярностью, чем когда-либо. Перепутья дорог хорошо справлялись с доставкой всех необходимых для жизни вещей, а отсутствие связи с океаном позволяло прожить спокойную жизнь, никак не связанную с монстрами из разлома. Ездить с семьёй на озеро, в толще воды которого только разводимая там рыба. Арендовать один из этих маленьких летних домиков, чтобы провести выходные с комфортом.       Комфорт – абсолютная противоположность тому, что ждало Мегуми через считанные часы.       Отложенный сон давал о себе знать. Мысли, развёрнутые в ровные ряды ещё до решающего звонка маршаллу, путались, переплетаясь между собой в причинно-следственных связях, которых не должно было существовать. Мозг гудел изнутри, едва подпираемый всё плотнее сжимающимся на висках фантомным обручем. Поездка, хоть и недолгая, уже успела вымотать.       Надежды оставались только на сомнительный по своему качеству отдых в полёте.              В открытые окна на ходу влетал почти родной успокаивающий бриз. Значит, они приближались к озеру. Машина снижала скорость, подстраиваясь под оформленный спуск к летним домикам.       Парадокс бессонной ночи и полной боевой готовности заключался в том, что при всём имеющемся у Мегуми времени, выезжать приходилось без лишних минут форы. Таксист высадил Фушигуро на обочине. Не далеко от домиков, но всё равно неприятно.       Стоило поторопиться.       В любом случае, если он не найдёт место встречи сам, Мегуми всегда услышит и увидит снижение присланной спецтехники в округе. Однако доходить до такого не хотелось. Не позволяла та часть ответственности, что отвечала не только за самого себя, но и за других. Его всё-таки… ждали.       С трудом верилось, что какой-то из домиков, виднеющихся за метафорическим ограждением, на день стал перевалочным пунктом ТОК. Широкие ворота выходили прямо на дорожный спуск, белое дерево – или имитация из пластика, что пыталась казаться «дружелюбной» среди окружающего зелёного пространства – сомнительная защита, почему-то свойственная центральным штатам, где каждый будто рассчитывает на благопорядочность приезжающих отдохнуть и записаться на входе. И потом же никто этому негласному правилу не следует.       Поэтому и Фушигуро за неподобающее прибытие никто не осудит.       Шаг в сторону. Ещё один. И сделать небольшой крюк, чтобы выйти к возможной взлётной площадке через лес без ограждений. Не хотелось иметь лишней мороки с управляющими, звонить в очередной раз маршаллу, или Зенин. Ждать, пока те подойдут к проходной…       Дребезжащий на каждой кочке чемодан явно не был подготовлен к путешествиям по пересечённой местности. Однако дорога не выдалась долгой.       И необходимый дом среди остальных заметно выделялся.       Не то, чтобы две небольшие, но увесистые сумки на ступенях очень сильно изменяли внешний вид летнего домика, однако те, кому этот багаж, очевидно, принадлежал – очень даже сильно не вписывались в окружение.       Вид у обеих девушек отдавал вполне свойственной уютному месту безмятежностью. Маки сидела вдоль нижней ступеньки, что-то набирая в телефоне. Мия уместилась на поручне, прилегающем к дому, одной ногой она свешивалась к крыльцу, подогнув к себе другую, чтобы удобнее расположиться на тонкой рейке. И Маки, и Мия были почти в полном обмундировании. Им стоило предупредить Фушигуро о дресс-коде. Или ему самому следовало догадаться. Знал же о полёте на шаттердом, но всё равно собрался в гражданском.       — Ты что, уже успел выкинуть форму? — Снова в голосе Маки это осуждение, появившееся со вчерашнего дня.       — По нему всё ещё вчера было видно… — какой бы расслабленной Мия не казалась на первый взгляд, тон её был куда более устрашающим, чем у Зенин, — он не хочет возвращаться в строй. Думает, что его выкинут пинком, как только увидят всего такого расслабленного и абсолютно не готового. Но правда в том, что при твоём опыте и том коэффициенте, который ты выдал, от тебя не отстанут.       Она слегка подавалась вперёд, перераспределяя вес так, чтобы не упасть. Получалось у неё это интуитивно. Она не спускала с Мегуми взгляда, и с каждым новым словом в её глазах разливался всё сильнее болезненный блеск.       Смешно.       По части нежелания Фушигуро возвращаться в строй Мия права. И плевать ему на самом деле на тот гипотетический процент совместимости, выданный при сверке тренировочных высадок. За него на базе и впрямь могли цепляться, но Мегуми подкупало спокойствие японского маршалла – никто не стал насильно тащить рейнджера в запасе к вертолёту. Более того, Яга Масамичи готов был к отказу, наверняка уже придумывал варианты замены для дрифта. Пятьдесят процентов совместимости – это уже половина успеха. А таких среди оставшихся рейнджеров точно наскреблось бы.       Это всё Цумики.       Под прикрытыми на время веками ходили картинки прошлого, не настолько далёкого, как могло бы показаться. Глупый энтузиазм от изначальной идеи неумолимо разрастался трещинами с каждым новым дрифтом и с каждой новой высадкой после назначения. Фушигуро предпочитали не говорить об этом между собой, успешно справляясь с возложенными на них обязанностями. Наверное, всё-таки стоило озвучить сестре те мысли, что перетекали между их нейронами в дрифте.       Или нужно было добиться отставки ещё в тот самый день.       Не потому что Мегуми не хотел – он не мог, что отрезало последний выход из ситуации. Оставляло один на один со своим сознанием, мыслями. Это была только его вина. И двух многотонных страшилищ.       Должно быть, Мия ошибочно принимала его за человека своего уровня. Смотрела на него с колким вниманием, едва сдерживая дрожащую улыбку от веры в то, что права.       — Знаешь, это даже забавно, — слова, уже изрядно обдуманные, просились на язык, а у Мегуми не было никаких весомых причин отфильтровывать каждый разговор. — Зенин в своей злости хотя бы честнее.       В ту же секунду исчез уже казалось бы слившийся с фоновым шумом размеренный клацающий аудиоотклик сенсора на телефоне Маки.       — Не впутывай меня в ваши тупые разборки, Фушигуро. — Какими бы важными делами она ни занималась в телефоне, одно упоминание в разговоре заставило её обратить всё своё внимание на Мегуми.       Ей не требовалось говорить ничего больше. Маки имела этот тяжёлый, пробирающий взгляд, эффект которого только усиливался с её положения. Чуть сведённые к переносице брови делали осуждающий прищур более выразительным, выпытывающим. Это без лишних слов напоминало о вчерашнем происшествии.       Маки так и не сбросила скопившееся в семейном кругу напряжение.       Пока она не отравляла всех присутствующих гнедущей аурой, но переваливать через уровень её осуждения к прямой агрессии всё равно не стоило. На всякий случай Мегуми сделал небольшой шаг назад. Со стороны Мии послышался короткий шумный выдох.       — А ты вообще ведёшь себя, как тявкающая на всех чихуахуа, — добавила Маки, без лишней спешки повернув голову в сторону напарницы. В бесцветном тоне Зенин эти слова звучали бы, как простое замечание, но знание всей серьёзности, с которой та общалась, заставляло Мию поёжиться, будто от холода, и демонстративно-обиженно кутаться в форменную тактическую куртку. — Май этим не вернёшь.       И без того тихий голос приглушился сильнее, почти до полушёпота на глухом выдохе. Но даже этого оказалось достаточным, чтобы услышал каждый. Оставалось только гадать, сколько в словах её собственного сожаления – Мегуми уже успел понять по короткой перепалке, что оно разъедало и Маки тоже.       Хватка на рукоятке чемодана стала крепче.       — И всё-таки, — резкий голос Мии заставил встрепенуться и обернуться в её сторону, — где форма?       В итоге они вернулись к тому, с чего начали. Хотелось тяжело выдохнуть, или возвести глаза к небу, лишь бы показать усталость от разговора, но Мегуми удержался. Его старая форма мирно покоилась на дне чемодана. Наверное, стоило её откопать ночью, привести себя в полную боевую готовность перед очередным погружением в мир Тихоокеанского Оборонного Корпуса. Но этот вариант не рассматривался. Мегуми просто растягивал ощущение спокойной жизни на гражданке, как Мия и предполагала, – оттягивая неизбежное, укрывая себя в дениме вместо хаки.       Всё это знать девушкам было не обязательно.       — А разве вы не можете выделить новому служащему лишний комплект? — Мегуми не старался скрыть наигранный, притворно-любезный тон. Он выводил на эмоции, требовал реакции.       Вместо ожидаемого ответа Мия перевела странный вопросительный взгляд в сторону Маки. Выражение её лица, немного напуганное, хотя скорее больше удивлённое, не подходило к ситуации с перспективы Мегуми. Он же не попросил выделить ему личный самолёт-истребитель в качестве компенсации за своё решение вернуться. Речь шла об одежде.       Мегуми думал получить информацию о происходящих странностях от Зенин. Но пришлось задержать вопрос при себе.       — Вижу, все уже в сборе.       Мозг продолжал обрабатывать информацию. Какая-то часть практики помогала понять контекст, но неожиданные слова на японском после долгого диалога на английском изрядно дезориентировали. Тем не менее, ни Мия, ни Маки со своих мест не поднялись – просто бросили взгляд за спину Мегуми. И сам он не спешил обернуться поприветствовать маршалла.       Несколько странное, далёкое от формально-уважительного, отношение между старшим и младшими по рангу Мегуми заметил ещё вчера. Атмосфера густела, всё внутри напрягалось, но никто и не думал пошевелиться.       Пришлось осторожно развернуться, чтобы видеть маршалла собственными глазами. Тот встретил его взгляд с тенью недовольства. Он тоже не в восторге от того, что Фушигуро пришёл не в форме? Будто была сильная разница между свободными джинсами и свободными форменными брюками, между тактической курткой и джинсовкой. Если посмотреть на Маки, демонстрирующую результаты своих тренировок в коротком спортивном топе, вид Мегуми на сравнении можно считать более приемлемым. По крайней мере его футболка имела стандартную длину.       Тем временем маршалл Яга продолжал двигаться к ним навстречу. Годы, потраченные на военную подготовку, отражались на движениях. Каждый шаг был отпечатком военной выправки, оттренированным. По краю сознания гуляла мысль о том, какую часть своей жизни маршалл потратил на вооружённые силы и сколько времени из этого отдал на программу егерей.       — Готовность от пяти до десяти минут. — Яга остановился в нескольких шагах от компании. Сурово оглядел исподлобья собравшихся, казалось, не слишком довольный тем, что он увидел. Ни Мия, ни Маки со своих мест так и не поднялись. — Я отправил сигнал на отслеживание, так что в ближайшее время нас подберут. — Взгляд остановился на Мегуми. — Фушигуро, тебе понадобится форма?       Импульсивный порыв закатить глаза не получилось прервать. Но ответить Мегуми постарался самым серьёзным и собранным голосом из возможных:       — Нет, сэр. Комплект при мне. В чемодане, — уточнил он немного дезориентированно. И без этого было понятно, где лежала форма, однако в моменте думалось, будто без конкретного дополнения он пытался заставить пристутствующих поверить в то, что он стоит перед ними в полном обмундировании.       Маршалл Яга приподнял к себе запястье с массивными часами. Достаточно старыми, проходившими где-то по границе между «умными» и «голографическими».       — Лишнего времени на переодевания у нас нет. Стоило озаботиться этим заранее, — предупреждение, сказанное маршаллом, едва заметно отдавало снисхождением. Не с целью показать своё влияние, здесь было что-то другое… — Впрочем… Может так будет даже лучше. — Он намеренно давал Фушигуро послабление по каким-то своим причинам. В раздумьях слегка почёсывал сгибом указательного пальца аккуратно подстриженную бородку.       За спиной послышался тихий, заглушенный девичий смех.       — Зенин, Нишимия, хотите поделиться собственными наблюдениями?       На короткий момент девушки задержали дыхание.       Маки подала голос после того, как коротко почистила горло осторожным кашлем.       — Никак нет, командир.       Удовлетворённый ответом, маршалл решил не продолжать разговор. Только поджал губы и перевёл взгляд в сторону и выше – выссматривая приближение их воздушного транспорта. Мегуми постарался различить в небе какие-то изменения, но вскоре обернулся к Маки и Мие. Или Нишимие, если он понял слова маршалла правильно. Едва посетившие мысли о причинах возникновения прозвища удалось оборвать без лишних усилий. Мегуми и сам успел столкнуться с неприязнью к собственному имени. Не ему спрашивать о происходящем в чужой голове.       Будто прочувствовав угасающий в недрах сознания Фушигуро вопрос, Мия с прищуром посмотрела в сторону Мегуми. Выражение её лица складывалось в сложную гримасу и больше напоминало признак антипатии. Может, не только к нему, но и в целом ко всему сущему. Это было понимаемо. И это хорошо объясняло как дрифт-совместимость той с Май, так и отпечатавшееся на подкорке воспоминание о её безучастности в интервью после высадки.       Пробирающая пространство тишина не была абсолютной. Молчание компании разбавлялось доносящимся со стороны озера смехом, отзвуками чужих голосов, пропитывалось естественным шумом природы: шорохом листьев, треском веток, по которым бегала проживающая в лесу мелкая живность.       Мегуми ещё раз взглянул на Маки и Мию. Теперь с большим пониманием. Они выбрали удобное место для ожидания, заняли всё свободное пространство, оставляя Мегуми наедине со своим чемоданом и внушительной фигурой маршалла в паре шагов от него. Жаловаться было не на что.       Обязательная подготовка калифорнийского шаттердома не останавливалась даже после ухода личного состава в резерв. Прохождение обязательное. Мегуми почти не напрягался, пока недвижимо стоял напротив входа в летний домик. По привычке ждал команды «вольно», не позволяя себе расслабиться при командовании. Лишь изредка сжимал ручку чемодана и, последовав примеру Маки, залип в слиянии степеней двойки.       Время перестало соотноситься со значениями на циферблате. Игра продолжала закидывать экран новыми числами, бесконечно снижая возможность дойти до второго четырёхзначного числа. Вверх, снова вверх и влево. Промаркированные кирпичики наслаивались друг на друга, составляя сложный узор, который должен будет потом сложиться под правильным углом, поглощаясь постепенно от меньшего к большему. Идеальный способ скоротать минуты ожидания.       Погрузившись в проверку комбинаций, Мегуми не сразу уловил ту точку, в которой слабый свист ветра начал уступать место тяжёлому, плотному гулу. Он нарастал стремительно, приминая под себя саму ткань пространства. Плотная вибрация на низких частотах прорывала себе дорогу. Дрожь пробиралась глубже, чем до костей, равномерно и монотонно встряхивая каждую клетку тела. Звук приближения вертолёта достиг внимания Фушигуро быстрее, чем вид приближающегося судна.       Не первый раз он уже сталкивался с современными «моделями вертикального взлёта-посадки». И каждый раз отпечатывался в памяти цифрами по шкале Рихтера: он давил на кожу сильнее, чем на слух.       Ручка чемодана дрожала. Откликалась на колебание со стремительно нарастающей амплитудой. Крепче вжимающающиеся в твёрдый пластик пальцы – рефлекторная реакция, нечто непроизвольное, но абсолютно нормальное. Чтобы убедиться в этом, Мегуми снова бросил взгляд на маршалла. Однако он стоял, не дрогнув ни одним мускулом. Словно его не волновал плотный поток воздуха, что сильнее тромбовался при снижении вертолёта.       Мегуми прикрыл глаза, приказывая себе расслабиться перед неизбежным. Напряжение каменной стеной блокировало любую попытку слиться с атмосферой, вынуждало действовать по обстоятельствам и постоянно озираться вокруг. Если маршалл отражал идеал невозмутимой стойкости, девушки, судя по всему, разделяли с Фушигуро общую обречённость. Может, в них не было того понимания, которое хотелось ожидать, однако этого хватало, чтобы не оставаться один на один с давящими ощущениями.       Маки поднималась с насиженного места, едва заметно закатив глаза. Мия морщилась. На лице её отражалось нечто среднее между отвращением и усталостью, пока она медленно опускалась на крыльцо и неспеша поднимала лежавшую у её ног походную сумку.       Вертолёт плавно снижался к выстриженной траве перед домиками. По чёрному металлу корпуса разливались солнечные блики, мешавшие смотреть на судно дольше положенного времени. Наверняка при сборке позаботились и о нормальном стелс-режиме, но сейчас VTOL токийского шаттердома представал перед пассажирами во всей красе.       Пространство под вертолётом продолжало дрожать, трава у места посадки приминалась от невидимого давления воздушной подушки, что таяла с каждой секундой. Последний всплеск потока пришёлся на момент установки шасси. Мгновение спустя с хвоста спустился грузовой трап.       Нынешняя скорость происходящего не соотносилась с ожиданиями. В воспоминаниях Фушигуро погрузка происходила медленнее, тогда он считал секунды между остановкой и посадкой, тогда вообще вся жизнь была подчинена строгому таймеру…       Будто считав накатившее на него настроение, Мегуми грубо толкнули в плечо, растормашивая.       — Надумаешь соскочить сейчас, и я потрачу десять лишних минут, чтобы нагнать тебя и утопить в озере, — угроза от Маки – доходчивая и прямолинейная. Тяжёлый, испытывающий взгляд оставлял знакомые протёртости на душе. Она просто смотрела на Мегуми, а её ладонь по-прежнему прижималась к его плечу, немного сдавливая у того места, куда пришёлся первый толчок. Ощущалось это так, будто она подгоняла его к дверям вертолёта под дулом пистолета.       Перехватив чемодан в руке более удобным хватом, Мегуми двинулся вперёд.       — Ты теперь всегда будешь носиться со мной, как заботливая тётушка?       Едва слышимые шаги по траве превратились в отчётливые глухие стуки, стоило заступить на откинутый трап. Простой отзвук критически менял атмосферу происходящего. Взгляд Маки становился темнее, закрывался и тускнел: всё сильнее её закрывала тяжёлая тень воздушного судна.       — Не хотелось радовать тебя раньше времени, — с этими словами, она, наконец, отпустила его руку. — После высадки передам тебя Миве и Сукуне. Это теперь их забота. — Наспех скинув с плеча сумку, Маки одним движением закинула её в небольшой ящик у стены и захлопнула крышку сверху. Этот стук стал хорошо слышимой точкой в их коротком диалоге.       За ним последовал ещё один – такой же – Мия закинула свою сумку в ящик у противоположной стены. Это напомнило, что собственный багаж нужно было куда-то деть. Не мог же он вечно стоять в середине салона и бесконечно озираться по сторонам, не зная, что делать дальше.       Внутри вертолёт мало чем отличался от уже знакомых ему американских аппаратов. Те же неудобные на вид кресла с крепежами у стен, слабая подсветка по периметру… и ни намёка на ещё один ящик для багажа.       — Знаешь, как говорят: «ранняя птица…» — Мия продолжала изводить нервы одним фактом своего существования. Хотя в последних её словах чувствовалось меньше яда, чем во всех их диалогах с момента знакомства, она не оставляла попыток всячески Мегуми уколоть.       Не стоило судить о ней по первому впечатлению. Теперь приходилось расплачиваться за то, что просчитался и недооценил. А ещё – сооружать наспех крепление для чемодана из страховочных ремней на кресле. Конструкция не выглядела обнадёживающе, но это хотя бы было что-то.       — Мия… — позвал её Мегуми до того, как обернуться. Он продолжал упираться рукой в обшивку фюзеляжа над креслом, скользил оценивающим взглядом по накрученным впопыхах узлам. — Ты представить себе не можешь, как трудно поверить, что ты служишь в ТОК дольше моего…       — А что не так? — её растянутые слова ловко были обрезаны характерным щелчком ремня безопасности за спиной.       Это служило отличным сигналом и самому занять место. Девушки уже успели рассесться по креслам напротив. Маки продолжала возиться с ремнями: вертолёт, снова набирающий амплитуду вибрации, не смог замаскировать раздражённо подрагивающие пальцы Зенин.       С третьей попытки защёлка ей поддалась. Мегуми же даже непристёгнутым почувствовал себя в полнейшей безопасности, раз позволил себе озвучить крутящийся на языке вопрос:       — Ты не собираешься ни секунды шевелить своими извилинами и приходишь на готовенькое, потому что Май вечно оставляла тебя на втором плане?       До застёжки он дотянуться не успел. Что-то небольшое, но достаточно увесистое прилетело Мегуми в висок – сбивая с мысли, заставляя по инерции коротко тряхнуть головой дальше. Он не спускал глаз с Мии. А значит стоило отдать Маки должное. Она и со связанными руками нашла бы возможность прибегнуть к старому доброму физическому насилию.       Отлетевшая рикошетом связка ключей ещё немного прокатилась по полу, остановившись аккурат у ноги маршалла.       — Маки, — обращение Яги было пропитано тяжёлым, почти отеческим выдохом, — постарайся держать себя в руках, или все твои старания пойдут насмарку.       В очередной раз размывались границы между приказанной положением субординацией и тем необъяснимо неформальным отношением между представителями токийского шаттердома. Договорив, маршалл опустился на корточки, чтобы подобрать откинутую подопечной вещь. Если бы такая ситуация произошла на знакомой Мегуми базе, никто не притронулся бы к ключам до окончания полёта. Или их командование заставило бы на полном ходу ловить убегающую по полу от любого шороха связку. Речи о том, чтобы опуститься и поднять их самостоятельно, не шло.       — Можете пока расслабиться, отдохнуть, немного вздремнуть. Полёт должен занять почти половину дня, так что на шаттердом мы прибудем часам к восьми утра.       Продолжая сжимать ключи в руках, всё ещё сидя посреди прохода, маршалл Яга обвёл оценивающим взглядом всех присутствующих. Убедившись в том, что его слова дошли до каждого адресата, он поднялся с места и ушёл к кабине пилота.       Мегуми позволил себе расслабленно прикрыть глаза и откинуть голову на спинку сидения, идеально высокую, будто специально спроектированную под нужды морально уставших рейнджеров.       Короткий, резкий выдох со стороны Маки можно было принять за насмешливый смешок. Но разбираться с ходом её мыслей уже не было сил.       Вертолёт брал разгон.

***

      В чувствительный сон время от времени вплетались дисгармоничные звуки окружения. Воздушная картинка под веками трепыхалась, откликаясь на любой шум, меняла изображение на новое, лишь бы влиться в атмосферу и помочь продлить дрёму ещё ненадолго. В сцены прошлого вмешивался неприятно высокий голос Мии, обрывки разговоров Маки и маршалла проходили по касательной, задевая воспоминания сегодняшнего утра или вчерашних похорон. Недавние события сплетались в сознании с чем-то более далёким, порождая беспокойные движения.       Ремни неудобно стягивали грудь и плечи, вдавливали в кресло тяжёлым напоминанием, где именно Мегуми находился всё это время. Иллюзии о том, что на месте вертолёта была машина или тренировочные комнаты академии егерей, – мимолётные вспышки – в порядке исключения.       Маки давила на него сильнее.       И по иронии именно её лицо – первое, с чем столкнулся Мегуми при пробуждении.       — Вставай уже, мы на базе, — своевременный совет был подкреплён лёгким тычком мыском армейского ботинка по голени. Не болезненно, но существенно раздражающе. — Вот только не делай такое лицо. Я дала тебе лишние полминуты выспаться. И даже распутала твой чемодан.       Мегуми перевёл взгляд с нависающего над ним лица Зенин правее. Она в самом деле опиралась рукой на багаж, демонстрируя его свободу во всей красе.       — Твоя щедрость не знает границ.       В тишине едва заглушенного мотора щелчок расстёгнутых крепежей прозвучал слишком выразительно. Не выстрелом, но перезарядкой. Красноречивым намёком на то, что ожидало впереди.       Часть стены, что откидывалась подъёмным трапом, начала медленно опускаться. Мегуми же пришлось подниматься со своего места. Маршалл, Мия и Маки уже стояли в ожидании, следили за постепенно открывавшимся им видом на шаттердом.       Будто там было, на что смотреть.       Хватило и беглого взгляда, чтобы оценить обстановку до выхода. Вокруг – бетон и металл, и это не отличалось ничем от других баз оборонного корпуса. Вокруг всё серое и чёрное. Тёмная зелень формы исчезала на фоне монументальной обезличенности. Выстроенные в ровный ряд истребители последнего поколения и огневые установки по краям посадочной платформы привлекали к себе больше внимания, чем снующие из стороны в сторону люди.       Факт того, что Мия и Маки успели влиться в этот поток, дошёл до сознания с опозданием. Ещё несколько секунд назад они спускались рядом с ним, а потом просто исчезли из поля зрения, не потрудившись сообщить о смене своей траектории. Поражало и то, что маршалл Яга не казался удивлённым. Будто такое поведение было для них привычно и позволительно.       Мегуми зажмурился, пытаясь за имевшиеся у него секунды отсечь пустые и ненужные мысли о царивших в Токио нормах субординации. Не стоило начинать копаться в этом заранее, не стоило уделять этому и без того догорающее у него свободное время. Сейчас нужно было сосредоточиться только на собственном шаге и фигуре по левую руку.       Маршалл Яга с момента посадки не сказал ни слова. Молчание до сих пор казалось каким-то особым способом коммуникации на шаттердоме. И, стараясь не отставать, Мегуми просто следовал за командиром вперёд.       С каждым шагом маршалл становился всё более раздражённым. Он не проронил ни слова, но дыхание его стало глубже, поступь – тяжелее, заметно напрягались мышцы, на лице – до заметного движения желваков. Что-то было не так.       Мегуми пытался понять настроение по обстановке, однако вид посадочной площадки токийского шаттердома не отличался от такой же в Лос-Анджелесе. От цветовой гаммы до бесконечно занятых чем-то специалистов снабжения. Вряд ли они стали причиной подобного раздрая. И если бы виной тому были Маки и Мия, маршалл, наверное, вспылил бы сразу…       Постепенно проявляющаяся в голове картинка обрела чёткость в тот момент, когда из раскрытого проёма ангара вышла девушка.       Яга ускорил шаг.       На фоне стандартного военизированного шаттердома девушка выглядела иллюзией. Пока все вокруг – зелень удобной формы, она – строгий пошив классического брючного костюма по фигуре. Вместо натужно прямой осанки – лёгкая сутулость. В руках – не припасы, а голографический планшет, по корпусу которого девушка отбивала неслышимый ритм подушечками больших пальцев.       — С возвращением, командир. — Торопливый поклон вышел неуклюже, будто немного ниже, чем Мегуми успел увидеть за то опосредованное знакомство с родной культурой, что было у него.       — Что у тебя с волосами? — спросил маршалл вместо ответного приветствия.       И судя по заданному вопросу, неаккуратно покрашенные тёмно-синие пряди на фоне прямых чёрных волос – не являлись частью её обычного стиля.       — Прошу прощения. — Девушка ещё раз поклонилась вставшему напротив неё командиру. — я просто подумала, что было бы неплохо… У нас всё равно была краска, и ребята сказали, что…       Сбивчивые объяснения маршалл легко остановил приподнятой в сторону девушки рукой.       — Мива, — обратился он к ней, и имя, ещё недавно озвученное Маки, без проблем поднялось в памяти. Видимо, она была ответственной за координацию рейнджеров на базе, находилась у маршалла в прямом подчинении и была во много раз менее компетентна, чем Мегуми успел себе нарисовать в голове. Внешний вид молодой девушки не стыковался с вверенной ей ролью. Пришлось снова перевести взгляд на командира. — Меньше слов – больше дела. Чтобы к вечеру у меня был подробный отчёт о том, что происходило на базе во время моего отсутствия. Кто покидал периметр, куда уходил и насколько.       Тон маршалла – строгий и уверенный – оставался спокойно размеренным, в противоположность своей подопечной. Его приказы больше походили на репетицию плана действий при эвакуации: отдавались без паники, имели чёткую структуру, не оставляли иного выбора кроме как довериться. Ровное звучание голоса заполнило собой тот клочок площадки, на котором они втроём топтались.       Маршалл не срывался на крик. Не повышал тона, всё сильнее закрепляя в сознании Мегуми какой-то монолитный образ.       — Поняла, командир. — Очередной поклон Мивы наверняка был лишним. Но никто не сказал ей слова против. А она, судя по всему, расценила молчание за разрешение уйти исполнять приказ.       Эта девушка куда-то постоянно спешила, дёргалась, и Мегуми не знал наверняка – обычное ли это для неё состояние, или сыграло свою роль отсутствие начальника на базе. Она почти скрылась за поворотом коридора, когда Яга лишь на секунду её остановил, бросив вдогонку последнее распоряжение:       — И пригласи Сукуну ко мне в кабинет.       Ответом ему послужил ещё один поспешный поклон, частота которых превышала уже все пределы разумного. Можно было винить то лёгкое раздражение, что заставляло Мегуми щёлкнуть языком, ведь если подобное поведение на шаттердоме – обыденность, то ему придётся слишком долго перенимать местные привычки. Он не должен был быть единственным, кто уставал с подобного официоза. Однако среди всех возможных сценариев именно он стал предметом пронизывающего осуждением взгляда маршалла Яги.       — Что-то не так, сэр? — Мегуми старался звучать в меру учтиво, не вплетать в интонации яркий сарказм. Слышимый будто со стороны собственный голос не соответствовал поставленным критериям.       Стоило ли винить маршалла за продолжительное отсутствие ответа? Вот только это не мешало настроению, и без того покоящемуся где-то на уровне тихоокеанского разлома, опускаться в батискафе всё ниже. Пока взгляд командира проходился по нему с ног до головы. С меньшим осуждением. Больше – с давящей обречённостью.       Он в самом деле не ждал от него ничего хорошего.       — Фушигуро, — прозвучало серьёзно и по-настоящему весомо. — Тебе придётся переходить на регламент токийского шаттердома.       Не дожидаясь даже беглого кивка согласия, Яга двинулся вглубь коридора. Недолго думая, Мегуми поспешил за ним, лишь удобнее перехватив свой багаж.       Тем временем, маршалл продолжил свою выверенную тираду:       — У нас нет никаких санкций за иностранные языки. Всё-таки команда межнациональная, хотя мы и старались набрать после закрытия программы тех рейнджеров, кто хорошо мог бы говорить на японском, — пояснил он. — Но есть разница в правилах субординации. Постарайся, чтобы впредь обращения к старшим по званию не содержали ошибок. В моём случае это будет «командир Яга». Всё понятно?       — Так точно… командир, — заверил его Мегуми, всего на какие-то доли секунды споткнувшись о набитую привычку, прежде чем заменить короткое обращение указанным правильным званием.       Яга одобрительно кивнул.       — Экскурсию по базе тебе должна была провести Мива, — сказал маршалл. — Но пока она будет занята, компанию тебе может составить Маки. Сейчас важно сосредоточиться на другом…       Слушал его Мегуми вполуха. Слова об экскурсии заставили озираться по сторонам, оценивая обстановку. Ничего нового он не увидел. Коридоры токийского шаттердома мало чем отличались от коридоров шаттердома калифорнийского: убежище, а не дом. Холодная металлическая облицовка стен, тяжёлые двери, что способны стерпеть многое, сухой бетонный пол – шаги отдавались лёгким эхом, стоило только уйти достаточно далеко от активной посадочной зоны. И приглушённое освещение старых лампочек Эдисона.       Выход в зал планирования не был скрыт за дверью. Всего несколько поворотов, и их встретило просторное помещение, заставленное стройными рядами техники: компьютеры, датчики, голографические проекторы сливались в единую систему вместе с операторами связи. Те сидели за длинными столами перед сияющими мониторами, полностью погружённые в те потоки цифр, что стремительно сменяли друг друга.       Мегуми прошёлся по каждому из работников беглым взглядом. Искал знакомые лица, высматривал, могли ли перевести сюда кого-то ещё с калифорнийского шаттердома. Закономерно – не находил никого.       Тяжелое чувство, подступавшее к горлу, ощущалось изнутри давящим металлическим комом. Его не получалось сглотнуть, и каждый новый вдох давался тяжелее предыдущего: к внутренним ощущениям добавлялось стягивающее снаружи чувство. Будто магнитный воротник зажимал его шею в крепкой хватке.       На смену просторному залу планирования пришёл скромно обставленный, минималистичный кабинет маршалла. Почти обезличенный, абсолютно неприветливый: пустые серые стены – ни фотографий, ни наград за годы службы – взгляду было не за что зацепиться. Не задерживался он и на поверхности стола, где о серьёзной деятельности напоминали только проектор и встроенная кнопка интеркома.       Дойти до ближайшего кресла – дело пары секунд.       На то, чтобы подготовиться к грядущему разговору, не хватило бы и всего времени мира.       Неудобное узкое, жёсткое кресло не способствовало внезапному появлению в настроении хотя бы тени доброжелательности. В иной ситуации Мегуми бы расслабился, прижался бы к высокой спинке, уложил бы предплечья на подлокотники и просто согласился со всем, на что подписывал его токийский шаттердом.       Уровень «гостеприимства» кабинета продолжал давить, зажимать под многотонным прессом любые попытки почувствовать себя на своём месте. Мегуми занял лишь половину кресла, съехал ближе к столу нового начальника, удобнее распределив вес, сложил руки на поставленный впереди чемодан.       — Сперва хотелось бы обсудить вопрос содержания твоей сестры, — начал маршалл, едва заняв своё место напротив. — Я понимаю, что тебе, наверное, хотелось бы иметь возможность постоянно навещать её…       Мегуми закатил глаза и придвинулся ближе, перебивая мысли командира собственным замечанием:       — Но в текущем состоянии перемещать Цумики нельзя. — Хотя будь сестра рядом, она бы высказала Мегуми за очередное нарушение субординации в первый же день. Или очень красноречиво попросила бы помолчать, отдавив ему каблуком пальцы на ногах. — Клиника Мейо⁩ идеально подходит для её содержания и я не хочу этого менять…       К концу предложения изначальный запал иссяк. Слишком быстро его воспоминания сделали круг от первых дней в академии до последней поездки в Миннесоту. Противный писк аппаратов, отслеживающих состояние сестры, казалось, достиг его и на другом конце света. Слишком ярко, слишком чётко – он давил любые мысли, желание сказать что-то ещё, выбивал накопленный в лёгких воздух одним фантомным ударом.       — Рад, что мы сошлись по этому вопросу. — Вопреки ожиданиям, Яга вздохнул с ощутимым облегчением, но тут же принял более знакомый Мегуми серьёзный вид. Сложив руки на столе, он аккуратно подвинул планшет. — Осталась только твоя подпись. Что касается твоего будущего напарника…       Договорить ему не дали.       Дверь в кабинет раскрылась без предшествующего этому стука или какого-то другого предупреждающего сигнала с той стороны. И Мегуми повернул голову в сторону инстинктивно, реагируя на внезапную смену обстановки. Ему нужно было проверить, что это не привело бы к проблемам.       Он ожидал увидеть в проёме Миву – тихую, неловкую, забывчивую. Не опасную.       Взгляд наткнулся на совершенно иную фигуру. Мужчина, стоявший в дверях, подпирал проход плечом. Руки, сложенные в замок на груди, заметно напрягались, позволяя проследить взглядом за особо выразительным переплетением вен.       — Надо же, не знал, что у вас гости, командир, — низкий голос сочился беспричинным энтузиазмом. После слов на губах оставалась широкая ухмылка, а взгляд был прикован не к маршаллу, а к нему самому.       Мегуми непроизвольно сглотнул. Будто простое механическое действие могло разбить выстроенное за считанные мгновения напряжение.       — Жаль будет его так скоро выпроваживать ради очередного выговора мне, верно? — пробирающий тон пускал по коже мелкую дрожь. — Я подожду. Буду у себя.       Сказав это, мужчина собрался уходить – уже развернулся вполоборота, когда ровная, отчеканенная просьба командира прорезала помещение:       — Задержись. Это и есть та причина, по которой я тебя вызвал.