Шкаф, который не сможет нас разлучить

Хёнджин возвращается домой на час позже обычного и где-то глубоко внутри ждёт привычных объятий с порога, однако квартира встречает лишь сумрачной прихожей и странным шумом, доносящимся из спальни. Хван поджимает губы, ведь хлопнул входной дверью специально громче обычного, чтобы Феликс точно услышал, что старший вернулся, однако отсутствие привычных быстрых шлепаюших шагов в его сторону явно говорит о том, что Ли ещё дуется. Из-за глупой утренней ссоры Хёнджин весь день не мог нормально сосредоточиться на работе, отчего сидящий рядом Сынмин, с периодичностью в каждые полчаса, тыкал его пальцем в бок, заставляя вздрогнуть и раздражённо зыркнуть в ответ. Младший лишь усмехался как-то злорадно, но один единственный раз всё же спросил что с Хваном не так, не получив какого-либо внятного ответа. Старший мог рассказать другу о случившемся, но всё было настолько глупо и абсурдно, что подколы и ещё более бесячие шуточки были бы обеспечены до конца дня. Хван не выполнил и половины той нагрузки, которую начальник дал ему на сегодня. Это раздражало не меньше, чем осознание того, что время тянется слишком медленно, а мысли всё больше поедают, не давая сосредоточиться. Хёнджин досиживает остаточные минуты рабочего дня, а когда минутная стрелка часов только-только переходит на двенадцать, сразу срывается с кресла, даже забыв выключить компьютер, за что завтра наверняка получит от Чана. Сейчас, всё ещё стоя у дверей с небольшим пакетом любимых снэков Феликса, Хван чуть хмурится, потому что звуки, доносящиеся с комнаты начинают не просто озадачивать, но и напрягать: это смесь стонов, кряхтения, скрипа мебели и звука, напоминающего скольжение чего-то тяжёлого по полу. Парень не замечает, как пакетик падает на пол, выпущенный из ослабевшей хватки пальцев, позволяя банке с газировкой выкатиться наружу. Внутри вдруг всё холодеет, и несколько секунд тело просто не может двигаться, будто приросло к полу, хотя мозг отчаянно вопит сорваться с места и оказаться в спальне как можно скорее. На самом деле, Хёнджина никогда не посещали мысли о том, что Ли может изменить. За те два года, что они встречались, было не так много моментов, которые заставляли сомневаться в некоторых вещах, но точно не в верности. Ли был тем человеком, который общался со многими слишком дружелюбно, но эта была лишь его особенность, хотя некоторые и принимали её за флирт. Хёнджин в такие моменты лишь смеялся внутренне, а потом слишком показушно устраивал ладонь на талии младшего неизменно наблюдая, как зарождающийся огонек в глазах собеседника моментально гаснет. Почему-то, в этот момент в голове сами собой рисуются картинки того, что происходит за прикрытой дверью спальни, даже если они в итоге окажутся абсолютно не схожими с реальность. За те десять секунд, что Хван не может пошевелиться, слишком ошарашенный набором звуков, которые слышит, в его черепной коробке проносятся все возможные мысли по поводу этого: от предполагаемого образа парня, который трахает Ли и позы в которой он это делает, до их реакции на возвращение самого Хёнджина, когда он застукает их. Скорее всего, Феликс начал бы извиняться, оправдываясь тем, что был слишком зол и расстроен после утренней ссоры, что и толкнуло его на этот поступок. Другой парень, лицо которого в голове перекрывает знак вопроса, наверняка бы начал в спешке собирать вещи, и Хван бы обязательно посмотрел на длину его члена, чтобы понять, на что Ли променял его. Всё это такие глупые мысли, но почему-то в голове он отчётливо видит виноватое, но при этом всё ещё злое лицо Ёнбока, и не может понять, злиться ли младший на Хвана или на то, что ему не дали кончить, прервав процесс. Хотя возможно, Феликс просто смотрит порно, потому что подумал о чем-то, что возбудило его, а Хёнджина ждать не захотел, решив наказать старшего за резкие утренние слова лишением секса. Это жестоко, но Хван переживёт и его обиды, и отсутствие близости, и всё, что младший ещё придумает, чтобы помучать, только полностью уверенный в том, что на теле Ли только его засосы и он весь — как тело так и сердце — тоже принадлежат только ему. Парень не осознает, как снимает пиджак и разувается. Туфли остаются лежать на полу, галстук летит куда-то на тумбу возле входа вслед за пиджаком, и Хёнджин даже не уверен, что попал на нее, но это правда не важно сейчас. Он оказывается перед дверью в спальню за, кажется, пару тройку широких шагов, и звуки, которые он слышал, теперь становятся ещё громче, заставляя сжать кулаки, чтобы не натворить ещё больше глупостей не разобравшись. Хван открывает дверь спустя два глубоких вдоха, но она не дает полного прохода в комнату, потому что упирается во что-то, не открываясь до конца. На секунду парень думает, что это валяющаяся на полу одежда, и это правда оказывается она, только не Феликса или кого-то, кого он представлял в голове, а его собственная. Это серое худи, которое парень купил пару недель назад, и он точно уверен, что это именно оно, потому что рядом валяются ещё и голубые джинсы, а чуть дальше, почти у самой кровати теплый красный свитер и коробка с какой-то обувью. На другом конце комнаты, почти возле окна, обнаруживается Феликс. И он полностью одетый, в своей обычной домашней растянутой футболке, шортах и снова босиком, хотя Хёнджин недавно купил ему теплые носки, чтобы младший не грел свои замёрзшие ступни о его ноги. Хван хмурится, потому что звуки, которые так сильно выбили его из колеи действительно издавал Ли, но явно не в той ситуации, которую представлял старший. — Ликс-и?.. — Хёнджин не знает, что его за этот день удивит больше: собственное бурное воображение или разбросанная по всей комнате одежда, которая ещё утром лежала в шкафу — что тут происходит, солнце? Младший вздрагивает и резко оборачивается, отчего выбившиеся из хвостика светлые пряди лезут ему на глаза. Лицо парня чуть покраснело, отчего веснушки выделяются ещё сильнее, и в его глазах Хёнджин больше не видит обиды, а лишь какую-то злость, но не на себя, а по какой-то другой, пока не понятной причине. Хван только сейчас понимает, что высокий шкаф, ещё утром стоявший напротив кровати, сейчас переместился в другой конец комнаты, отчего на полу, видны характерные следы в месте, где он стоял до этого. — Это… — Хван неопределенно обводит руками комнату, будто не зная, как поставить интересующий вопрос — зачем это? — Знаешь, я понял, что в наших ссорах виноват этот дурацкий шкаф — выдаёт Ёнбок, говоря это с такой серьёзностью, что Хёнджин почти сам в это верит — он слишком большой и плохо влияет на энергетику в доме. Нам нужно купить новый как можно скорее. — Тогда… Зачем ты двигаешь его сейчас? — хмурится старший, явно не понимая какой-то важной детали, потому что всё происходящее кажется без неё бредом. — Потому что возле окна он будет меньше влиять на нас и рушить ауру. Хёнджин пытается вникнуть в слова младшего долгие пару десятков секунд, но всё равно понимает, что это звучит как бред. Тут нет какой-то особенной детали. Это даже не кажется бредом — это он и есть — и осознание этого заставляет в ту же секунду громко засмеяться, чувствуя, как внутри сразу становится легко. — Эй, хватит ржать… — дует губы Ли, словно маленький ребёнок топая ногой, и смотрит на старшего таким взглядом, от которого ему ещё больше хочется смеяться — я же серьёзно, а ты… — Ох, это… — Хёнджин ногой несильно пинает коробку с обувью, чтобы подойти к парню ближе, останавливаясь в паре шагов — это самая бредовая вещь, которую я слышал от тебя, уж прости. — Но это не бред! — Феликс, скрещивая руки на груди, становится ещё более недовольным и одновременно печальным — посмотри, он абсолютно дурацкий и стрёмный. — Ты ведь сам выбрал его три месяца назад, разве нет? — Да, но теперь хочу от него избавиться. — Назови мне хоть одну весомую причину, чтобы сделать это. — Он портит наши отношения! — Как шкаф вообще может портить чьи-либо отношения? — Но у нас ведь всё было хорошо, пока мы не купили его… — Эй, у нас и сейчас всё хорошо — мягко отзывается Хёнджин, подходя ещё ближе, чтобы заключить парня в крепкие объятия — разве нет, солнце? — Да, но… — Феликс поджимает губы, устраивая голову на чужом плече и обнимая в ответ — мы ведь поссорились утром. И на прошлой неделе ещё и до этого… — И ты от этого перестал меня любить? — Нет… — Появилось желание закончить отношения? — Нет, конечно нет! А… у тебя? — Определённо нет. Так что, этот шкаф как-то влияет на наше отношение друг к другу, м? — Нет… — тихо отзывается Ли, утыкаясь носом в чужую шею и прижимаясь ещё сильнее. — Именно — мягко смеётся Хёнджин, оставляя несколько поцелуев у виска парня — прости за то, что наговорил утром. Мне стоит стараться быть менее рассеянным. — Хочешь, я буду клеить напоминалки на места, куда ты кладёшь важные вещи? — Звучит мило. Они стоят так ещё какое-то время, пока Феликс не отстраняется, чтобы со слабой улыбкой встретиться с чужим, как всегда теплым взглядом. По правде говоря, Ли всерьёз не верил, что какой-то шкаф может хоть как-то повлиять на их отношения. Просто сегодня с утра, как раз через пару часов после ссоры, наткнулся в интернете на статью, в которой говорилось, что правильно расставленная мебель обеспечивает не только комфорт и удобство, но и благоприятную энергию в квартире. Отсюда и взялась странная идея сделать перестановку, которая моментально воплотилась в реальность, занимая несколько часов, потому что шкаф оказался действительно тяжёлым настолько, что пришлось вытащить из него все вещи, чтобы хоть как-то облегчить. Возможно, парень решил поверить какой-то странной статейке, нежели признать, что в их с Хваном отношениях есть проблемы. — Ты ведь не думаешь, что мы слишком разные или что-то типо того, правда? — тихо спрашивает Ли, наблюдая, как выражение лица напротив меняется, отражая удивление. — Я думаю, что мы разные настолько, что очень правильно дополняем друг друга — серьезно отвечает Хван, мягко поглаживая чужие щёки большими пальцами — ты действительно считаешь, что пара мелких ссор как-то повлияет на мои чувства к тебе? — Но ведь они не возникают из ничего, верно? И раз они случаются, значит есть что-то, что нас друг в друге не устраивает настолько, что кажется раздражающим и обидным. — Возможно. Но лично я, люблю в тебе гораздо, гораздо больше, чём ненавижу. — Да, я в тебе тоже. Просто… Я никогда не думал, что отношения это что-то идеальное, само собой процветающее… — И ты безусловно прав, солнце. — И с тобой мне правда хочется работать над тем, чтобы со временем мы не стали просто теми, кто терпит друг друга из привычки. — Уверен, даже через двадцать-тридцать лет я буду так же сильно любить тебя — почти шёпотом отзывается Хван, касаясь губами чужого лба и задерживая поцелуй на некоторое время — просто это станет менее пылко, потому что бушующие сейчас чувства пройдут. — Знаешь, это немного грустно. — Почему это? — Ты больше не сможешь выносить больше одного оргазма подряд. — Засранец… Феликс смеётся тихо, жмуря глаза, когда Хван губами прокладывает дорожку поцелует от лба вниз по переносице, задевает веки, сцеловывает веснушки с щёк и крыльев носа, наконец добираясь до губ. Это ощущается очень сладко, почти приторно, но Ли правда нравится. Он отвечает сразу же, слегка оттягивая зубами нижнюю губу старшего, отчего тот выдыхает рвано, ладонями пробираясь под край футболки и сразу оглаживая теплую кожу. Хёнджин отрывается от чужих губ только тогда, когда собственные начинает слегка покалывать, и сразу прижимается ими к шее младшего, оставляя первый засос прямо под линией челюсти. Феликс вздрагивает, закусывая губу, и будто на автомате откидывает голову чуть назад, давая старшему больше пространства собственной кожи. Хван пользуется дозволенным сполна: ведёт поцелуями ниже, не сдерживая внезапного желания сделать так, чтобы любой прохожий знал, что уже Ли занят. Лёгкое чувство ревности возвращается, и лицо незнакомого парня из недавних мыслей, который так чувсвувенно трахает Феликса, вдруг сменяется на собственное. Когда Хван, не сдерживаясь, кусает парня между плечом и шеей, Ли вскрикивает больше от неожиданности, чем от боли. Обычно Хёнджин не оставляет метки на видных местах, предпочитая раскрашивать ими грудь или бедра, поэтому сейчас Феликс немного удивлен его несдержанностью, однако против ничего не говорит. Старший пару раз проводит по следу языком, будто извиняясь за причиненнную боль, и цепляется за край чужой футболки, утягивая ее вверх, чтобы снять. — Эй, подожди… — вдруг вполголоса просит Ёнбок, перехватывая чужие запястья и ловя вопросительный взгляд — давай не будем… — Что-то не так, детка? — в голосе старшего лёгкое волнение и непонимание, отчего его лицо выглядит немного забавно — мне стоило спросить прежде, чем ставить засосы на видном месте? — Нет, не в этом дело… Хотя, обычно ты так и не делаешь, но всё нормально. — Тогда… — Моя спина, хён. — Ох… — Кажется, она явно была против перестановки… — Чёрт, Ликс — старший поджимает губы, инстинктивно перемещая ладони на поясницу парня — ну чего ты такой дурачок, а? Подождал бы меня, раз затеял всё это. — Прости… Хван лишь качает головой, снова целуя парня в лоб. Большие ладони поглаживает поясницу младшего через одежду, а потом одна из них неожиданно перемещается на пах, отчего Ли стонет тихо, потому что от простых поцелуев уже наполовину возбуждён. Хёнджин лишь усмехается тихо, пару раз проводя ладонью по бугорку в чужих шортах, пока Ёнбок цепляется за его шею руками, зарывая пальцы в волосы и покрывая кожу поцелуями и лёгкими укусами. — Хэй, давай я просто сделаю тебе приятно, ладно? — мягко предлагает старший, перемещая обе ладони под футболку парня и обхватывая талию — ты не против? — Ладно. Феликс оказывается прижатым к кровати быстрее, чем сам успевает это осознать. Хёнджин уже стягивает с себя рубашку, быстро расстегнув мелкие пуговицы, и откидывает её на пол вместе с футболкой и кардиганом Ёнбока, что лежит на кровати, выкинутый из шкафа пару часов назад. Младший сразу хватается за шею парня, притягивая его ближе для поцелуя, пока большие ладони привычно изучают его тело, наизусть зная все чувствительные места. Хван себе не изменяет: отрывается от губ младшего и привычно ведёт губами к его груди, целует ключицу и прикусывает соски, срывая тихие стоны. Он лижет, кусает по очереди горошины, пока Феликс может только хвататься за покрывало, слегка выгибаясь навстречу прикосновениям. Когда чужие губы доходят до пресса, Ли зарывает пятерню в чёрные волосы старшего и тянет на себя, отрывая от изучения собственного тела. Хёнджин поддается, сталкиваясь с чужими губами и языком, который тут же без препятствий проникает в рот, проходясь по дёснам. Когда Ёнбок наконец остаётся полностью обнажённым, позволив ловким пальцам стянуть с себя шорты с бельём, то его член уже крепко стоит, естественной смазкой пачкая живот. По бёдрам бегут неприятные мурашки от внезапного холода, но чужие ладони тут же касаются кожи, выводя почти щекотные узоры недалеко от паха, пока пухлые губы спускаются поцелуями по прессу вниз, несколько раз с особым чувством кусая. — Хённи… — громкий стон отскакивает от стен комнаты, когда Хван кусает за тазовую косточку, оставляя там красный след. — Прости, солнце… — лишь усмехается Хёнджин, любовно целуя укус пару раз — просто нравится видеть, что ты только мой. Старший отстраняется, только чтобы вновь прижаться к чужим губам глубоким поцелуем, перед этим пару секунд посмотрев в родные глаза. Феликс позволяет чужому языку вылизывать свой рот, чуть приподнимая бедра, чтобы потереться возбуждением о живот Хвана. В ответ на это парень чувствует, как сильно Хёнджин сжимает ладонями его талию, при этом кусая за нижнюю губу, будто предупреждая. — Джинни… — Ли снова выпускает с губ чужое имя, смешанное со стоном, когда пухлые губы повторно изучают шею, оставляя ещё несколько засосов — прикоснись… — Я касаюсь, детка — тихо смеётся старший, пока его поцелуи стекают на плечи и грудь парня — очень тщательно касаюсь… — Пожалуйста… — Т-ш-ш… — Хёнджин ладонями придавливает бедра парня к кровати, когда тот снова пытается поднять таз, чтобы получить немного трения — не делай себе больно, солнце. Позволь мне позаботиться о тебе сегодня. Феликс лишь тихо скулит в ответ, потому что поцелуи-укусы ползут всё ниже, задерживаясь сначала на груди, потом на прессе. Хван будто специально игнорирует колом стоящий член, естественная смазка из которого собирается небольшой лужицей на животе, и спускается поцелуями к бедрам, начиная привычно покрывать яркими засосами нежную кожу. Большие ладони гладят ягодицы, иногда сильно сжимая их и оставляя быстро исчезающие следы от пальцев, и прижимают чуть дрожащее тело к кровати, под громкие, какие-то отчаянные и немного жалкие стоны. Ли мечется на постели, потому что это настолько хорошо, что хочется заплакать. Кажется, в уголках глаз правда скапливаются слезы, ведь чужие руки и губы сегодня делают особенно приятно, хотя секс с Хёнджином всегда потрясающий. Поясницу всё ещё немного тянет, и это действительно чуть мешает больше из-за того, что движения и действия парня сильно ограничены, чтобы не вызвать ещё большей боли. Когда Хван наконец насаживается ртом на чужой член, перед этим поставив особенно яркий засос почти возле паха, Ёнбок вскрикивает, крупно вздрагивая, и маленькая слезинка всё же скатывается по щеке, тут же пропадая в ткани покрывала. Старший так долго мучал ласками его тело, что долгожданная стимуляция кажется чем-то спасительным, заставляющим на секунду лишиться воздуха. — Хённ-ах!.. Хван хоть и делает это редко, но явно мастерства не теряет. Ему нужно всего пару минут, чтобы младший бессвязно скулил что-то невнятное, дрожал мелко и всё пытался помахивать бедрами навстречу, пока старший крепко не прижал их к кровати. Ли на это лишь тихо всхлипывает, уже не сдерживая слезы в уголках глаз, и может только стонать всё громче, иногда срываясь на вскрики. Хёнджин посасывает головку, немного играя с ней языком, потом берёт в рот почти полностью и помогает себе рукой, сжимая ей член у основания. Он обводит языком каждую венку, снова надавливает на головку, сжимает орган щеками, создавая вакуум, отчего Феликс снова вскрикивает, и его бедра дрожат ещё сильнее, почти не чувсвуя мягких поглаживаний. — Джинни… — это звучит слишком разбито, и это понимает даже сам Ли, но на большее он сейчас не способен — быстрее… — Моё маленькое счастье… — хрипло шепчет Хван, отрываясь от члена парня и ведя носом по его бедру, попутно целуя кожу — только моё. Никому не позволю касаться тебя так же, как я. — Да… Да, пожалуйста… — Ты только мой, слышишь? Только твой хён делает тебе так хорошо, правда же? — Да… — Ёнбок может только тихо скулить, когда чужой язык проходится по яичкам, снова возвращаясь к члену — только хён… Только мой хён… — Люблю тебя до луны и обратно, детка. Хван всегда может точно сказать, когда младший на грани: его бедра дрожат под ладонями, голос срывается, переходя в хрип, ладони судорожно хватаются за одеяло, сжимая ткань до побеления костяшек. Хёнджину нужно всего пару глубоких быстрых движений, чтобы рот заполнила теплая сперма, и младший кончил с его именем на губах, продолжая крупно дрожать и всхлипывать. Старший не отстраняется, глотая всё до конца, пока Ли не начинает тихо скулить от сверхъстимуляции. Младший приходит в себя, почему-то дольше обычного, и этого времени Хвану хватает, чтобы быстрыми движениями ладони довести себя по пика. Он кончает с тихим стоном, смотря на абсолютно разморенное лицо Ли, который смотрит в ответ сквозь прикрытые глаза и слабо улыбается. Когда Феликс слегка потягивается, то его лицо чуть морщится, а с губ срывается болезненный вздох, и Хван поджимает губы, пристраиваясь рядом с ним и мягко накрывая губы своими. — Сильно? — тихо спрашивает Хёнджин, сцеловывая остатки слёз с веснушчатых щёк. — Просто тянет немного — так же тихо отвечает Феликс, словно котёнок мазнув носом по щеке старшего — ничего страшного. — Я намажу тебя кремом после душа, хорошо? — улыбается Хван, любовно рассматривая расслабленное лицо младшего. — Да. Просто давай полежим так немного. — Как пожелаешь. Хёнджин снова касается губами чужих губ, оставляя на них короткий поцелуй, и ложится так, чтобы младший разместил свою голову на его плече, прижимаясь ближе. Большая ладонь поглаживает обнаженную спину, выводя на коже какие-то сложные узоры, отчего Ли покрывается приятными мурашками, слушая, как размеренно бьётся в груди чужое сердце, и обнимает старшего поперёк живота, оставив лёгкий поцелуй у ключицы. — Джинни… — Да, солнце? — Давай всё же купим новый шкаф, ладно? — Этот не устраивает тебя по ещё какой-то причине? — Возможно?.. — Интересно послушать. — Иногда мне кажется, что ночью оттуда кто-то выглядывает… — Хорошо, давай купим новый шкаф — сразу же отзывается Хван, а когда Ли удивлённо поднимет на него взгляд, то лишь пожимает плечами — что? Наши отношения это одно, я сам прослежу, чтобы они были в безопасности. А вот на счёт монстров не уверен… — Я люблю тебя, ты знаешь? — Я знаю. Поэтому больше ни один шкаф не сможет нас разлучить.