The Odds Are Never In Our Favor/Шансы никогда не бывают в нашу пользу

Не имея конкретной цели, они шли в случайном направлении. Их ноги блуждали туда-сюда до заката. Никто не сказал ни слова. Нил на самом деле не боялся, даже не был бдительным, что делало его легкой мишенью. За исключением того, что рядом с ним шел Эндрю, и они оба убивали любого, кого встречали на своем пути. Нил не мог заставить себя что-либо почувствовать. Он ожидал, что его руки будут дрожать или будет какая-то другая реакция, так как он только что убил кого-то ножом. Прямо между глаз. Он помнил уроки с Лолой, как она показывала ему, как бросать, куда бить и резать, как он мог оценить вес, рост и положение своей цели, даже не глядя. К счастью, они с матерью ушли, прежде чем перешли к настоящим живым целям, но мать позаботилась о том, чтобы он ничего не забыл. Никто не встретился им на пути. Осталось не так много трибутов. Скоро Создатели Игр вытащат какое-то устройство, чтобы заставить их всех собраться вместе. Однако на сегодня было достаточно крови, чтобы удовлетворить аудиторию. Только когда Нил развернул свой спальный мешок рядом с Эндрю, который снова занял позицию у дерева, тишина была нарушена. — Ты непредсказуем, как и нереален, — сказал Эндрю, подбрасывая в воздух нож, который он извлек из тела Леверетт, и снова поймав его за рукоятку. Он указал острием на Нила. — Не хочешь поделиться с классом? Нил не мог не взглянуть на деревья, где, вероятно, были установлены десятки камер. Он не собирался показывать им еще один кусочек себя, но хотел рассказать Эндрю по какой-то странной импульсивной причине. — Моя мать, она... показала мне несколько трюков. Это была только половина правды, и Эндрю, конечно, это знал. Но он также знал, что Нил не мог рассказать подробнее, когда за ними наблюдал весь Панем, поэтому пока принял объяснение Нила. — А как насчет твоего уха? — Нил спросил, все еще надеясь на какое-то улучшение, которое означало бы, что Эндрю не будет вечно глух на левое ухо. Эндрю покачал головой. — Всё так же. Это была вина, понял Нил. То, что он чувствовал только что, было невероятной виной из-за состояния Эндрю. Как могло случиться, что Эндрю постоянно заботился о нем, в то время как Нил ничего не сделал, кроме как доставил Эндрю неприятности оглушёным ухом? — Не смотри на меня так, лисёнок. Нил, который открыл рот, чтобы спросить об этом, снова закрыл его. — Какой взгляд? — спросил он вместо этого. — Ты просто хотел сказать что-то глупое. Не трать зря свое дыхание, никто не хочет слышать твое жалкое заикание. И он сделал это снова. Каким-то образом Эндрю точно знал, как вывести Нила из себя. Он закрыл глаза и попытался посчитать в обратном порядке от 100, но на 97 он все равно выплюнул сердитое: — Да пошел ты. Эндрю ничего не сказал, только сидел, прислонившись спиной к стволу дерева и накинув шерстяное одеяло на плечи. Они снова замолчали, пока слабый писк не прервал его, и серебряный парашют не опустился прямо перед ногами Нила. Подарок от спонсора. Но почему сейчас? Оба, Эндрю и Нил, были в довольно хорошей форме с припасами. Может быть, это было что-то, что должно было помочь Эндрю с ухом? Нил подошел к Эндрю и сел рядом с ним, прежде чем раскрыть парашют. Внутри была небольшая буханка хлеба, на этот раз без записки. Это был не прекрасный белый хлеб Капитолия, а сделанный из темного зерна пайка и вылепленный в форме полумесяца, посыпанный семенами. — Это из Дистрикта-11, — сказал Эндрю. Нил удивленно посмотрел на него. Во что это должно было обойтись жителям Дистрикта-11, которые даже не могли прокормить себя? Скольким пришлось бы обойтись без того, чтобы наскрести монетку, чтобы положить ее в сбор на эту одну буханку? Он, конечно, предназначался Робин. Но вместо того, чтобы забрать подарок, когда она умерла, они уполномочили Ваймака передать его Эндрю и Нилу. В знак благодарности? Или потому, что, как Эндрю и Нил, они не хотели оставлять долги неоплаченными? По какой-то причине это должно было быть первым. Подарок округа не только одному, но и двум трибутам из другого округа. Нил осторожно поднес еще теплый хлеб к носу. Он пах вкусно. Он поднес его и к носу Эндрю, и тот понюхал его. Слова Роланда снова отозвались эхом в голове Нила. Он был не один. Даже не на арене. Он оставил хлеб Эндрю и встал. Подняв лицо, он шагнул в последние падающие лучи солнца. — Спасибо жителям Дистрикта-11, — сказал он. Он хотел, чтобы они знали, откуда он взялся. Что вся ценность их дара была оценена по достоинству. Нил вернулся к Эндрю. По пути он схватил свой спальный мешок и обернулся им, снова садясь. Их плечи соприкоснулись, и Эндрю молча протянул ему кусок хлеба. Некоторое время они сидели так, наблюдая, как сумерки сменяются ночью. Вскоре загорелась печать, и заиграл гимн. Нил заметил, как Эндрю отвернулся от него, и сдержал улыбку. На небе мелькнуло лицо Леверетт, мальчика из Дистрикта-3, Джека из 10 и, наконец, Робин. Нил убил одного из них. Эндрю тоже. Осталось шесть. Только шесть. — Откуда ты знаешь, что хлеб был из 11? — внезапно спросил Нил. Это был вопрос ради вопроса; он больше не мог выносить тишину. И ему было немного любопытно. Эндрю сунул оставшийся хлеб в рюкзак и сказал, не поднимая глаз: — Я пекарь. Как будто это могло ответить на вопрос Нила. — Так ты знаешь обо всех видах хлеба от Капитолия до 12? — Эндрю указал на него пальцем в молчаливом подтверждении. Нил задумался. — Какой твой любимый хлеб? —Ты серьезно пытаешься заманить меня в разговор о хлебе, только потому, что я пекарь? Нил смущенно ухмыльнулся. — О чем еще говорить? — Ни о чем. Нилу не нужно было видеть равнодушный взгляд, который Эндрю бросил на него прямо сейчас, чтобы понять, что он там. Он наплевал и решил сдаться, если Эндрю так не хочет. Он снова разложил свой спальный мешок, но на этот раз остался рядом с Эндрю. Тот лежал спиной к багажнику, а Нил устроил свое место прямо рядом с ним, так что его спина была повёрнута к Миньярду. Однако, когда он скользнул в мешок, он повернулся лицом к Эндрю. Было неудобно подставлять спину так открыто, но Нил также был уверен, что Эндрю предупредит его, если что-то случится позади него. — Что ты делаешь? — спросил Эндрю, некоторое время наблюдая за тем, как Нил смотрит на него. — Я жду, когда ты ляжешь. Тебе нужно поспать. — Оставь это, Джостен. — Не раньше, чем ты заснешь. Что-то ударило Нила по лицу. Маленький комок грязи. — Закрой рот сейчас, или следующим будет камень. Нил фыркнул. — Попробуй головой, она достаточно тяжёлая. Еще один комок земли ударил его по щеке. Со вздохом он отвернулся от Эндрю и уставился в темный лес. Он подумал о ровном дыхании Робин рядом с ним, о ее крошечных улыбках, которые она иногда носила, и о ее волнении, когда Нил мог научить ее чему-то новому, или наоборот. Когда он наконец заснул, ему приснилась Робин, все еще украшенная цветами, восседающая на высоком дереве. Никаких следов ее раны, никакой крови, только смеющаяся девушка. Когда Нил проснулся, он на мгновение удержался за мирное чувство сна. Но оно быстро ускользнуло, как только он попытался повернуться. Боль вспыхнула в правой стороне спины, где он упал вчера. Он не мог дышать несколько секунд и поспешно снова лег на левый бок. Он осторожно потрогал пальцами рёбра на спине и подавил всхлип. Это было нехорошо. Через несколько минут ему удалось сесть и не поморщиться. Он делал поверхностные вдохи, потому что нормальное дыхание было слишком болезненным. Глаза Нила метнулись вокруг и нашли Эндрю, все еще прислонившегося к дереву с ножом в руке, но спящего. Через несколько мучительных мгновений ему удалось встать и сделать несколько шагов. Это было невероятно больно, но его подвижность была ограничена не самой травмой, а болью. Он подумал о рюкзаках Робин и Леверетт, которые они взяли вчера. Может, в одном из них было что-то полезное. Тихо, чтобы не разбудить Эндрю, Нил подкрался к дереву и Эндрю, который разложил рюкзаки рядом с собой. Он успел только схватить рюкзак Леверетт, как его внезапно ударили кулаком в живот, и он согнулся пополам от боли и удивления. — Какого хрена ты делаешь? — сказал Эндрю, но Нил не мог ответить. Он опустился на колени, держась за живот и желая немедленной смерти. Однако ему удалось удержать содержимое желудка. — Я – рюкзак, — выдохнул он через несколько секунд. Он все еще держал его. Эндрю присел рядом с ним и вырвал рюкзак из мертвой хватки Нила. — Не подкрадывайся ко мне, — сказал он Нилу, высыпая содержимое рюкзака на землю. — Что ты ищешь? Глаза Нила скользнули по нескольким ножам, двум запасным наконечникам копий, фонарику, небольшому кожаному мешочку, полной бутылке воды, пачке сушеных продуктов и аптечке. Нил указал на аптечку, и Эндрю взял ее, слегка нахмурившись. — Ты знал, что тебе понадобится аптечка, еще до того, как я тебя ударил? Ты что, идиот? Боль от удара Эндрю постепенно утихала, но от этого его ребра болели еще сильнее. — Нет, — сказал он сквозь стиснутые зубы и сделал движение, чтобы достать аптечку, но Эндрю оставил ее болтаться вне досягаемости Нила и наблюдал, как тот борется со скучающим выражением лица. — Говори. Нил посмотрел на него и решил, что оно того не стоит. Он пережил и более сильную боль, и ему не нужна была такая ерунда перед завтраком. — Забудь, — сказал он и встал. — Я в порядке. Его ребра протестовали, снова накатывая боль, но на самом деле это было ничто против огнестрельного ранения или даже ожога на щеке, который все еще беспокоил его. — Я уверен, что ты прав, — насмешливо сказал Эндрю, следуя за ним. Нил хотел послать его к черту, когда Эндрю ткнул пальцем в пятно на спине Нила, и тот чуть не упал от этого. — Иди на хуй, — простонал он и вынужден был опереться на ствол дерева. Эндрю, как всегда, казался не впечатленным. Он обошел Нила, чтобы они могли смотреть друг на друга. — Заткнись и покажи мне. Он хотел, чтобы Нил поднял рубашку и позволил ему взглянуть. Глаза Нила расширились. — Нет, — сказал он, придавая лицу нейтральное выражение. — Все в порядке. Я в порядке. — Грёбаная снежинка может убить тебя прямо сейчас, если она упадет тебе на спину. Не будь таким жалким. Он не ошибался, и Нил это знал. Глупый взрыв действительно принес больше вреда, чем пользы, если оглядываться назад. Но он все равно не снимет рубашку. Даже если бы он истекал кровью прямо сейчас, он не хотел, чтобы кто-то это увидел. Поэтому Нил сделал следующее лучшее, что он сделал, он снял куртку и засунул одну руку Эндрю под подол своей рубашки. Он прижал ладонь Эндрю к уродливому шраму на животе. Взгляд Эндрю опустился на рубашку Нила, словно он мог видеть изуродованную кожу Нила сквозь темный хлопок. — Просто почувствуй это, — сказал Нил. Пальцы Эндрю дернулись на его коже. Нил не мог сказать Эндрю, почему он не поднимет рубашку, даже если от этого зависела его жизнь. Но он был уверен, что Эндрю поймет и, возможно, поможет ему более тонким способом. Эндрю высвободился и сложил руки на груди. — Повернись. Нил придержал переднюю часть рубашки, чтобы камеры не увидели то, что находится под ней, пока Эндрю осматривал его нетронутую шрамами спину. Каждое прикосновение причиняло адскую боль, и через несколько минут Эндрю сообщил ему о своем результате. — У тебя, скорее всего, ушибы ребер, но ничего не сломано. Мы мало что можем сделать, может, нам стоит найти ручей, чтобы ты мог охладиться. — Он порылся в аптечке и вытащил маленькую пластиковую бутылочку с таблетками. — Вот, прими немного этого. Обезболивающие, не очень сильные, но лучше, чем ничего. Нил проглотил две таблетки всухую, затем они начали готовить завтрак. Поскольку им обоим было уже все равно, они развели костер и поджарили на нем птицу, которую Нил убил вчера. Сегодня им пришлось еще поохотиться и собрать кое-какие вещи. В рюкзаке Робин не было ничего, кроме ее почти пустой бутылки с водой, горсти орехов и корней, кусочка кролика и ее ножа. Эндрю поднял его и тупо посмотрел на него. У нее не было возможности достать его под сеткой. Может, если бы она носила его на поясе, все могло бы быть иначе. Но нет, это была не вина Робин. Они доели хлеб из Дистрикта-11 с последним куском кролика Робин и упаковали всё остальное на потом. После быстрых раздумий они решили закопать ножи и наконечники копий Леверетт, потому что ни один из них не был полезен или не имел места для них. После этого они решили придерживаться плана путешествия вдоль ручья и, возможно, найти безопасное укрытие, а также возможность для Нила охладить свои ребра. Обезболивающие помогли, но только временно, и, вероятно, было нехорошо так много двигаться с такой травмой. Вчера это определенно не было так больно. — Сначала станет хуже, потом станет лучше, — сказал ему Эндрю. — Но я думаю, ты и так это знаешь. Намек на его шрамы был кристально ясным. Нил обнаружил, что на арене он действительно начинает бредить, и следующим делом он расскажет Эндрю все о своем отце и о том, кто он такой. Во время прогулки они наткнулись на небольшое поле лесной клубники недалеко от ручья. Воздух был наполнен её запахом, и они собрали почти всё, время от времени съедая одну или две штуки. — Ты можешь испечь клубничный торт? — спросил Нил, когда они продолжили путь, сумки и животы были полны клубники. Эндрю смыл её сок с рук в ручье. — Я делаю его летом. — Полагаю, это единственный торт, который мне нравится. Ну, в детстве я в основном ел клубнику и основу. Он не ел клубничный торт годами и не знал, почему вдруг подумал об этом. — Да, ты выглядишь как человек, который не знает, что такое вкусно, — сказал Эндрю. Нил забыл, какой он на самом деле сладкоежка. Нил, размахивая руками, встал перед Эндрю, склонив голову набок и нагло улыбаясь. — Так какой твой любимый торт? Мне угадывать? Эндрю проигнорировал его и прошел мимо Нила, что нисколько его не обескуражило. Он последовал за Эндрю и пристально оглядел его с ног до головы. — Тебе может понравиться яблочный пирог... но нет. Это шоколадный, верно? Взгляд Эндрю был достаточным ответом, и Нил не мог не рассмеяться вслух. Он, вероятно, шокировал их обоих, в следующую секунду он зажал рот обеими руками. — Если хочешь, чтобы нас нашли Карьеристы, просто возвращайся к озеру и покончим с этим, — невозмутимо сказал Эндрю. Нил прикусил губу. — Извини. — Не начинай извиняться сейчас, я уже привык к твоей глупости. День был жарче обычного, и вскоре Нил выскользнул из обуви и пошел по воде, пока они шли вниз по течению. Вода была приятно прохладной, но обезболивающие слишком быстро выходили из строя, и из-за спины ему было трудно дышать. Он не хотел просить Эндрю дать ему еще одну дозу, а Эндрю не предлагал. Пока он мог ходить, ему нужно было как-то справляться. Ручей начал изгибаться влево в ту часть леса, которая была новой для них обоих. Грязные берега, покрытые спутанными водными растениями, вели к большим камням, которые увеличивались в размерах, пока Нил не начал чувствовать себя в ловушке. Теперь было бы нелегко выбраться из ручья. Отбиваться от Гориллы или других трибутов, пока они карабкались по каменистой местности, было бы опасно, если не невозможно. Но Эндрю заметил почти невидимый вход в пещеру между двумя камнями, скрытый за камнем и толстыми лианами. С такой близкой водой это было идеальное место для укрытия. Эндрю легко перелезал через мокрые камни; Нил не думал, что он может быть таким проворным. Между тем, Нилу было трудно даже делать один шаг за другим. Он принял обезболивающие этим утром, и теперь, ранним вечером, в его организме почти ничего не осталось. Когда он наблюдал, как Эндрю спускается в пещеру, он знал, что для него это будет невозможно. Он ненавидел это, он ненавидел быть таким беспомощным. Его мать уже кричала на него, называя его мягким и избалованным. И, возможно, это было правдой. Возможно, он стал мягким за последний год. — Дай мне свою руку, — сказал Эндрю. Он встал на выступ скалы и посмотрел на Нила. Нил посмотрел на него сверху вниз. Это будет очень больно, но Эндрю протянул руку и нетерпеливо махнул ею. — Давай, у меня не так много времени. Закусив губу, Нил медленно сел и медленно перелез через край скалы, пока Эндрю не смог коснуться его ног. Если Эндрю не поймает его сейчас, Нил легко сломает шею. Возможно, таков был план Эндрю с самого начала. Он не мог убить Нила, это не понравилось бы его спонсорам, которые все еще верят в это партнерство, или что они хотели бы видеть. Так почему бы не сделать это несчастным случаем? Трагично, но это, безусловно, принесет Эндрю несколько очков жалости. — Если ты будешь слишком много думать, ты повредишь свою симпатичную головку, — категорически сказал Эндрю. Нил стиснул челюсти. Как бы то ни было. Ему было слишком больно, чтобы тащиться обратно в лес, и в его нынешнем положении его можно было легко заметить. — Я иду, — сказал он и сполз вниз, пока не почувствовал, как рука Эндрю схватила его за талию, помня, что нельзя касаться его ушибленных ребер, и помогая ему спуститься. Нил тяжело дышал, у него кружилась голова от боли, и от пота его волосы прилипли ко лбу. Но между влажными камнями было уже намного прохладнее, чем в лесу или даже на камнях над ним. Эндрю срезал несколько лоз у входа, и они оказались в довольно большой пещере. Днем было прохладно, приятно, но ночью становилось очень холодно. — Подожди здесь, — приказал Эндрю Нилу, и у Нила не осталось другого выбора, кроме как подчиниться. Он не мог снова подняться по скалам, по крайней мере сейчас. Эндрю вернулся через несколько минут, держа в руках полные руки сосновых иголок. Он покрыл пол несколькими слоями и сказал Нилу развернуть на нем свой спальный мешок. Он проделал этот путь во второй раз и соорудил собственную кровать, подальше от Нила, у стены пещеры. После удара в живот этим утром Нил не стал сомневаться. Солнце все еще светило снаружи, поэтому они приготовили ужин у входа в пещеру во время последних лучей дня. Он состоял из клубники, некоторых орехов Робин и половины птицы. Это была тихая трапеза, как это часто бывало между ними, а потом они просто сидели и наблюдали, как тени становятся больше. С чувством тоски в животе Нил подтянул ноги к телу и поджал колени под подбородок. Он избегал думать о нескольких вещах с тех пор, как вышел на арену, и особенно с тех пор, как снова встретил Эндрю, а в какой-то степени и Робин. Теперь, когда Робин была мертва, мысль пыталась пробиться на поверхность так часто в течение последних нескольких часов. В конце концов, Нил не мог больше сдерживаться и сказал: — Эндрю. — Он подождал, пока другой обратит на себя внимание, прежде чем продолжить. Эндрю поднял глаза от того места, где он выкладывал все свои ножи; у него было еще несколько, не только те, что были под нарукавниками. Нил слегка наклонил голову, так что его правая щека лежала на коленях, и спросил: — Когда, по-твоему, нам следует расстаться? Эндрю только уставился на него, но Нил уже знал, что это был его способ попросить о разъяснениях. — Нас осталось всего шестеро, и ты знаешь, что победить может только один. И я не хочу тебя убивать, — сказал Нил. — Ты предполагаешь, что я не хочу тебя убивать. — Ты хочешь? Нил начал рисовать крошечные круги на своих голенях, не уверенный, что именно он хотел услышать от Эндрю в этот момент. — Девяносто процентов времени один только твой вид заставляет меня хотеть совершить убийство, — небрежно сказал Эндрю. — А как насчет остальных десяти? Эндрю проигнорировал это. — Если хочешь уйти, уходи. Но шесть означает, что рядом со мной все еще четыре человека, которые хотят избавиться от тебя. И не все могут быть так добры, чтобы даровать тебе быструю смерть. Нил наклонил голову вбок, чтобы скрыть улыбку облегчения, которая не переставала расползаться по его губам. Было глупо, глупо чувствовать облегчение от слов Эндрю. Это ничего не меняло, один из них умрет в ближайшем будущем. Но все же, если это будет Нил, он не умрет в одиночестве. Вскоре Нил скользнул в тепло своего спального мешка и стал жевать листья мяты, чтобы отвлечься от боли, которая вспыхивала с каждым его вдохом. Он примет еще одну таблетку перед тем, как действительно лечь спать, но он еще недостаточно устал для этого. Когда заиграл гимн, он попытался выглянуть из пещеры на небо. Судя по всему, день прошел без происшествий, никаких фотографий не было показано. Нил задавался вопросом, сколько времени они протянут, прежде чем следующая катастрофа снова сведет их вместе. Если это произойдет сегодня вечером, ему лучше сначала поспать. Он оставил спальный мешок и подошел к Эндрю. Он подождал, пока гимн прекратится, чтобы попросить еще обезболивающее, когда внезапно заиграли трубы. Они оба посмотрели друг на друга, прежде чем повернуться лицом к входу в пещеру. Эндрю повернул к нему правое ухо, и они ждали объявления. По большей части, единственным сообщением, которое трибуты получали извне арены, было ночное число погибших. Но иногда раздавались трубы, за которыми следовало объявление. Обычно это был призыв на пир. Когда еды было мало, организаторы игры приглашали игроков на банкет, в известное всем место, например, у Рога изобилия, чтобы побудить их собраться и сражаться. Иногда устраивался пир, а иногда не было ничего, кроме буханки черствого хлеба, за которую могли бы побороться трибуты. Нил не ходил за едой, но это могло быть идеальным моментом, чтобы вывести из игры нескольких участников. Голос диктора прогремел сверху, поздравляя шестерых оставшихся трибутов. Но он не приглашал их на пир. Скорее, он сказал что-то очень запутанное. В играх произошли изменения правил. Изменения правил, как будто изначально были какие-то правила, кроме шестидесятисекундного обратного отсчета и негласного правила не есть друг друга, после определенного инцидента несколько лет назад. Согласно новому правилу, оба трибута из одного района объявлялись победителями, если они были последними двумя выжившими. Диктор сделал паузу, как будто знал, что они не поняли, и повторил изменение еще раз. Новость дошла до сознания. В этом году могли победить два трибута. Если бы они были из одного округа. Оба могли бы выжить. Нил посмотрел на Эндрю, который уже смотрел на него. Они оба могли бы выжить. Изменение было сделано так очевидно ради них; это заставило Нила, после первоначального недоверия, сразу заподозрить неладное. Они были единственной парой округа, оставшейся на Играх. Остальные четверо теперь были предоставлены сами себе, и это давало им обоим огромное преимущество. Ну, они бы в любом случае работали вместе, но теперь они оба могли бы выжить. — Я... — начал Нил, но остановился. Он не знал, что сказать. К счастью, у Эндрю не было такой проблемы. — Я не буду тащить твою жалкую задницу до самого финиша. Нил высунул кончик языка и ответил: — Я думал, ты все равно хочешь моей смерти. В пещере теперь было так темно, что они больше не могли видеть друг друга, только темные силуэты. Но взгляд Эндрю был очевиден. Той ночью Нил уснул, чувствуя себя легче, чем когда-либо. После вчерашнего дня, после смерти Робин, он чувствовал это постоянное грызущее чувство в груди. Оно ослабло после разговора с Эндрю, зная, что они еще немного побудут вместе. А теперь оно полностью исчезло. Теперь у них был реальный шанс. Между ними и победой было всего четыре человека. Всего четыре человека нужно было убить, чтобы вернуться в Капитолий, а оттуда – в Дистрикт-12. Нил мог жить. Он мог жить. И его отец, скорее всего, уже знал, где он. Что он жив, и если он выберется с арены, его будет ждать отец. Отец, о котором Нил рассказал Эндрю. Но какое значение имело то, что знал Эндрю, когда его отец все равно ехал за ним? Был только один способ отправиться в бега после арены, и это было нужно как можно дальше от Эндрю и Дистрикта-12 – при условии, что они победят. Той ночью Нил спал беспокойно. Его сны были полны надежд и насилия. После завтрака они решили остаться в этом районе на день. Они будут охотиться и собирать припасы; Нил сможет дать отдохнуть своим ребрам. А на следующий день они начнут охотиться на остальных. Самой большой проблемой будут Горилла и Амаль. Девочку из 5-го, возможно, будет трудно поймать, но Нил знал, как найти бегуна, знал все их маленькие трюки. С девушкой с волосами цвета воронова крыла из 1-го округа они с Эндрю, вероятно, справятся. Она хорошо обращалась с ножами и была довольно быстрой, но и Нил тоже, и Эндрю тоже. В то время как Горилла был опасен, с ним нужно было быть осторожными. И Амаль, мальчик из округа Робин. Нил ни разу не видел его на арене, и Эндрю тоже. Невозможно было сказать, на что он способен, но его десятка в тренировочном балле указывала на то, что он был не просто приятным человеком, который обводил публику вокруг пальца. Они собрались, и Эндрю помог Нилу снова подняться на скалы. Он чувствовал себя немного лучше, чем вчера, и обезболивающие действительно помогали. Они только начали спускаться по реке, как знакомый писк спонсорского парашюта заставил их остановиться. Он приземлился прямо перед ногами Эндрю, к нему был прикреплен контейнер размером с чашу и записка. Эндрю поднял его и прочитал записку, прежде чем Нил успел до него дотянуться. Нил был всего в вытянутой руке от Эндрю, когда он внезапно напрягся, и контейнер вместе с парашютом врезался в камень. Нил моргнул, сбитый с толку тем, что только что произошло. Эндрю стоял неподвижно, как статуя, даже его грудь не двигалась для дыхания, а взгляд был отстраненным. Нилу хватило одного взгляда, чтобы понять, что Эндрю сейчас далеко. — Эндрю, — осторожно начал он, медленно приближаясь, словно перед ним дикое животное. Он сделал всего один шаг, прежде чем голос Эндрю прорезал его насквозь, ледяной и неприступный.  — Не надо. И Нил остановился. Он взглянул на контейнер, который разбился от удара о каменную стену. Печенье вываливалось, теперь медленно пропитываясь водой из реки. Поэтому Нил вместо этого пошел к ним, может, он мог бы спасти немного. Эндрю все-таки любил сладости. Но Эндрю снова остановил его.  — Не трогай их. Мы идем. И вот он снова пошел. Смятая записка выпала из его руки. Он либо не заметил, либо не обратил на это внимания. Нерешительно Нил последовал за ним. Но любопытство снова взяло верх, и он быстро поднял записку, чтобы прочитать ее. «С наилучшими пожеланиями от Дрейка для тебя и твоего парня» — В Эта история с парнем действительно надоела, но если они изменили правила, может быть, чтобы успокоить публику, он не стал бы жаловаться. Эндрю наверняка знал об этом, так почему же он так истерил только сейчас? Нил нахмурился. Кто такой Дрейк? Кто-то, кого Эндрю, по-видимому, знал, и, судя по всему, не особо любил. И уж точно не хотел об этом говорить. Нил закусил губу и разорвал записку на мелкие кусочки, чтобы их смыло течением. Затем он пнул печенье под камень, чтобы оно никому не попалось на глаза, и побежал за Эндрю, который был почти на опушке леса. Сказать, что настроение было напряженным, было бы полным преуменьшением. Эндрю функционировал; он собирал ягоды и тщательно осматривал их, прежде чем положить в рюкзак. Он помогал охотиться, даже сумел убить одну из маленьких "индеек" и нашел съедобные орехи и корни. Но между ним и Нилом была непреодолимая дистанция. Нил не осмеливался подходить слишком близко, не потому, что боялся, что Эндрю может наброситься, а потому, что Эндрю недвусмысленно дал понять, что не хочет, чтобы его трогали или с ним разговаривали. Напряжение отвлекло Нила до такой степени, что он не осознавал, как далеко они уже ушли. Они были, может быть, в часе езды от своей пещеры, но бродили по лесу гораздо дольше. Уже перевалило за полдень, их сумки были до краев наполнены припасами. — Нам пора возвращаться, — сказал он. Это были первые слова между ними за несколько часов. Эндрю не отреагировал, он просто продолжал идти. — Эндрю! — позвал Нил. Теперь они находились на незнакомой местности, трава здесь была почти такой же высокой, как Эндрю, а земля была грязной. Там могло скрываться все, что угодно, от голодных животных до ловушек, которые расставили организаторы игры, чтобы дани не уходили слишком далеко от тропы. Змеи тоже были возможны. Нил схватил палку и ударил ею по траве, следуя за Эндрю дальше, одновременно крича его имя. Медленно он терял терпение. Наконец, он догнал Эндрю.  — Прекрати эту ерунду, нам нужно вернуться! Эндрю остановился, на секунду его глаза потемнели и стали отстраненными, прежде чем он наклонил голову и сказал:  — Мне ничего не нужно делать, Нил. — Нет, но мы уже слишком далеко от карты, вероятно. Если мы пойдем дальше, они что-нибудь нам пошлют.  Он действительно мог бы прожить без еще одного ада, обрушившегося на него. Эндрю, казалось, обдумывал это.  — Ты прочитал записку? — спросил он вдруг, и Нил был слишком озадачен, чтобы лгать. Вместо этого он просто сказал:  — Да. Эндрю щелкнул языком.  — Разве ты не знал? Любопытство сгубило кошку. — Да, и удовлетворение вернуло её. Несмотря на это, я кролик, помнишь? Эндрю ничего не сказал на это, но его пальцы слегка дернулись, и Нил не был уверен, был ли он удивлен или хотел ударить его. Так или иначе, они медленно вышли из болотистой поляны, на которую они зашли, и Нил уже надеялся, что они доберутся без каких-либо помех, когда услышал мягкий металлический звук, за которым последовал щелчок и тихое «Блять» Эндрю. Эндрю не закричал. Он зарычал, а затем зашипел. Нил на мгновение замер, наблюдая, как Эндрю медленно сел и начал тяжело дышать. Это была довольно маленькая ловушка, к счастью, не тяжелый медвежий капкан, но ее зубья все еще были острыми и в данный момент вгрызались в ногу Эндрю. Кровь медленно сочилась, окрашивая коричневые ботинки Эндрю в бордовый цвет. — Сними с меня эту штуку, — процедил Эндрю, сжав челюсти, а лоб покрылся потом. Он был белым как бумага от боли, которую он, должно быть, испытывал. Нил тут же вернулся к жизни. Он поковырял землю в поисках других ловушек своей палкой, затем встал на колени, чтобы осмотреть ловушку, которая захлопнулась чуть выше лодыжки Эндрю. — Ладно, — сказал Нил. — Ладно, я могу это сделать, я просто... — он уставился на несколько острых как бритва зубьев, которые в данный момент не пронзили кожу, кожу и плоть. Затем он покачал головой. — Подожди, я собираюсь ее открыть. Это была простая пружинная ловушка, только Создатель Игр ее усовершенствовал, добавив зубья. Нил встал, нависая над Эндрю. Он жестом показал Эндрю откинуться назад, чтобы тот мог наступить на пружины слева и справа от центральной чаши. Она открылась, и Эндрю смог вытащить ногу. — Прежде чем мы посмотрим, давай вернемся к ручью, — предложил Нил, уже уверенный, что им понадобится много воды.  Это было так же напрягающе, как и их жалкая хромота после взрыва. Эндрю опирался на Нила и был тяжелым, и тот чуть не упал под его тяжестью. Им потребовалось больше пятнадцати минут, чтобы выбраться из леса и добраться до ручья. Они все еще были в часе езды от своей пещеры, но, по крайней мере, камни давали хоть какое-то визуальное укрытие. У воды Нил помог Эндрю сесть. Он не издал ни звука, тяжелое дыхание было единственным признаком стресса, в котором сейчас находилось его тело. И, конечно, пепельная кожа и холодный пот. Нил сглотнул.  — Сейчас я сниму твой ботинок, хорошо? Эндрю только коротко кивнул. Поэтому Нил снял ботинок и носок как можно осторожнее. Зрелище, которое представилось ему, было... нехорошим. Но могло быть и хуже. Кость Эндрю не попала в ловушку. Нил не чувствовал, что что-то сломано или раздроблено, но открытые раны таили в себе определенный риск заражения. И они не переставали кровоточить. Опустив ногу в воду, Нил порылся в аптечке и достал немного марли, обезболивающих и несколько листьев Робин-следопыта. Но в ней не было ничего для дезинфекции. — Ладно, гм. Листья, я полагаю, вытягивают инфекцию, так что начну с них, — пробормотал он, больше себе, чем Эндрю, который был на грани потери сознания. — Возьми их, — он дал Эндрю обезболивающие. — И выпей что-нибудь. Он начал жевать листья и прижимать их к ноге Эндрю, затем обмотал ее чистой белой марлей. Так она выглядела намного лучше, но было сомнительно, что она могла бы содержать инфекцию. В таком виде вернуться в пещеру было невозможно. Эндрю упрямо пытался не заснуть, но ему это едва удавалось. Нил огляделся и обнаружил, что некоторые камни образовывали небольшие пещероподобные структуры. Он нацелился на одну примерно в двадцати метрах над ручьем. — Ладно, я отведу тебя туда, — сказал Нил и указал на то место, которое имел в виду. Эндрю последовал за его пальцем, его зрачки были настолько расширены, что глаза казались скорее черными, чем ореховыми. Но он кивнул. Когда Эндрю смог встать, Нил наполовину вел, наполовину нес его к пещере. На самом деле, он хотел бы поискать место получше, но это должно было сработать, потому что Эндрю не мог идти намного дальше. Нил покрыл пол слоем сосновых иголок, как это делал Эндрю раньше, и помог ему сесть. Больше ничего не оставалось, кроме как приготовить немного еды и заставить Эндрю засунуть ее в горло. Однако он отказался, и Нил не исключал возможности укусить его за палец, если он попытается еще раз. Раздраженный Нил откинулся назад и сам съел несколько ягод.  — Что мне сделать, чтобы ты что-нибудь съел?  Эндрю взглянул на него, затем медленно провел взглядом по туловищу Нила.  — Покажи мне их. Он чуть не подавился ягодой, которую только что положил себе в рот. Он начал кашлять, а затем пробормотал:  — Я... нет. Это... я не могу. — Не здесь, — сказал Эндрю. — Когда мы вернемся.  Назад. С арены. Вместе, как победители. Нил открыл рот, чтобы возразить, но слова замерли в горле. Теперь настала его очередь заботиться об Эндрю. Он спасал его не раз, в то время как Нил ничего не сделал, чтобы облегчить ему жизнь. Он действительно не любил быть чьим-то должником. — Хорошо, — наконец согласился он.  И Эндрю заставил себя проглотить горсть орехов и ягод, но больше не мог выдержать. День снова прошел без смертей. Нил надеялся, что другие трибуты развлекают публику, поэтому Создатели Игр не начнут натравливать на них бешеных животных или затапливать арену. Утром у Эндрю поднялась температура. Его губы были сухими, и Нил проверил щеку. Горячая, как угольная печь. Нил наблюдал, как Эндрю выпил почти всю литровую бутылку с водой. Затем он взял себя в руки и размотал ногу. Его сердце ушло в желудок. Стало хуже. Маленькие ранки от зубов воспалились, и из них сочился гной. Листья Робин, по-видимому, годились только для укусов, но не для ран на коже. Нил сглотнул.  — На самом деле все не так уж и плохо...  Он взял полную бутылку воды и начал мыть ногу. Кожа была ярко-красной, и без правильного лечения инфекция быстро распространилась бы и даже вызвала заражение крови. Нил никогда не лечил раны без дезинфицирующего средства, и сейчас он чувствовал себя растерянным. — Не смотри на меня так, лисёнок, — сказал Эндрю. Он горел под рукой Нила, и Нил начал жевать губу. — Я сейчас вернусь. Я просто схожу и принесу воды. Может, найду какие-нибудь листья... Я не знаю.  Он действительно не знал. Он видел маленьких детей, выздоравливающих после открытых укусов, но также и здоровых взрослых мужчин, умирающих от простого кашля. Если Ваймак хотел что-то отправить, сейчас было бы удобное время. Однако стоимость таких сильных противоинфекционных препаратов была бы огромной, и после мази от ожогов Нил не был так уверен, что они скоро получат помощь. Прошел день, Эндрю пил литр за литром, и Нил наблюдал, как ему становилось все жарче и жарче. Ногу снова перевязали, но кожа, не затронутая марлей, тоже покраснела. Звук труб напугал Нила. Эндрю даже не дернулся; он сидел у прохладного камня стены пещеры, не сфокусировав взгляд. Нил встал и пошел к выходу из пещеры, чтобы не пропустить ни слова. Отменят ли они сейчас свое предыдущее изменение правил? Или на этот раз это было приглашение на настоящий пир? Диктор действительно пригласил их на пир. Ну, они не были голодны, и Нил фактически равнодушно отмахнулся от его предложения, когда сказал:  — Подождите. Некоторые из вас, возможно, уже отказываются. Но это не обычный пир. Каждому из вас что-то нужно отчаянно. Нилу что-то нужно отчаянно. Что-то, что вылечит ногу Эндрю. — Каждый из вас найдет это что-то в рюкзаке, помеченное номером вашего округа, у Рога изобилия на рассвете. Подумайте хорошенько, прежде чем отказаться явиться. Для некоторых из вас это будет ваш последний шанс, — сказал диктор. Больше ничего не было, только его слова повисли в воздухе. Нил повернулся к Эндрю, который сейчас смотрел на него.  — Ты не пойдешь, — сказал он. На улице уже стемнело, поэтому у Нила оставалось еще пару часов на сон, прежде чем ему придется уйти. Он посмотрел на Эндрю так, будто тот сошел с ума.  — Конечно, я пойду.  — Нет.  Это было окончательно. Но не для Нила. — Почему? Почему я не должен идти?  У Нила не было причин не идти. Он не мог видеть выражение лица Эндрю, но когда он наконец что-то сказал, оно звучало напряженно.  — Потому что ты победишь. И ты не будешь рисковать ради такой глупости. Пусть другие поубивают друг друга. — Это может занять несколько дней, — горячо ответил Нил. — У тебя нет дней!  Инфекция только ухудшится, и без надлежащего лечения Эндрю, скорее всего, умрет от нее. Нил не хотел ни о чем думать, если у них обоих сейчас есть шанс победить. — Тогда продолжай без меня.  Он звучал скучно, как будто Нил был тугодумом и ему нужно было все рассказывать трижды. — Нет, — сказал Нил и скользнул в спальный мешок.  Он собирался поспать несколько часов, прежде чем уйти под покровом темноты. У него все еще были очки, и он хотел быть там на рассвете. Чем раньше он вылечит Эндрю, тем быстрее тот вернется. Теперь Эндрю на самом деле звучал немного сердито, когда он сказал:  — Ты не пойдешь. — Если это означает потерять тебя, то это все равно «нет», — небрежно ответил Нил. Минута молчания.  — Я тебя ненавижу. Каким-то образом Нил почувствовал, что только что выиграл спор.  — Я согласен, — сказал он и закрыл глаза. Нил проснулся среди ночи и отправился в путь. Он надел очки ночного видения и потратил полчаса на то, чтобы замаскировать вход в пещеру. Он оставил небольшое отверстие, чтобы пролезть внутрь или наружу, но пещеру теперь было невозможно обнаружить снаружи. Он собирался путешествовать налегке, а это означало, что он оставил спальный мешок и ненужную еду с Эндрю. Он либо умрет во время пира, либо вернется живым. Других вариантов не оставалось, он не бросит Эндрю вот так. — Никто не просил тебя об этом мученическом дерьме, — сказал Эндрю из темноты пещеры. Нил фыркнул. — По крайней мере, ты все еще можешь жаловаться. Увидимся через несколько часов. Он ушел со своим луком и девятью стрелами, ножом, который Эндрю вернул ему – почищенным, и ножом Робин. Мысль об убийстве кого-то с его помощью не была такой тошнотворной, как до смерти Леверетт. Он все еще предпочел бы лук, но в ближнем бою нож мог бы быть весьма полезен. И он ему понадобится. Нил был совершенно уверен в одном: по крайней мере, Горилла, девушка-ворона и Амаль будут рядом, когда начнется пир. Девушка из 5 не из тех, кто любит конфронтацию, поэтому она, вероятно, останется в стороне. Он двигался так быстро, как только мог. Очки были весьма примечательны, но спина снова беспокоила его. Теперь им пришлось разделить обезболивающие, поэтому Нил перед сном передал одну, но теперь он проглотил две. Для этого ему нужна была концентрация, и он не мог бороться с постоянной болью, пока ему приходилось соревноваться с Гориллой. Нил вернулся вверх по ручью и пошел той же тропой обратно к укрытию Робин у озера. По пути он не увидел никаких признаков другого трибута, никакого движения или даже дрожания ветки. Либо он пришел первым, либо остальные уже заняли свои позиции прошлой ночью. Прошло еще больше часа, прежде чем он заполз в подлесок и стал ждать, когда начнет течь кровь. Он подумал о своей матери, о том, что бы она сделала на его месте. Конечно, она убила бы Эндрю в ту же секунду, как увидела его. Но сейчас его мыслями командовала не его мать. Это Эндрю присматривал за ним, заключил союз, чтобы найти его. Убивал ради него. Самое меньшее, что мог сделать Нил, – это отплатить ему той же монетой. Небо стало серым, как туманное утро, и по-прежнему не было никаких признаков других трибутов. Это было неудивительно, на самом деле. Все отличились либо силой, либо смертоносностью, либо хитростью. Неужели они предполагали, задавался вопросом Нил, что с ним Эндрю? Никто даже не знал, что он ранен. Тем лучше, если они подумают, что он прикрывает его, когда Нил полезет за рюкзаком. Где это должно начаться? Арена достаточно посветлела, чтобы Нил снял очки. Он слышал пение утренних птиц. Разве не пора? На секунду Нил запаниковал, что он оказался не в том месте. Но нет, сказал диктор у Рога изобилия. И вот оно. И вот он здесь. Так где же пир? Как только первый луч солнца отразился от золотого Рога изобилия, на лугу произошло волнение. Земля перед устьем рога раскололась надвое, и на арену поднялся круглый стол с белоснежной тканью. На столе лежало пять рюкзаков, три больших черных с номерами 1, 2 и 11, средний зеленый с номером 5 и маленький оранжевый, на котором, должно быть, было написано 12. Издалека его было трудно разглядеть. Стол только что встал на место, когда из Рога изобилия выскочила фигура, схватила зеленый рюкзак и умчалась. Девушка из 5! Какая умная и рискованная идея, пока остальные топтались на лугу, оценивая ситуацию, у нее уже был свой дар. Она поймала их тоже, потому что никто не хотел за ней гоняться, не тогда, когда их собственные рюкзаки так уязвимо лежала на столе. Должно быть, она намеренно оставила другие вещи в покое, зная, что украсть одну без ее номера определенно привлечет преследователей. Нил закусил губу. Было ясно, что ему нужно было добраться до стола следующим. Любой, кто опередит его, мог легко схватить его рюкзак и уйти. Не колеблясь, он побежал к столу. Он почувствовал приближение опасности еще до того, как увидел ее. Первый нож просвистел справа от него, и он смог отразить его своим луком. Он повернулся, натянув тетиву, и послал стрелу прямо в сердце девушке-вороне. Она повернулась ровно настолько, чтобы избежать смертельного удара, но острие пронзило ее верхнюю часть левой руки. К сожалению, она метнула правой, но этого оказалось достаточно, чтобы замедлить ее на несколько мгновений, так как ей пришлось вытащить стрелу из руки, принимая во внимание тяжесть раны. Нил продолжал двигаться, автоматически направляя следующую стрелу, как ему показывала мать. Теперь он был за столом, пальцы сомкнулись над крошечным оранжевым рюкзаком. Его рука скользнула между лямками, и он дернул ее на руку. Он повернулся, чтобы снова выстрелить, когда второй нож попал ему в лоб. Он прорезал его над правой бровью, открыв рану, которая хлынула потоком по его лицу, ослепляя его глаза, наполняя его рот острым, металлическим привкусом его собственной крови. Нил отшатнулся назад, лук выпал из его рук. И затем девушка-ворона врезалась в него, сбив Нила на спину, прижав его плечи к земле своими коленями. Вот оно что, подумал он. Но девушка-ворона хотела насладиться моментом, чувствовала, что у нее есть время. Поэтому она все еще была в союзе с Гориллой, который, вероятно, был где-то поблизости, охраняя ее, ждал Амаля и Эндрю. — Где твой парень, красивый мальчик? — спросила она. Нил сразу понял, что она та девушка с игривым безумием, которая напомнила ему Лолу. Только она была просто глупой девчонкой, садисткой, но она понятия не имела, что такое настоящий ужас. И пока они разговаривали, Нил был жив. — Он сейчас там. Режет твоего приятеля-Гориллу, как глупую свинью, которой он и является, — прорычал он на нее и плюнул ей в лицо. Она всадила кулак ему в трахею, очень эффективно заглушив его голос. Да, спасибо, Кевин. Он прекрасно знал, что не должен был этого делать. Сейчас. Но ее голова моталась из стороны в сторону, и Нил на мгновение понял, что она, по крайней мере, считает, что он говорит правду. Поскольку Эндрю не появился, чтобы спасти его, она повернулась к нему. — Лжец, — сказала она с ухмылкой и расстегнула куртку. Она была увешана впечатляющим набором ножей. Она тщательно выбрала почти изящный на вид номер с жестоким изогнутым лезвием. — Я обещала Хокинсу, если он отдаст тебя мне, я устрою зрителям хорошее шоу. Теперь это, это был его отец на всем пути. Это была Лола, спрашивающая своего брата, как ей сегодня научить маленького младшего. Нила охватила паника, чистый и жестокий страх, и на мгновение он оказался не на лугу, а на арене в милях от Капитолия. Он лежал на полу гостиной в доме своего детства, и отец держал его, пока резал, резал и резал. Он начал вырываться; он хотел, чтобы она ушла от него, ушла! Но это было бесполезно, она была слишком тяжелой, а ее захват на нем слишком крепким. — Тебе очень идет, Красавчик. А теперь стой спокойно, мы тебя так или иначе убьем. Так же, как мы сделали с твоим жалким маленьким союзником... как ее звали? Робин? Ну, сначала Робин, потом ты, а потом мы выследим твоего парня. Как тебе такое? — спросила девушка-ворона. — Итак, с чего начнем? Нил больше не мог успокоить дыхание; он смотрел прямо в лицо своего отца. «С чего начнем, Младший?» Где-то в реальном мире девушка-ворона небрежно вытерла кровь с его раны рукавом своей куртки. Или это Лола, убирающая волосы со лба, говорила ему, что однажды он станет таким красивым мужчиной? Лола, а не девушка-ворона, на мгновение осмотрела его лицо, словно Нил был куском дерева, и она решала, какой именно узор на нем вырезать. — Я думаю... — почти промурлыкала она. «Думаю, я оставлю твое лицо в покое, Младший. Столько от твоего отца, что это будет пустой тратой красивого лица.» — Думаю, начнем с твоего рта. Нил затрясся, когда она дразняще провела по контуру его губ кончиком лезвия. — Да, я не думаю, что тебе больше пригодятся твои губы. Хочешь послать своему парню последний поцелуй? — спросила она. И Нил остановился. Он просто замер под девушкой. Его глаза снова сосредоточились на ее лице. Она совсем не была похожа на Лолу. Она была всего лишь девочкой, вероятно, моложе Нила. И поэтому он набрал полный рот крови и слюны и выплюнул ей в лицо. Снова. Она вспыхнула от ярости. — Ладно, тогда начнем. Нил улыбнулся ей, холодной и кровавой улыбкой, и сказал: — Попробуй, малышка. Он приготовился к агонии, которая обязательно последует. Но когда он почувствовал, как кончик открыл первый порез на его губах, какая-то огромная сила выдернула ее с его тела, и затем она закричала. Сначала Нил был слишком ошеломлен, слишком неспособен осознать, что только что произошло. Эндрю каким-то образом пришел ему на помощь? Создатели Игр послали какое-то дикое животное, чтобы добавить веселья? Но когда Нил поднялся на онемевших руках, он увидел, что это было совсем не то. Девушка-ворона висела в футе от земли, с прижавшимся мечом к её горлу. Амаль был высоким, он был где-то между Мэттом Бойдом и Жаном Моро, но он не был сложен как Горилла. Он не был безумно мускулистым, он был больше похож на бегуна. И все же он держал девушку-ворону как тряпичную куклу одной рукой, в то время как другой схватил рукоять огромного меча. Он перевернул девушку-ворону и бросил ее на землю. — Ты убила ее — спросил он ровным голосом, и каким-то образом это сделало его еще более устрашающим. Это был парень, который шутил с Кэти, очаровывая людей своей легкой улыбкой. И он также находился в списке последних шести трибутов. — Что ты сделала с маленькой девочкой? Он направил кончик лезвия к ее горлу, и девушка-ворона начала карабкаться назад на четвереньках, как обезумевшее насекомое, слишком потрясенная, чтобы даже позвать Гориллу. — Нет! Нет, это была не я! — Ты произнесла ее имя. Я слышал тебя. Ты убила ее? — Его черты были не пустыми, как у Эндрю, а каменной маской. Холодная злость. — Ты разрезала её также, как собиралась разрезать 12-го здесь? — Нет! Нет, я... Меч пронзил ее грудь, словно это было масло. Это выглядело так легко. Нил видел, что она уже покойница, хотя в ней все еще теплилась жизнь, по быстрому подъему и падению ее груди, по тихому стону, срывающемуся с ее губ. Амаль обернулся, и Нил мгновенно потянулся за ножом, висевшим у него на поясе. Но Амаль не напал на него, а лишь направил свой меч на Нила и сказал: — Только в этот раз, 12-ый. Только в этот раз я отпущу тебя. Ради маленькой девочки. Ты и я теперь квиты. Больше ничего не должен. Расскажи это своему мальчику, понял? Нил кивнул, потому что понял. О долге. О ненависти к этому. Он был должен Робин гораздо больше, даже после смерти она защитила его. — Эй! — внезапно разнесся по лугу голос Гориллы, и Нил увидел, как он бежит к ним. — Тебе лучше бежать, — сказал Амаль. Нилу не нужно было повторять дважды. Он перевернулся, и его ноги зарылись в мягкую траву и влажную землю, когда он убегал от Амаля, девушки-вороны и звука голоса Гориллы. Он врезался в деревья, неоднократно смахивая кровь, которая лилась ему в глаза, убегая, как дикое, раненое существо, которым он и был. Через несколько минут Нил услышал выстрел, и он понял, что девушка-ворона наконец умерла. Он не замедлил шаг, когда добрался до воды. Он нырнул прямо в воду, все еще не сняв сапоги, и побрел вниз по течению. Рукавом куртки Нил попытался остановить поток крови, но она впиталась за считанные минуты. Каким-то образом он добрался до пещеры. Он протиснулся между камнями и почувствовал облегчение, когда увидел Эндрю, все еще сидящего на своей кровати из сосновых иголок, шерстяное одеяло было накинуто на его плечи и он не спал. Эндрю ничего не сказал, когда Нил, спотыкаясь, подошел к нему, стаскивая оранжевый рюкзак со своей руки. Он разрезал застежку и вытащил простую черную коробку. Пальцы шарили, ему потребовалось несколько попыток, чтобы открыть её. Еще одна мазь, без записки, конечно. — Я собираюсь нанести это на твою ногу, — сказал Нил хриплым голосом. Эндрю все еще молча смотрел на него. Он не отстранился, когда Нил снял марлю и щедро нанес мазь на его рану. Нил смотрел на нее, пока не почувствовал, что у него кружится голова. Правая половина его лица была полностью залита кровью. Его рот, вероятно, тоже. — Нил, — сказал Эндрю. И Нил медленно повернул к нему голову. Он внезапно почувствовал себя очень уставшим. — Нил, иди сюда. Медленно, как в трансе, Нил подполз к Эндрю. Он остановился у плеча Миньярда, и последнее, что он почувствовал, были пальцы, скользящие по ране на лбу. Затем он провалился в сон без сновидений.