Школьные истории каких-то казахов (ШИКК))

И он убежал. Заблокировал, как будто выключил лампу, чтобы не видеть себя в её взгляде. Айзере была попыткой забыть. Но он снова сломал. Он не хотел быть причиной чужих слёз. Но стал ею дважды. --- Скорая. — Пульс есть, — закричал фельдшер. — Дайте кислород! — А она?.. — медсестра замерла, увидев Гулю рядом. — Поздно. Самоубийство. Таблетки. — Господи… Аслудина везли в реанимацию. В бессознательном теле пульсировала боль. Но в голове — только её глаза. Последний поцелуй. И молоток в её руках. --- Через 5 дней. Он открыл глаза. Всё белое. Голоса как сквозь вату. — Где она? — прохрипел он. Мать заплакала. Врачи переглянулись. — Она мертва, Аслудин. — Нет… нет… Он хотел закричать, но не мог. Боль в голове, в теле… и в сердце. Он вспоминал каждое её "я люблю", каждый вечер с ней. Почему он не остановил себя? Почему снова ушёл? --- Позже. На её могиле он сидел долго. В кармане — её последнее письмо. Он не плакал. Просто держал её шарф в руках и шептал: — Я разрушил тебя… а ты всё равно спасла меня. — Прости. Прости, что не понял раньше. И с того дня он больше не стал прежним. Каждый вечер он писал письма. Каждую неделю приносил цветы. И каждый день он говорил себе: "Я должен жить. Ради неё. Чтобы никто больше не страдал от моей слабости."