Проект

— Вы прекрасно знаете правила. Думаю, повторять их нет смысла, – с нажимом проговаривает Кемаль (Юнги очень любит форму «Кеми»). — Но, учитывая ваши характеры и чью-то любознательность – не закатывай глаза, Мин – попрошу придерживаться и иных правил. Моих. В кабинете, полном хаоса из-за разбросанных сведений, находится пятеро человек. Трое – Осколы. Кемаль, что всячески старается сберечь свою группу от небезопасности и криков со стороны собственного начальства. Тера, которую интересуют лишь наука и немного кофе. Микаэль, которого здесь вообще не должно было быть. И Намджун с Юнги. — Как ваш непосредственный начальник, – всё также твёрдо, но уже немного спокойнее, – я искренне не советую играться с властью Отца. Не забывайте истинное значение слова «инквизиция» и будьте осторожны. А теперь два главных правила, которых вы должны придерживаться в любом случае. Первое. Всегда докладывайте обо всём мне. Неважно, кого вы убили, кому проболтались, я здесь не лишь для управления, а и для вашей защиты. — То есть, расскажи кто-то план Отцу, обязательно рассказать об этом тебе? – Тера перебивает начальника, друга, и по совместительству брата. Отношения у них странные: без ссор, но и без взаимопонимания и любви. Не сказать, что её интересует моральная сторона их задания. Потому, если расскажет обо всём прошлому правителю и создателю Проекта, пусть и по чистой случайности, – Юнги не просто поверит, а и не удивится. — Да, Тер. Что угодно, но мне доложить. Ваша безопасность – важнейшая. Потому я сделаю всё, что смогу, дабы хоть как-то помочь. — А второе? Микаэль, заранее понимая всю серьезность, особо в разговоры, что уж говорить о спорах, не лезет. Для него главное сделать работу, и сделать её хорошо. С подобным характером ему с Терой должно быть тяжело, вот только всё обернулось по-иному. Ожидание вражды превратилось на удивление в дружбу и нежность. — Не привязывайтесь. Тишина. Оно и понятно – человеческие чувства вещь сложная, неоднозначная, потому контролировать её невозможно. Эмоции – да. Чувства – нет. — Дабы не произошло никаких казусов со стороны выполнения задания, – продолжает Кеми, – от всего сердца не советую вам привязываться. И я не о верхушке говорю. Даже к обычным. Осколам, обычным – неважно. Потом прощаться будет трудно. Если на правила Совета Юнги было плевать, то эти два кратких и понятных парень впитывал глубоко. Кемаль, как руководитель группы, им зла никогда не желал и всегда защищал перед Советом. Пред Министром смысла не было – благодаря тёплым и не совсем однозначным отношениям с Мином, тот не спешил ругать кого-либо из группы. Хотя роль играет также тот факт, что он вообще в дела Совета лезть не намерен. Кемалю доверяли все. Он не один раз доказывал, что заслуживает на уважение и готов на многое, если не на всё, ради семьи. А для него это была именно она. Он зачесывает пальцами темные волосы назад, и наблюдает за реакцией остальных. Юнги молчит и думает о вещах, которые, скорее всего, уже давным-давно отходят от темы; Намджун молча соглашается с правилами и смотрит на Юнги с некоторым стержнем во взгляде – готов уберечь его от невыполнения двух казалось бы простых правил. Тера незаинтересованно глядит в стену и ждёт, когда её отпустят, а Микаэль будто бы боится. Хотя для него не характерно. Если боится, значит, что-то чувствует. Интуиция редко когда его подводила. — Если вопросов нет, то попрошу вас зайти к господину Ганстону и Нейне. Они хотели кое-что объяснить, я в детали сильно не вникал. Потом отдыхайте, — взгляд становится более жёстким, но никто не реагирует. Знают, что эти эмоции не для и не из-за них. — Завтра вы станете жителями Старого мира. Намджун с Юнги уходили с приподнятым настроением. Нейну любили все, а дружеский дуэт – особенно. Она была супругой Шанса Ганстона и помогала мужу во всем, чем только могла. Её материнский взгляд и заботливые руки всегда дарили теплоту. — Мика, – обращается к члену группы Кемаль. — Руководитель? — Останься. Двери закрываются, и лишь тогда Микаэль может посмотреть в глаза Кемалю с вызовом – всегда так делал, когда боялся. Поймав весёлый, даже азартный взгляд начальника, отворачивается к стеклу, что покрывает стену кабинета. Немногим можно увидеть собственное отражение – светлые, почти что белые волосы и серые глаза. Многие его боялись из-за внешности. Ничего не выражающий взгляд в купе с серыми глазами казался холоднее, чем он есть. Не сказать, чтобы парня это расстраивало. Разве что чуть-чуть. — Чувствуешь что-то. — Да. — Не скажешь? — Кеми обходит стол, дабы подойти ближе к парню, и опирается об него поясницей. Несмотря на разницу в возрасте, младший Мика всё равно выше более, чем на голову. Семья Кемаля и Теры в целом отличалась низкорослостью. Многие считают это милым, пока это Тера. Для мужчины почти что тридцати пяти лет подобное в плюс не играет. Хотя Микаэль с подобным бы поспорил. — Ты... Раз чувствуешь что-то, скажи. Хотя бы как начальнику. Микаэль тушуется. Не любит, когда старший использует свою роль в их группе, чтобы что-то выведать. Юный, зелёный парень, он всё равно отчётливо чувствует, что должен сказать. Это висит как дамоклов меч, в форме обязанности. — У меня ощущение, что план провалится. Не в плане фатально. Будто, что-то помешает. Или кто-то. — Нервы? Микаэль смотрит зло. Старший использует власть, чтобы узнать информацию, которая может быть важной, а теперь говорит о нервах. Им, обычным людям, никогда Осколов не понять. Впрочем, злость приходиться быстро унять. Показаться слабым – последнее, чего хотел бы парень.

***

— Значит, Оскол? Двое девушек смотрят с интересом. Третья – спокойно. Случайная встреча в клубе заставила нарушить второе правило. Юнги понимал, почему из всех возможных наставлений, Кемаль выбрал именно это. Ведь дело даже не в том, что личные привязанности могут помешать заданию. Позже, когда Юнги должен будет вернуться и раскрыть правду, больно будет не только ему. Переживания за других, даже незнакомых людей, весьма подходящи Кеми. Но пусть он пока что останется неуслышанным. Приятная компания на вечер не изменит планов и не сделает Юнги важной для нескольких незнакомцев. По крайней мере, так он думал. У Намджуна на это были иные мысли, но чтобы «явечноправЮнги» его услышал? Разве что во снах. И то вряд ли. Потому, чтобы он не натворил бед, Ким плетется с ним в клуб "Старого мира". Очередной вечер, который совершенно не вяжется с их миром и планами. Зато позволяет отдохнуть с приятными людьми, которые имеют место стать близкими. Со своими недостатками, грехами. Но будто родные. Намджун правда старается не встречаться слишком часто с этими ребятами. Но не понимает, как каждый раз его планы оказываются испорчены. Потому остается лишь глупо шутить и вливаться в компанию.

***

— Ты встречался с Нейной? Кабинет, полный всяческих растений, названия которых Юнги и не вспомнит, встречает его с теплотой. Настолько часто он здесь бывает, что еще не ступивши за порог, чувствует запах дождя и освежающего холодного ветра. — Да. Просила передать «привет». Никола знал, что завтра группа отправится в старый ныне город, и с учётом важности задания, они с парнем увидятся ещё не скоро. Потому ни Министр, ни Совет не удивились тому, что тот взял выходной. Пусть на вечер, но всё же. — Хорошо. Никола простой. Настолько, что рядом с ним не чувствуешь унижения, недостатков, не пытаешься казаться лучше. С самой первой их встречи, когда тринадцатилетний Юнги познакомился почти что с совершеннолетним сыном Министра, они находили общий язык и держались на равных. Никола никогда не позволял ему испытывать себя ничтожнее, и пытался быть равным ему настолько, насколько это вообще возможно. Не считая моментов, связанных со Фрацновой. Длинные, немного загорелые ладони тянутся к волосам Мина, стараясь запомнить ощущение при прикосновении. Забывшись, Юнги прикрывает глаза и уже готов бежать отказываться от всего дела, лишь бы продолжать находиться в руках парня, который может перекрыть ему жизнь одним лишь приказом. Невольно Юнги думает, что с невластными, обычными парнями ему не особо везёт. Хотя, даже пытаться найти того самого обычного желания нет. Потому почти сразу после отвлеченности Юнги от собственных мыслей, которые бросаются из крайности в крайность, Никола подхватывает его и садит на стол. Большой, сделанный из натурального дерева, он полюбился им почти сразу. Потому возражать нечему. Медленно и завораживающе, белая футболка тянется вверх. Юнги не видит смысла спасаться. Никола — не Министр, не священник, потому имеет полное право делать ошибки. Особенно, если это Юнги. На шее вновь появляются яркие, багровые пятна, которые придется прятать. Но это потом. А сейчас его ладонь нежно проводит с груди до пупка Юнги, после спускаясь ещё ниже, едва касаясь кожи. Язык мягко лижет сосок, который мгновенно твердеет. Они даже не идут в спальню – знают, что имеют всю ночь в запасе, и потому наслаждаются так, как сейчас могут. Носки ног тянутся вверх, пятки требовательно сжимают поясницу, пока Никола сладко, не задавая сильный темп, двигается. Он кладёт одну руку на бедро парня и молится, чтобы с Юнги ничего не произошло, и он вернулся домой, к нему. Перед тем, как Юнги тяжело выдыхает, он слышит просьбу вернуться. Мокрые, не до конца раздетые, они собираются в спальню, дабы отдохнуть и продолжить то, что начали. Никола легко поднимает Юнги, выходя из кабинета, одновременно с тем открывая под более ярким освещение шрамы, что держит в себе тело молодого мужчины. В спальне Никола просит развернуться, держит пальцами его подбородок и с наслаждением входит сзади. Пальцами ощупывает язык, щеки с внутренней стороны, и молчаливо приказывает. Юнги обсасывает их так, будто вместо них член, и одновременно с этим толкается назад. Вводя полные в слюне пальцы и не выходя из него, Никола заставляет Юнги вновь испытать любимое чувство наслаждения. Ощущение наполненности достигает максимума, и Юнги кончает второй раз. Он помнит о просьбе. Юнги – не лгун. Потому обещает вернуться, не упоминая вторую часть предложения.