isn’t that fate?

В душной комнате на самом верхнем этаже здания, где потолок состоял лишь из стекла, солнце беспощадно проникало внутрь, словно прожигая кожу. По крайней мере, именно так чувствовал себя мальчик, уже второй час сидящий над строками к песне, дедлайн которой приближался, как поезд без тормозов. Лето в Сеуле в этом году выдалось на редкость знойным. Единственным желанием было — оказаться ближе к воде. К морю. Тишину нарушил звук открывающейся двери. Мальчик с кроличьей внешностью сначала осторожно просунул голову внутрь и огляделся, проверяя, есть ли кто-то в помещении. Убедившись, что никого нет, он зашёл и тихо закрыл за собой дверь. Он не сразу заметил другого мальчика, сидящего в углу комнаты у большого дивана. Тот был в наушниках, что-то напевал себе под нос, постукивая костяшками пальцев в такт и время от времени зачёркивая написанное в блокноте. Он был настолько сосредоточен, что не заметил появления другого. Застыв на месте, вошедший не знал, что делать: подойти или уйти, пока его не заметили. Тем временем сидящий мальчик оторвался от текста, раздражённо выдохнул: — Чёрт, — пробормотал он и провёл рукой по густым чёрным волосам, взъерошив их с досады. «Как мило», — подумал наблюдатель, не сводя с него взгляда. Солнечный луч попадал тому прямо в лицо, из-за чего лоб был нахмурен. Длинные черные ресницы подрагивали каждый раз, когда он склонялся над блокнотом, выводя новую строчку. Взгляд наблюдающего скользнул по родинкам на щеке, затем остановился на ямочке, проступившей, когда тот поджал губы, а потом — на самих губах. Они были полными, красивыми, цвета алой розы. Из этого молчаливого гипноза его вырвал резкий жест: мальчик с раздражением скомкал лист бумаги и бросил его в сторону двери — что-то пошло не так. Испуганный, будто его поймали на месте преступления, наблюдатель резко развернулся и выскочил из комнаты, не до конца прикрыв за собой дверь. Сидевший поднял голову. Но увидел лишь мелькнувшую спину — лица он так и не разглядел.