Дело объявляется открытым.

Звон будильника моментально вывел Се Ляля из сна. Он поворочался, прежде чем со вздохом встать и выключить того. После он невидящим взглядом уставился в телефон, где на главном экране большими цифрами высвечивалось «04:55». Опаздывает. Надо быстрей на вокзал, а он даже вещи не собрал… Ну вот, вечно всё идёт наперекосяк. На часах стукнуло «05:11», когда Се Лянь наконец собрался, умылся и привел себя в приемлемый вид. Папка с делом была успешно найдена, мозги, вроде бы, не забыты дома. Поэтому он подхватил папку под мышку, взял чемодан в другую руку и благополучно вышел из дома. Снег с дождем вперемешку хлестал по щекам, зябкий промозглый ветер забирался под пальто и холодил кости. Зима - так зима… на вокзале он еле-еле успел на свой поезд, оставалось буквально считанные минуты до отправления. «05:53». Се Лянь очень быстрым шагом шел по перрону к нужному вагону. Недавно идеально белые брюки теперь были забрызганы грязью, что царила на улице. Мокрый снег все еще продолжал идти, буквально застилая собой всё небо. Погода явно взбунтовалась под конец января. «05:58». Оказалось, что едет Се Лянь в плацкарте, в последнем вагоне, и идти до него было донельзя далеко. ,, ладно, сегодня без кофе… ’’ - подумал он, чувствуя ноющую пустоту в желудке после вчерашней…немного подгоревшей картошки. Впереди замаячил последний вагон, и он едва не спустился на бег. Проводница, что стояла около входа в поезд, уже заходила обратно, как её окликнул запыхавшийся в край Се Лянь: — подождите! Меня забыли! — мы уже не принимаем пассажиров, молодой человек. - высокомерно хмыкнула девушка. Се Лянь аж удивился. Что за раздутое до размеров кита эго? — У меня есть билет и паспорт. Вы по закону обязаны меня впустить. - твердо сказал Се Лянь. М-да, отличительная черта всех юристов - употреблять эту фразу «по закону обязаны». Кажется, это появилось сразу после окончания юридического колледжа… — да кто вам такое сказал, мужчина? Вы опоздали, еще и препираетесь, - фыркнула проводница, выхватив из его протянутой руки билет и паспорт. Вскоре она хмуро их осмотрела, а затем подняла на него глаза и злорадно хмыкнула. - у вас фамилии различаются в билете и в паспорте. Ну, Иван Николаевич как всегда. Спасибо хоть, что не Селянович. — и что там? - вздохнул Се Лянь, сжимая ручку чемодана. — в паспорте Се Лянь, а в билете Сё Лянь. После этих слов у самого виновника торжества чуть глаз не задергался. Но он успокаивал себя тем, что, по крайней мере, наличие или отсутствие точек над «ё» еще можно оправдать, и хорошо, что Иван Николаевич не написал в графу «фамилия» что нибудь вроде Селянь, или Сёлянь, раз уж на то пошло. — послушайте, ну опечатка, не критично же, - вздохнул Се Лянь, глядя на проводницу. Видимо, той стало жаль его, так что она хмыкнула и молча отдала ему паспорт. Се Лянь наконец зашел в поезд с мороза, и пошел искать свою полку. И, найдя её, он положил чемодан в стороны, лег набок и достал телефон. Сообщение от Ивана Николаевича… ,, Здравствуйте, Селянович. Вот номер вашего клиента. Он просил написать, как только ознакомитесь с материалами дела. ’’ В конце прилагался номер телефона, который, по-видимому, и принадлежал человеку, за имя которого Се Ляню предстоит выступать. Что ж, с материалами дела он был и так прекрасно знаком, так что сразу нажал на номер и открыл переписку. На аватарке у его клиента стоял мужчина примерно его же возраста, с черной повязкой на глазу, в багряно-красном пальто и с черными, как смоль, волосами. Надо сказать, этот образ даже приглянулся Се Ляню, но он не отмахнулся от мыслей и принялся строчить сообщение: ,, здравствуйте! Я Се Лянь, представитель истца. С материалами дела ознакомлен. Можете подсказать, как я могу Вас называть? ’’ Ответ пришел практически моментально, так, что Се Лянь аж удивился: ,, здравствуйте. Хуа Чэн. ’’ Кажется, собеседник не был настроен на диалог, да и казался… немногословным. Впрочем, и ладно. Рабочие вопросы они в любом случае решат уже на месте. вскоре он уже сидел на нижней полке, попивая горький чай из стакана, держась за ручку фирменного железного стакана. Пассажир, что сидел рядом с ним, считал своим долгом рассказать всю историю своей жизни, а Се Лянь, в целом, был и не против - пусть болтает. В конце концов, ему не сложно. Сумерки погрузили железную дорогу во тьму, его сосед наконец прекратил болтать и улегся, а сам Се Лянь залез на свою верхнюю полку и вскоре уже спокойно спал. Когда поезд остановился на станции «казанский вокзал», Се Лянь растер затекшие плечи, набросил пальто, взял чемодан и вышел на мороз. Здесь однозначно было менее холодно, что уже радовало. На перроне было немного людей, и потому он спокойно дошел до выхода, а затем сел на автобус, и поехал по адресу, который ему выслал Иван Николаевич. ,, ну, могло быть и хуже… ’’ - подумал Се Лянь, заходя в покосившийся трёхэтажную гостиницу. Надпись ,, welcome ’’ на покосившей вывеске мигала, еле еще держась, чтобы не погаснуть. Внутри царил полумрак, и зал освещала только одна единственная лампочка под потолком. Никто, собственно, Се Ляня не встретил, так что, не найдя никого, чтобы известить о своем присутствии, он пошел в комнатушку, что ему забронировал Иван Николаевич. Номер был такого же качества, как и вся остальная гостиница, зато вот на деревянном столике стояла тарелка с макаронами! Се Лянь, желудок которого уже явно требовал еды, сразу положил чемодан и сел на стол, принюхиваясь. Вроде, нормально пахнет. Хотя, как макароны могут пахнуть по-другому? Он аккуратно попробовал, и, хоть на вкус они были похожи на мокрый картон, это лучше, чем ничего, так что вскоре тарелка с ними была пуста. Через некоторое время он все же встретился с работниками отеля, но они, кажется, не обратили на него никакого внимания. Лишь один окинул его странным взглядом, когда увидел пустую тарелку на столе. Се Лянь в целом не заметил, как, пока он сидел за изучением материалами дела и корректированием собственной позицией, с которой он будет выступать, на город уже опустилась ночь. На часах было пол двенадцатого, когда он наконец засунул все документы в папку, переоделся и лег на жесткую, скрипящую кровать. Сон долго не шел, и в голове все крутились статьи из уголовного и гражданского кодекса, отрывки из довода ответчика и собственные мысли по этому поводу. Но в какой то момент усталость взяла вверх, и мысли отступили, снова освобождая голову для спокойного сна.