FATEBOUND

Дин застыл в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку. Полотенце безвольно повисло в его руке, а капли воды скатывались по вискам. Он смотрел прищуренно, явно пытаясь ни то просканировать насквозь ни то просто поймать подвох, то ли понять, что именно переменилось за это время пока он мылся. На первый взгляд та же самая Уэст. В футболке, растрёпанная, бледная после сна. Но в глазах больше не было той вечной полутени, с которой она жила всё это время. Взгляд стал другим. Винчестер мог поклясться, что он стал таким, словно всё извилины встали на свои места. — Ну вот, — протянул охотник, и в голосе зазвучала привычная ирония, но на лице это уже почти не держалось. — Даже боюсь спросить. Но… — он чуть повёл подбородком в её сторону, — судя по выражению и тому, как ты хлопаешь глазами, это что-то очешуеть важное, не так ли? Дин усмехнулся, вот только как-то криво, потому как нутром чувствовал, что-то щёлкнуло. В ней. В их истории. Во всём. Элиз же тем временем судорожно провела пальцами по волосам и сжала их у корней так словно пытаясь удержать голову, чтобы та не разлетелась на куски от всех мыслей. — Я… я помню, — слова вырвались хрипло, будто застревали в горле. — Господи, Дин… я помню, как это было. Я ехала… дождь, олень, кювет… — дыхание стало сбивчивым, словно она бежала. — Помню, как ударилась… как кровь пошла… и потом… потом этот старик, он кричал что-то, звал скорую… Девушка тут же резко выдохнула, вскинула на него взгляд в котором читалось какое-то болезненное облегчение. — Чёрт… я всё помню. Всё, понимаешь? — голос дрожал, а грудь вздымалась так часто, что казалось, воздуха не хватало. — Родителей. Мать. Отца. Аварию. Всё, Дин! Резко оттолкнувшись от косяка Дин быстро подошел к кровати, опускаясь рядом с Уэст. Его ладони легли на её плечи, и девушка тут же ощутила тепло мокрых рук. — Эй-эй-эй, спокойно! — резко, но мягко. — Уэст, слышишь? Выдохни. Давай, вдох… выдох. И тут девушка всхлипнула, не то от паники, не то от того, что пыталась зарыдать, скорее от эмоций. И все же сделала вдох, потому что голос Винчестера звучал низко и спокойно, перебивая шум в её голове. — Сядь. — Он чуть подтолкнул её к подушке, помогая опереться спиной. — Давай, просто сядь и отдышись. Элиз не могла остановиться и снова дернулась к Винчестеру слова вырывались, сбивчивые, ломались на полуслове. — Я помню… помню, как мы с отцом ездили на озеро, он всегда смеялся, что я держу удочку, как бейсбольную биту… Помню, как мать злилась из-за моих драных джинсов, как заставляла надевать эти чёртовы платья… — она всхлипнула, но продолжила, будто боялась, что если умолкнет хоть на секунду, то всё исчезнет. — И аварию. Я видела его, старика, он держал меня за плечи… Я всё помню, Дин. Всё, понимаешь?! Господи ты вообще слушаешь? Девушка уже дышала так часто, будто воздуха не хватало, и пальцы всё ещё вцеплены в волосы. Глаза расширены, в них паника и облегчение в равной степени. Дин же слушая триаду вдруг резко вскинул руки, будто на полном ходу пытался остановить фуру: — Воу-воу! Тормози, Уэст! Винчестер смотрел на девушку в упор, и чем дольше держал взгляд, тем яснее видел: её глаза как у перепуганного зверька, загнанного в угол. Расширенные зрачки, слова летят пулемётной очередью без тормозов. Ещё чуть-чуть и её чердак реально рванёт, как микроволновка с фольгой внутри. — Ты сейчас устроишь взрыв мозга, — пробормотал он, криво усмехнувшись, но руки не опустил. Элиз тараторила так, словно боялась, что если хоть на секунду замолчит всё исчезнет, память снова щёлкнет выключателем. И все же Уэст замолчала лишь резко вцепившись пальцами в плед в то время как Винчестер чуть подался вперёд, наклонился так, что почти касался её плечом, и процедил с нажимом, как умел: — Сядь на жопу ровно. Вдох. Выдох. Не делай вид, что не знаешь, как это работает. Уэст сделала вдох, охотник же тут же коротко кивнул в сторону угла комнаты, где стоял жалкий мини-холодильник с облезлой желтой дверцей: — Выпить хочешь?… — спокойно бросил Дин, кивнув в сторону мини-холодильника. Элиз моргнула, глядя на него так, будто он только что предложил не то что ерунду — а, например, переехать щенков бульдозером. — Ты издеваешься? — голос у неё сорвался, злой и растерянный одновременно. — Я тебе рассказываю, что всё вспомнила, а ты… пить собрался? От эмоций Элиз даже хлопнула его по руке — не сильно, но так, чтобы он понял, что перегибает. — Серьёзно, Винчестер? Дин, разумеется, даже бровью не повёл. Только пожал плечами и, снова скосив взгляд в сторону холодильника, протянул: — Абсолютно, — отозвался он, ни на секунду не потеряв наглую серьёзность. — Опыт у меня богатый: плохие вести пей виски, хорошие вести пей виски. Апокалипсис? Тоже виски. Работает безотказно. — Ты нормальный? — Не факт, — ухмыльнулся он, уже шагая к холодильнику. — Но знаешь что, Уэст? Сейчас твой монолог про «я всё вспомнила» звучал так, будто тебе не мешало бы глотнуть. И да, — он на секунду обернулся и подмигнул, — это забота, а не попытка споить свидетеля. Элиз закатила глаза, но сердце всё равно ухнуло вниз: он умудрялся и выбить почву из-под ног, и тут же дать на что-то опереться. Дин всё же не отступил. С глухим стуком поставил на стол бутылку виски, вытащил из-под кучи каких-то бумаг два замызганных стакана, протёр ладонью (хуже не станет) и налил алкоголь почти до краёв. — Ну чем богаты, — сказал он и протянул один ей. — Пей, Уэст. А потом — по порядку. Девушка взяла стакан, глядя на него так, будто до последнего не верила, что он реально это сделал. Но всё же сделала глоток и горло тут же обожгло, а в глазах защипало. — Ну? — Дин чуть приподнял бровь, сам отпив. — Что ты вспомнила? Элиз глубоко вдохнула, опустила взгляд на тёмную жидкость и тихо произнесла: — Я помню, кто мои родители. Его лицо не дрогнуло, но глаза стали серьёзнее. Она кивнула, будто подтверждая сама себе: — И всё, что мы узнали до этого… это правда. Слова, которые она боялась сказать вслух, повисли в воздухе между ними, будто делая мотельный номер теснее. Она выдохнула, пальцы тряслись так, что казалось, что стакан вот-вот выскользнет. Дин слушал молча. Локти упёрлись в колени, руки сцепились в замок, взгляд ни разу не дрогнул. Но внутри всё крутило, как в мясорубке. Первое — его отец. Чёрт бы побрал, но Джон Винчестер был в этой истории по горло. И, похоже, правда, что-то сделал с матерью Элиз. Дин чувствовал, как на дне желудка вдруг стало холодно и мерзко. Второе — Элиз. Она ведьма. Наполовину, но всё же. И его кодекс был прост: ведьмы — это нечисть. Их убивают. Всегда. Без исключений. Он хмыкнул про себя едко, почти зло: Ну и что, Винчестер? Вот сидит перед тобой ведьма. Даже если сейчас выяснится, что она сама родителей завалила, ты пальцем её тронешь? Ну? Давай. Хватит пялиться, герой. Отец бы тобой гордился. Только вот он знал ответ. Не тронет. Ни за что. Дин провёл рукой по лицу и выдохнул. — И, ты сказала про аварию. Это из-за неё ты здесь, не так ли? Элиз прикрыла глаза и медленно втянула воздух, будто собиралась нырнуть с головой в ледяную воду. И когда она заговорила, голос её задрожал: — Да. Кажется… именно из-за неё. — Она стиснула зубы, вцепившись пальцами в стакан до побледневших костяшек. — Тот день я помню слишком хорошо. Наверное, именно потому, что всё остальное пыталась вычеркнуть. Она усмехнулась коротко и горько: — Полжизни я рылась в этом дерьме. Искала родителей, искала ответы, словно маленький сыщик из детектива третьего сорта. Казалось, вот ещё чуть-чуть и найду. Но, конечно, нет. Я дошла до тупика, Дин. До каменной стены. И впервые в жизни сдалась. Просто… сдалась. Она хмыкнула, но в глазах блеснула влага: — Глупо, да? Столько лет держалась за надежду, а потом решила, что всё. Хватит. Достаточно кошмаров. В тот день я вернулась в Форкс, чтобы наконец разорвать все связи. Дом выставлен на продажу. Вещи хотела отдать на гаражную распродажу. Я даже придумала, куда уеду. Хотела забыть городок, как плохой сон. Девушка на секунду замолчала и втянула носом воздух, на секунду почувствовав словно сырость того дня. — А потом… чердак. Я полезла туда, думая, что увижу старый хлам, может, пару фотоальбомов. А вместо этого… — голос её сломался, и она резко выдохнула. — Коробка матери. Эти её мешочки, травы, чёртовы книги. Я нашла дневник отца… и всё это вдруг перестало быть игрой воображения. Всё, что я видела, всё, что со мной случалось… эти исчезновения, все эти странности… не было выдумкой, чёрт возьми. Элиз провела рукой по лицу, будто смывала с себя воспоминания. — Всё это, блядь, было как в чёртовом фильме ужасов, — проговорила она, глаза горели, как от внутреннего света. — И я была копом, привыкла к мраку, к дерьму и к тому, что люди творят. Но это…это было… Она сжала стакан, пальцы побелели. Голос её рвался, то ломался, то наполнялся горечью: — Я рыдала. Я смеялась — представь себе, я смеялась от ужаса, от дрожи, от бессилия. Я отрицала. Пыталась припереть всё это к логике, к фактам, к чёртовой правде, которой так люблю упираться. Не верила ни одному слову, ни одной букве. Элиз сделала глоток, как будто тем самым пыталась виниклить дыхание в порядок, и продолжила, слова сыпались быстрее, чем она успевала их упорядочивать: — А потом всё начало твориться прямо у меня на глазах. Лампы замигали, но не просто тлели, а как будто кто-то шептал через проводку. Стены мне казалось дышали, Дин. Я смотрела на себя и не понимала: это я или кто-то другой во мне делает эти вещи? Я испугалась самой себя. Её смех превратился в резкий хрип, и в нём слышалась не радость, а удручённое неверие: — Я выбежала под ливень и у меня было ощущение будто вся жизнь соскальзывает с рук, как мокрая тряпка. Я села в тачку и думала, что уеду и всё забуду. От себя. От прошлого. От этого проклятого Форкса. И вот… олень на мокрой дороге. Я дёрнула руль. Всё завертелось. Удар. Стекло. Кровь. И… — её плечи дрогнули, и она опустила взгляд в стакан, словно там было продолжение. — Вот я здесь. Она резко выдохнула, вскинула на него глаза, полные горечи и злой иронии: — Класс история, правда? Сдается, я реально вляпалась в какой-то свой собственный ужастик. Только билет в кино не покупала…. А внутри неё звенело другое: страшное облегчение от того, что наконец она сказала это вслух. И ледяной ужас потому что теперь, когда всё встало на свои места, стало по-настоящему страшно. Дин слушал, молча, даже слишком молча для себя. Удивительно человек, который умудрялся шутить даже на похоронах, сейчас не нашёл ни слова. Он сидел, чуть наклонившись вперёд, локоть на колене, стакан в руке, но не пил. Лёд внутри уже растаял, жидкость стала тёплой, а он будто и не замечал. Чем дольше говорила Элиз, тем сильнее его пробивало. Та, которую он привык видеть с с колкими репликами, с этим её вечно прищуренным взглядом «не подступайся», сейчас рассказывала про собственный ад. И от того, что она это всё пережила, что в её жизни хватило боли и тьмы даже для целого легиона охотников, у Дина внутри всё переворачивалось. Винчестер перевёл взгляд на её руки, сжимающие стакан так, будто тот удерживал её от распада. И впервые за долгое время охотник почувствовал, как у него перехватывает горло. — Не позавидуешь истории, Уэст… — выдохнул он, и в этот момент старая лампа над тумбочкой моргнула, словно соглашаясь: да, тут нечему завидовать. — О, — с неровным смешком произнесла Уэст, — это всё, что ты можешь мне сказать? Спасибо… Дин чуть наклонил голову. Он мог бы зарядить сарказмом на семь рядов, но сейчас не захотелось. Не с ней. — Я бы много чего сказал, — признался он тихо, — но смысл? Ты застряла в собственном аду. Наша задача — вытащить тебя оттуда. Её губы дрогнули, складываясь в привычную колкость, броня встала на место автоматически. Дин только хмыкнул в ответ. В номере мотеля повисла тишина. Тягучая, тяжёлая. Лишь на пару секунд, пока Уэст не выдохнула: — Ладно… — прошептала она, и в голосе больше не было защитной насмешки. — Мы ведь по-прежнему не знаем, что делать. И мои воспоминания ровным счётом ни хрена не изменили. Верно? — Не совсем…— раздался голос. В углу комнаты раздался тихий шорох, будто старая обивка стен решила пошептаться сама с собой. Воздух сгустился, лампа над тумбочкой мигнула ещё раз и в тени проявилась фигура. Элиз замерла, пальцы на стакане дрогнули, и голубые глаза метнулись в сторону. Она едва не подпрыгнула на кровати, когда увидела мужчину, который появился буквально из ниоткуда. — А ты ещё что за нахрен?.. В углу, будто здесь стоял всегда, находился мужчина в длинном, потёртом плаще. Он не сделал ни шага, не поднял руки, просто стоял, как факт, как ошибка в реальности, которую невозможно стереть. Дин закатил глаза, протянув «вот только этого нам не хватало» всем своим видом. — Спокойно, детектив. Это не сосед по комнате и не маньяк. Ну… по крайней мере, не в классическом смысле. Элиз перевела взгляд на Винчестера, пытаясь понять, шутит он или сошёл с ума окончательно, потом снова на фигуру в углу. Мужчина даже не моргнул, словно само присутствие его было объяснением. Даже не счёл нужным пошевелиться. — Господи… — выдохнула она и снова прищурилась. — Хотя нет. Даже Господа сюда приплетать не хочется. — Поздно, — хмыкнул Дин. — Он как раз по Его части. Винчестер повернулся к углу, прищурился и развёл руками: — Слушай, Кас, а если бы мы тут, ну… были заняты? Ты бы точно так же появился? Может, табличку начать: «не влетать без стука»? Кас моргнул медленно, казалось, что ангел обдумывал странный человеческий запрос. Его голос прозвучал низко, будто гравий по стеклу: — У меня нет желания нарушать плотские утехи. Но сейчас вы, очевидно, свободны. Дин закрыл глаза на секунду, выдохнул сквозь зубы и мысленно выругался: Блядь. Ну конечно. Именно так, идеально по расписанию. В самый подходящий момент. Теперь мне придётся ещё и это объяснять. Как будто мало того, что весь мир вокруг уже сошёл с ума. Элиз же услышав странного мужчину и его отрешенный ответ едва не поперхнулась воздухом, резко повернув голову к Дину. — ЧТО он только что сказал?.. — Ничего, чего бы ты не поняла, — скривился Винчестер, но уголки губ всё же дрогнули. — Кстати… познакомься. Охотник сделал театральный жест в сторону угла, где стоял Кас. — Кастиэль. Ангел Господень. Или, если проще: мой личный социальный работник по части «чудеса и апокалипсис». Элиз медленно моргнула, но моргание оказалось слишком долгим словно глаза сами пытались закрыться и не видеть этого бреда. Она уставилась на плащевую фигуру так, будто тот только что заявил и замерла, всё ещё пытаясь осознать: Если сейчас стрелять-то в кого? В галлюцинацию? В чудо? В бред Винчестера? Глаза метнулись к Дину, потом обратно к Касу. — Ангел? — выдохнула Уэст наконец. Голос звучал почти нормально, но дыхание сбилось, и в нём дрогнула тень неуверенности, которую Уэст никогда не позволяла слышать. — Конечно. А я, выходит, сама Пресвятая Дева. Вдруг Кас чуть склонил голову набок, глядя на Элиз так, будто видел её насквозь. — Нет, — сказал он без малейшей интонации. — Ты ведьма. В комнате повисла такая тишина, что даже лампа перестала жужжать. Дин прыснул в ладонь, но тут же сделал вид, что кашлянул. Плечи его подрагивали, а уголки губ кое-как сдерживались: Кас… вот зачем ты это сказал? Элиз моргнула один раз. Второй. Потом глаза расширились, и кровь бросилась в лицо. Она резко выпрямилась, будто её позвоночник стал стальным, и заговорила срываясь на злость: — Чего, прости? Ты… — она вскинула руку, будто готова ткнуть пальцем в его каменное лицо. И голос её дрожал от возмущения. — Да ты не охренел ли?! Дин уже не выдержал и хохотнул, прикрываясь ладонью. — Эй-эй, спокойно, Уэст, — выдохнул он сквозь смех, явно наслаждаясь моментом. — Не надо так кипятиться, а то он подумает, что ты реально заклинание читаешь. Она обернулась к нему — взгляд убийственный, как пуля в упор. Но именно от этого Винчестеру стало ещё веселее: ледяная, идеальная, собранная Элиз впервые выглядела так, будто вот-вот сорвётся и даст кому-то в морду. И, чёрт возьми, зрелище было бесценным. А Кас… Кас стоял в углу, не шелохнувшись, как статуя с кладбища. Ни эмоции, ни намёка будто на него не орут, а спрашивают дорогу. — Ну ты посмотри на него, — Дин ткнул пальцем в сторону ангела, ухмыляясь. — Он же даже бровью не повёл. Вот за это я его и люблю. Элиз шумно выдохнула, но пальцы всё ещё дрожали, и злость искрилась в глазах. — Ещё раз назовёшь меня ведьмой, и я тебе… — …покажешь фокус? — подсказал Дин и едва не расхохотался снова, глядя на то, как у неё пылают щёки. Кас моргнул и наконец заговорил, не повышая голоса: — Рад, что тебе весело, Дин. Но, кажется, вы до сих пор не знаете, как отсюда выбраться. Смех Винчестера оборвался, как будто его выключили рубильником. Он выдохнул коротко, поставил стакан на столик и поднялся с кровати. — Да ладно… — проговорил охотник без улыбки, делая шаг к ангелу. Взгляд сузился. — Не ты ли меня сюда запихнул? Он остановился прямо напротив Каса, уставившись в эти бесконечно спокойные глаза. В комнате повисло другое напряжение уже не весёлое, а хищное, как перед дракой. Элиз же молча следила за ними обоими. Её злость ещё не успела остыть, но теперь её собственное дыхание сбилось от того, что даже смехливый Винчестер стал жёстким. В мгновение она тоже поднялась с кровати. — Ты серьёзно сейчас, Винчестер? Этот ангел, блядь, устроил этот цирк?! Дин вскинул руки, делая характерный жест «брейк» будто разводил бойцов на ринге. — Так, спокойно! — рявкнул он. — Уэст в один угол и дыши, Кас сделай лицо попроще и не обзывайся. Элиз зло прищурилась, но шагнула назад, скрестив руки на груди. Взгляд у неё всё равно горел, как у тигрицы, готовой прыгнуть. Кас же моргнул, приоткрыл рот… потом закрыл. На секунду показалось, что он всё-таки смолчит. Но нет. — Но я ведь сказал правду, — произнёс он с той самой каменной серьёзностью, будто говорил о погоде. — Твою ж мать… — Дин закатил глаза и шикнул на ангела, как на нашкодившую собаку: — Тсс! Кас, блин, учись уже фильтровать базар. Ангел снова моргнул, не поняв, что именно в его словах вызвало бурю в этой девушке. В номере снова повисло молчание вязкое, как тягучая жвачка. Даже лампа над тумбочкой решила не жужжать, будто понимала: лишние звуки тут ни к чему. Дин выдохнул, провёл ладонью по влажным волосам, зачесав их назад так, словно это могло помочь собрать мысли в кучу. Развернулся к Касу, смерил его взглядом и хмыкнул: — Ну так что, — протянул он. — Ты это… о чём-то хотел поведать? Или просто залетел в гости? Кас чуть склонил голову набок, явно не уловив иронии, а Элиз прикусила губу, чтобы не выпалить что-то лишнее потому что впервые в жизни видела, как люди могут говорить с ангелом так, будто это сосед, зашедший за солью. Кас моргнул, слегка склонив голову, и заговорил своим низким, глухим голосом, словно зачитывал сводку с небесного совета: — На самом деле это прекрасно. Элиз всё вспомнила. Её сознание соединилось. Теперь будет легче найти отсюда выход. Элиз дёрнулась, будто слова ударили её током. Она резко распрямилась, глаза вспыхнули, и в голосе проскользнула почти истеричная злость: — Легче?! — она шагнула вперёд, взгляд вонзился в ангела. — А как, чёрт возьми, найти этот выход? Как?! В комнате снова стало тесно от напряжения. Дин приподнял брови, переводя взгляд то на Каса, то на Уэст, и пробормотал: — Ну вот, начинается раунд второй… Кас даже не дрогнул. Его голос прозвучал так, будто он произносил истину, высеченную на камне: — Теперь ты веришь в сверхъестественное. А значит, все артефакты из твоей жизни здесь реальны. Ответы можно найти где угодно. Но ещё важнее завершить все дела здесь. Элиз застыла. Грудь поднялась резко, как от удара. В голове гудело: Ангел. Чёртов ангел. Я разговариваю с ангелом. Это уже само по себе выворачивало мозг. Но хуже было другое: этот тип говорил так, словно читал инструкцию к чайнику. Никаких эмоций, никаких пояснений только сухие формулы, от которых хотелось врезать. Она прикусила губу, ощущая, как внутри всё сжимается. Её трясло не от страха, а от злости. Вот так? Просто: «всё реально, ищи сама, завершай дела»? У него что, мозгов нет? Ни грамма сочувствия? Ни капли нормального человеческого «я объясню»? Девушка резко выдохнула, но дыхание сбилось. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Голос вдруг сорвался: — Ты издеваешься… Я спрашиваю прямо, а ты… — она вскинула взгляд на Дина, и глаза метнули ярость. — Он вообще умеет отвечать как нормальные люди? Дин развёл руками, ухмыльнувшись криво: — Нормальные люди? Уэст, ты серьёзно? Это ангел. Элиз стиснула зубы, чувствуя, как пылают щёки. Ангел рядом был невыносим как стена, которая не движется, сколько бы ты в неё ни била. И именно это бесило больше всего. Дин провёл рукой по влажным волосам, мотнул головой и выставил ладони вперёд, как рефери на ринге: — Ладно, чувак, хоть намёк дай, а? Ну не заставляй меня выцарапывать это из тебя клещами. Кас моргнул и склонил голову набок, будто рассматривал насекомое под стеклом. Голос его оставался все таким же ровным, бесстрастным: — Расследования должны быть завершены. Все. Когда дела будут доведены до конца, выход проявится…или найдется. В комнате похолодало. Даже лампа на секунду зажужжала тише, как будто прониклась. Элиз напряглась, плечи её сжались. Она смотрела на ангела так, как смотрят на людей, нагло издевающихся вот только Кас не издевался. И это бесило ещё сильнее. Внутри всё сжалось: ангел, блядь. Ангел, который разговаривает так, будто читает сухую инструкцию и даже не считает нужным отвечать прямо. Дин хмыкнул, резко повернулся к ней и поднял ладонь в жесте «дыши». — Слышала, Уэст? Сначала дедукция, потом — выход. Ты занимаешься тем, что у тебя получается, а я… — он развёл руками и криво ухмыльнулся, — я буду прикрывать задницу. Элиз зло сощурилась, но губы дрогнули. Она вдохнула резко, почти со злостью, и это дыхание всё равно сбило напряжение — как рывок с места. Кас стоял неподвижно, словно часть мебели, и только когда тишина стала слишком густой, заговорил своим каменным голосом: — Только поторопитесь. И не дождавшись ни вопроса, ни согласия, он просто… исчез. Ни вспышки, ни звука будто его и не было. Элиз дёрнулась так, что стакан в её руке едва не треснул. Глаза метнулись в угол, потом к Дину. — Как… блядь? — выдохнула она, резко вскакивая. — Куда? Он что, не вылетел через дверь?! Дин шумно провёл ладонью по лицу и криво ухмыльнулся: — Привыкай, Уэст. У Каса фишка такая. Девушка вновь моргнула несколько раз, в груди ещё билось, как после внезапного выстрела. — Ты, Винчестер, вы реально все ёбнулись. — Голос дрогнул, и она добавила тише, больше себе: — Ангел… исчез. Просто взял и… Дин пожал плечами, будто это было таким же обыденным делом, как купить кофе на заправке. — Ага. Добро пожаловать в клуб. Элиз стояла, словно её ударило током. Нет, ведьм она уже приняла. И охотников, и чертовых вампиров да она бы даже в Динь-Динь из «Питера Пэна» поверила, если б пришлось. Но ангел? Ангел, мать его? Это было уже слишком. — Ты ещё скажи, — выпалила Элиз, голос срывался на нервный смешок, — что существуют демоны… и Люцифер, мать его. Дин скривил рот так, будто вот прямо сейчас хотел сказать «ну…» и не сказал. Этого оказалось достаточно. Элиз замерла, голубые глаза тут же расширились. — Да ну нахрен. — Она резко вскинула руки. — Всё. В жопу всё это. Развернувшись к столу, девушка рывком схватила кобуру с пистолетом. Металл брякнул, когда она защёлкнула ремень, и руки её двигались быстрыми, резкими рывками, будто только оружие могло удержать её мир от окончательного распада. И вдруг пальцы Дина легко легли на её запястье, большой палец скользнул по тыльной стороне ладони, и она резко подняла взгляд прямо в его зелёные глаза. — Уэст, эй, — тихо сказал охотник, и в голосе впервые звучало не раздражение, а что-то мягче, — понимаю, что всё это явно не входило в твои планы. Ну, то есть, сомневаюсь, что в твоём девчачем дневничке был пункт «встретить ангела, узнать про ведьм и охотников». Но убегать куда собралась? Ты же слышала Каса: надо довести дела до конца. Он отнял руку, но остался рядом, загибая пальцы один за другим: — Пятеро пропавших. Мужик, которого разодрали так, что от одного вида кофе поперёк горла встанет. И у меня, чёрт возьми, чувство, что это вообще не связано. Совсем. Значит, работы — выше крыши. Он криво усмехнулся, глядя на неё с привычной полуиронией: — Так что вместо того, чтобы я бегал за тобой по чёртовому Форксу, давай уже займёмся делом. Я серьёзно, Уэст, у меня ботинки не для марафона «догоняй горячую напарницу». Элиз застыла, будто кто-то выдернул вилку из розетки её привычного ритма. В голове мельтешили кадры: лица пропавших, сухой голос Каса и всё это вперемешку с мыслью, что реальность окончательно поехала. Рука ещё дрожала, но уже не от страха скорее от того, что злость и усталость вцепились друг в друга и родили нечто похожее на решимость. Она вдохнула, резко, словно прямой сейчас ей предстояло доплыть до берега. — Хорошо, — отрезала она ровно, по-ледяному. Дин приподнял бровь и ухмыльнулся сначала почти невинно, но быстро скатился в своё фирменное «ну я же говорил». Отпустил её руку, но пальцем лениво провёл по запястью, будто ставил печать на их небольшой сделке. — Ого, — протянул он с удовольствием, — так сразу? Без скандала, без торга? Даже как-то скучно. А у меня, между прочим, был целый список условий… Он поднял руку, изображая невидимый блокнот, и прищурился так серьёзно, что это выглядело ещё более издевательски: — Но если бы ты на всё так легко соглашалась… представляешь, сколько у меня было бы простора для фантазий? Элиз дернула уголком губ, пытаясь удержать каменную маску, но она треснула в глазах блеснуло, а губы всё-таки сдались. — Ты когда-то вообще затыкаешься про секс, Винчестер? — спросила она, приподняв бровь. Дин развёл руками, как на допросе: свободная, ленивая поза, вся из «да ладно тебе». — А вот кто сказал, что я сразу про секс? — ухмылка его была самым честным признанием. — Хотя… Он шагнул ближе, тень от лампы скользнула по его лицу, и Дин наклонился, кончиками пальцев коснулся её подбородка, легко приподнял вверх, заставляя встретить его взгляд. Их губы встретились осторожно, но стоило этому мгновению продлиться дольше секунды, как осторожность сгорела, уступив место жадному притяжению. Тепло перетекло в жар, дыхания смешались, и Элиз ощутила, как его губы требуют большего. Она приоткрыла губы сама, не думая, не планируя, и в этот миг его язык коснулся её дразняще и девушка ответила, горячо, резко, вцепившись в его рубашку. Тихий стон сорвался у неё с губ, сдавленный, будто вырвался помимо воли. И звук этот пронзил тишину мотеля. Дин улыбнулся прямо в поцелуе довольно и нежно одновременно, потому что, чёрт возьми, он кажется стал обожать, когда его колкости ломали её броню. Его ладонь, удерживавшая её подбородок, скользнула к щеке, пальцы провели по коже, заставляя её податься ближе. Поцелуй стал глубже, язык настойчивее, а дыхание горячее. Висок в висок, грудь в грудь и на секунду весь этот мир, полный пропавших людей, разорванных тел и ангельских намёков, перестал существовать, хоть оба и знали: это ненадолго. Но именно потому целовались так, словно пытались вырвать у реальности ещё одну их общую секунду. Дин оторвался первым. Его губы ещё горели, дыхание было сбивчивым, и он, глядя на неё в упор, всё же ухмыльнулся той самой дерзкой, почти мальчишеской усмешкой: — Так, чисто ради статистики… каковы шансы заняться сексом в дешевом мотеле? Элиз всё ещё держала его рубашку в пальцах, но тут же отпустила, словно одёргивая себя. Хмыкнула коротко, ледяная броня встала на место но голубые глаза всё ещё выдавали недавний поцелуй и страсть между ними. — Пока что, Винчестер, — сказала она с показной холодностью, — ноль процентов. Девушка тут же сделала шаг назад, поправляя кобуру на бедре, и добавила, прищурившись: — Но если мы хотя бы на миллиметр приблизимся к разгадке… шансы могут повыситься. Дин хмыкнул, не скрывая довольного вида. — Ладно, принимаю условия, детектив. Его ухмылка стала шире, и в комнате на миг снова стало теплее несмотря на начинающийся дождь за окном и холодные стены дешёвого мотеля. Элиз задержалась всего на секунду. Вроде бы уже отступила, даже вернула себе холодный тон и привычный прищур, но пальцы всё же сами собой скользнули по его щеке, где кололась щетина. — Кстати, — произнесла она тихо, с тем самым опасным смешком, от которого Дин всегда поднимал бровь, — шансы ты можешь повысить. Он прищурился, ухмылка в уголке губ уже готова была сорваться. — Ага? И как, детектив? Элиз чуть наклонила голову и, всё ещё касаясь его щеки, добавила: — Пригласив меня на завтрак. Дин хохотнул, откинув голову назад, и качнул пальцем, будто признавая её ход: — Завтрак, значит. Ты серьёзно? Так вот где проходит линия между «ноль процентов» и «шанс есть»… Он отнял её руку от своей щеки, но не отпустил сразу пальцы задержались в его ладони на лишнюю секунду, и в секунде было слишком много всего: и то, что они только что позволили себе, и то, что всё равно нужно идти дальше. Дин выдохнул сквозь кривую ухмылку: — Ладно, кто ж спорил. Поехали. Угощу тебя чем-нибудь… эм… — он почесал затылок, подхватывая с тумбочки ключи от «Импалы». — А куда едем? Элиз пожала плечами, натягивая куртку и поправляя кобуру. — В кафе на соседней улице с панкейками и кленовым сиропом. Дин прищурился, остановившись у двери, и кинул на неё взгляд поверх плеча. — Панкейки? Серьёзно? Она невозмутимо поправила воротник, проходя мимо него. — Ну… это же не бургеры. Вполне съедобно. Он хмыкнул, закрывая дверь номера на ключ. Скрипнула старая защёлка, запах дешевого ковролина остался за спиной, сменяясь запахом мокрого асфальта и хвойного леса Форкса.

***

Carver Café встретил их запахом жареного масла, кофе и старого дерева. Обшарпанный пол скрипел под сапогами, а стены, увешанные чучелами лосей, оленей и парой уток, создавали атмосферу «сельской классики». Для Форкса это считалось почти «высоким стилем»: сюда стекались большие компании после ярмарок и футбольных матчей, и официантки знали здесь половину города по именам. Дин сделал пару шагов внутрь, оглядывая интерьер с выражением лица, где наполовину, наполовину была уже видна саркастическая оценка. Но открыть рот он не успел. — Нормальное заведение, — спокойно заметила Элиз, сбрасывая капюшон куртки и оглядывая зал. — Тебе тут понравится. Чарли каждую неделю сюда заходит, по четвергам, у него традиция. Я тоже пару раз была за компанию. Она повернулась к нему, и угол её губ дрогнул. — И у них, кстати, вкусный кол-слоу. И вдруг Дин моргнул, уставившись на неё так, будто она только что сказала, что инопланетяне умеют печь штрудели, не иначе. — Серьёзно? — протянул он с выражением полного неверия. — Вкусная капуста? Это твой рекламный аргумент? Элиз закатила глаза, не удостоив его ответом, и пошла вперёд найдя свободный столик у окна, скользнула пальцами по спинке стула и села так, словно это был её привычный ритуал. Дин усмехнулся про себя, качнул головой и поплёлся следом, уже готовя реплики про то, как капуста никогда не станет достойным поводом посещать заведение с чучелом утки над кассой. Дин плюхнулся на стул напротив, закинул куртку на спинку и сразу же потянулся за липким, потрёпанным меню. Листая страницы, он хмыкал себе под нос и выглядел так, будто проверял список подозреваемых. — Ну и что тут, кроме травы, капусты и панкейков, вообще съедобное? — пробормотал он, скользя пальцем по страницам. Элиз, едва заметно улыбнувшись, откинулась на спинку и скрестила руки. — Стейки. Нормальные. Чарли берет обычно стейк и коблер, это его святое. Дин поднял бровь, перевёл взгляд на неё и расплылся в ухмылке такой самодовольной, что её хотелось стереть с лица кулаком не меньше. — Так мы всё-таки не совсем на правильном питании? Слава Господу. — Я же говорю, — спокойно пожала плечами Элиз, — стейк, коблер берёт обычно Чарли, а я… — А ты что? — тут же перебил он, наклонившись вперёд с таким видом, будто её ответ был вопросом жизни и смерти. — Просто рядом сидела и дышала его стейком? Элиз дёрнулась, глаза прищурились. Она терпеть не могла, когда её перебивали, а Дин делал это с каким-то врождённым талантом и ещё умудрялся наслаждаться каждой её реакцией. Пальцы сжались на краю стола, и она уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но он опередил её снова и ухмылка стала шире, зелёные глаза сияли откровенным весельем. — Серьёзно, Уэст, — протянул он с деланным интересом, — Дышала над стейком и всё? — Господи, Винчестер, ты достал меня! Элиз взорвалась и в этот момент кто-то кашлянул. Они оба обернулись за соседним столиком сидел сухой старик с белой бородой и кружкой кофе. Он смотрел на них поверх очков так, как обычно глядели учителя на учеников, которые шумели на уроке. Дин, не смутившись ни капли, изобразил самый невинный взгляд и даже слегка приподнял ладонь, мол: простите, сэр, я паинька. Потом снова наклонился к Элиз и шепнул с ухмылкой: — Видишь? Даже дед в курсе, что ты тут дышала стейками и облизывалась. Элиз закатила глаза и, не выдержав, пихнула его ботинком под столом. Дин поморщился, но только хохотнул: очевидно, оно того стоило. Официантка появилась так внезапно, что Дин едва не выронил меню. Высокая, с пышной грудью, в обтягивающей форме, с улыбкой, которая светилась во все тридцать два зуба. Такой типаж, что в голове Винчестера автоматически заиграла фанфара «ну здравствуй, чудо». — Готовы заказать? — её голос был мягким и обволакивающим, и взгляд задержался на Дине чуть дольше, чем на Элиз. Дин ухмылнулся и, даже не дождавшись реакции, загнул пальцы: — Значит так, красавица. Один стейк с барбекю-соусом. Нет, знаешь что? Два. Картошки фри — тоже две порции. Панкеки с кленовым сиропом, ну грех не взять, верно? Кофе, чтобы ложка стояла, и колу сверху. Он бросил ей лукавый взгляд, чуть склонив голову набок. Официантка прикусила губу и записала заказ. Дин ещё что-то спросил про «лучший десерт от шефа», и его ухмылка была настолько откровенно флиртующей, что Элиз в этот момент сидевшая напротив усмехнулась: во-первых, столько жратвы? Она с трудом могла поверить, что человек может это всё в себя впихнуть и выжить. Холестерин явно уже водил вокруг него хороводы с косой. А во-вторых — этот идиот ещё и флиртует на её глазах?! Она сцепила пальцы на колене, сделала вид, что рассматривает чучело лося на стене, и не подала ни малейшего знака раздражения. Но пальцы её предательски сжались сильнее. Ну и ладно, пусть. Если он думает, что я не вижу, куда он пялится и как улыбается, то он хуже актёр, чем я думала. Дин тем временем подмигнул официантке, вернул ей меню и повернулся к Уэст так, будто вообще не заметил её внутренней бури. — Ну что, — ухмыльнулся он, — а ты что брать будешь? Или будешь просто сидеть и осуждать, пока я совершаю по-твоему самоубийство? Официантка, всё ещё сияя белоснежной улыбкой, после того как записала всё «винчестеровское меню для смерти от холестерина», перевела взгляд на Элиз. Видно было, что они знакомы: та едва распрямилась и сказала почти по-дружески: — Ну, Элиз, как обычно? — официантка наклонилась чуть ближе, привычно уверенная в ответе. Элиз дёрнулась будто слово «обычно» выдёрнуло её из мыслей. Она почувствовала на себе два взгляда: открыто-добродушный официантки и откровенно ехидный — Дина. И, упрямо выпрямившись, холодно отрезала: — Нет. Сегодня не как обычно. — девушка щёлкнула пальцами по меню и, даже не глядя в него, отчеканила, — Картофель фри с сырным соусом. Кофе… с мороженым. И панкейки с двойным кленовым сиропом. В зале будто на секунду стало тише. Официантка моргнула и даже слегка приоткрыла рот явно не того ожидала от «ледяной Элиз». Но быстро собралась, улыбнулась шире и записала заказ. Дин же приподнял брови так высоко, что они казалось чуть не спрятались в волосах. Медленно откинувшись на спинку стула, он скрестил руки на груди и уставился на Элиз с видом, будто перед ним только что объявили о конце света и он в этом вообще не виноват. — Ого, — выдохнул он. — Подожди, ты серьёзно? Фри. С сыром. Панкеки с сиропом. Двойным. Ты. — охотник ткнул в неё пальцем, потом в меню, потом снова в неё. — Ну я теперь точно знаю: этот город доконал окончательно. Она не ответила. Только взяла стакан воды, сделала глоток и с самым спокойным видом посмотрела в окно. Но по тому, как горели её щёки, Дин понял — попал в точку. — А сексуальные фантазии у тебя тоже так внезапно меняются? — вдруг выпалил не удержавшись Винчестер. Элиз тут же прищурилась и подалась вперёд, голос её тут же наполнился легким ядом: — Сказал мне Винчестер, который тут с официанткой флиртовал? Дин от этой фразы чуть наклонился набок, изучая её лицо. В уголках губ уже дёрнулся знакомый огонёк. Он видел это: напряжённые губы, слишком быстрый вдох, и то, как её взгляд скользнул в сторону, лишь бы не выдавать себя. Ревность. Дин ухмыльнулся, как кот, поймавший мышь, и медленно покачал головой. — Ну надо же. Уэст ревнивая какая. Элиз едва не подпрыгнула на месте. — Ты думаешь, это смешно? — её голос сорвался, и она выдохнула так резко, что прядь волос упала на лицо. Дин сцепил руки за головой и смотрел на неё с тем самым удовлетворением, будто только что выиграл раунд, которого никто, кроме него, не замечал. Официантка вернулась так же легко, как и ушла: поставила перед Дином тарелку с фри и стейком, перед Элиз её кофе и фри. Снова улыбнулась, на этот раз коротко, по-деловому, и скользнула дальше по залу. Детектив молча уставилась на тарелку. Улыбка на лице Дина ещё висела, и от этого внутри у неё закрутилось странное, неудобное чувство. С чего я, чёрт возьми, на него взъелась? Мысли налетели одна на другую, как волны. Мы не в отношениях. Он мне ничего не обещал. Да мы вообще… трахались пару раз и всё. Я, мать его, даже не живая толком, а он вполне себе. Элиз, ты перегибаешь. Ты реально ревнуешь сейчас? Она облизнула губы, нервно повела пальцами по кружке. Молчание стало вязким. — И о чём так задумалась? — вдруг протянул Дин, сверля её зелёными глазами с каким-то ленивым интересом. Его голос резанул по тишине, и Элиз вздрогнула от его голоса. Дин заметил это и тут же внутри что-то неприятно кольнуло. Может, и правда перегнул. Он неловко хмыкнул, кашлянул в кулак и поспешно отвёл взгляд на тарелку. Схватил картошку фри, обмакнул в сырный соус, будто нашёл себе прикрытие. — Слушай… — пробормотал он с набитым ртом, не поднимая взгляда сразу. — Этот флирт… он, ну… ничего не значит. Поняла? Это моя манера общения. Так проще. Сказал и сразу же воткнул в рот ещё одну картошку, будто хотел заткнуть самого себя. Элиз посмотрела на него, чуть приподняла бровь и хмыкнула. Отпила кофе с мороженым, опустила кружку обратно и спокойно сказала: — Проехали. В её голосе не было обиды, скорее усталость и примирение, как будто она сама уже устала гоняться за собственными мыслями. Дин мельком взглянул на неё и, заметив, что она снова отстранилась в свою броню, выдохнул. Внутри стало легче, но и чуть пусто. Ещё какое-то время Элиз смотрела на картошку, как на запретный плод. Дин лениво макал полоски во взбитый сырный соус и жевал с тем видом, будто это был не картофель, а еда богов. Он даже не заметил, как её пальцы скользнули ближе к тарелке. Уэст снова хотела взять картошку, но отдёрнула руку. Мать бы убила. «Элизабет, приличные девушки не едят такую гадость!» — голос в голове зазвенел так ясно, будто кто-то включил старую плёнку. Отец иногда таскал её в забегаловку, пока мать не видела, и они хихикали над тайным преступлением. Но с тех пор, как их не стало, она ни разу не прикоснулась к такому. Каждую раз, когда видела фри, казалось, что сейчас из-за угла выйдет мать с ледяным взглядом и наорет так, что уши будут сворачиваются в трубочку. А теперь… теперь всё стало ещё хуже. Ведьма. Если она ведьма, то что мешает матери, где бы та ни была, превратиться в призрака и вместо крика превратить её в… в оконную раму? Или в голову свинью для каминного зала? Элиз передёрнуло. Она снова потянулась за картошкой и снова отдёрнула руку. Дин прищурился, заметив её метания, и усмехнулся. — Ты либо берёшь, либо я вызываю психиатра, Уэст. Потому что наблюдать, как ты пять минут воюешь с картошкой фри, это, клянусь, шоу. Элиз закусила губу, посмотрела на него с мрачной решимостью и, наконец, схватила одну. Макнула в соус, будто подписывала смертный приговор. В зале как раз затих чей-то смех, и показалось, что весь Carver Café замер, ожидая, откусит ли она или нет. — Знаешь, когда я последний раз ела картошку фри? В машине отца, после школы. Мы всегда брали одну большую порцию на двоих, ели прямо руками, пока она не остынет. Я тогда запачкала школьную форму кетчупом. Он только засмеялся, а мать… — уголок её губ дёрнулся, но это была не улыбка, — как только он уехал в командировку, отлупила меня так, что я потом месяц неделю не могла. Дин слушал внимательно, и в его взгляде промелькнула та редкая мягкость, которую он обычно прятал за ухмылкой. Но ухмылка всё же вернулась и стала теплее, чем обычно. — Ну, теперь тебе можно, — хмыкнул он. — Можешь жрать всё, что хочешь, и никто тебя не превратит в табуретку. Так что давай, без драм. Он спокойно взял полоску картошки, обмакнул её в сырный соус и протянул ей через стол с той самой игривой искрой в глазах, которая всегда означала: «я не отстану». — Давай, Уэст, — сказал он тише, почти шёпотом, — кусай. Элиз ещё секунду колебалась — плечи её были напряжены, пальцы то тянулись, то снова прятались на колене. Но он не убирал руку, и его зелёные глаза держали её взгляд так, что выбора уже не оставалось. Она протянулась вперёд, всё-таки взяла картошку зубами и в этот момент чуть задела его пальцы губами. Совсем слегка, как случайность, но достаточно, чтобы у Дина внутри словарь прошёл разряд тока. Чёрт возьми. Это было до смешного сексуально. На миг ему даже пришлось сменить позу на стуле, чтобы скрыть, как тело отреагировало быстрее головы. Элиз, будто не заметив, доела кусочек, соус тянулся тонкой нитью, оставив след на губах. Она быстро облизнула их, чуть улыбнувшись — то ли из-за вкуса, то ли потому, что осознала, насколько нелепо выглядела её внутренняя драма вокруг одной картошки. Дин наблюдал за ней, и его ухмылка стала мягче, теплее, почти довольной. Он поймал этот её редкий жест улыбку, не колкость и качнул головой. — Вот и всё, — сказал он тихо, с едва заметной насмешкой в голосе. — Целая драма, а в итоге… просто картошка. Элиз хмыкнула, снова облизнула губы, будто наперекор, и посмотрела прямо на него. — Ну, зато теперь ты счастлив, — бросила она. — Не то слово, — ответил он, улыбаясь так, будто и правда только что выиграл что-то важное. Официантка вскоре притащила всё остальное: гора стейка под соусом, тарелки с панкейками, кола со льдом и ещё одна корзинка фри. Стол тут же превратился в гастрономическое поле боя. Дин взялся за еду так, будто у него было пять минут до конца света. Вилкой в стейк, другой рукой уже тянется к фри, макает в соус, закидывает в рот, запивает кофе и тут же отламывает кусок панкейка с сиропом. Сладкое, солёное — ему было всё равно, всё смешивалось в одном ритме. Элиз напротив сидела спокойно, почти церемониально. Картошка за картошкой. Медленно, с паузами, будто проверяла: и что теперь, гром не грянет? Каждый кусочек — маленькая победа над собственным внутренним «нельзя». Она морщилась всякий раз, когда взгляд падал на Дина, уплетающего стейк и панкейки с одинаковым азартом. — Боже, Винчестер, — пробормотала она наконец, покачав головой, — прошу, не подавись. Нам ещё работать. Дин, с набитым ртом, поднял палец, мол, «всё под контролем», и, прожёвывая, ухмыльнулся: — Расслабься, Уэст. Я тренировался. — Да уж, — буркнула она, аккуратно прихлёбывая кофе с мороженым. Элиз закатила глаза, но уголок губ всё же дрогнул. Смотреть, как он ест, было и отвратительно, и почему-то… успокаивающе. Как будто в мире, где всё валилось к чёрту, Дин Винчестер всё равно находил время радоваться простым вещам и это было заразительно. Элиз, аккуратно обмакнув очередную картошку в соус, прищурилась на Дина и отложила вилку: — Итак, о работе. Ты вообще имеешь хоть какое-то представление, что здесь происходит? Дин откинулся на спинку стула, взял салфетку, лениво вытер руки и хмыкнул. Зелёные глаза блеснули, и он поднял ладонь, загибая пальцы один за другим, будто ведёт лекцию в школе: — Первое — вампиры. Второе — вампиры. Третье… угадай? Вампиры. Ну а четвёртое, если тебе прям хочется разнообразия, — оборотни. Лапочки такие, пушистые. Он с невинным видом пожал плечами и ткнул вилкой в её тарелку с панкейками: — А в книгах и фильмах, помнится, всех жрали именно вампиры. Так что держу пари и здесь та же хрень. Лес, дождь, девочка в беде и вот они, зубастые. Элиз нахмурилась, сделав глоток кофе, и постаралась не закатить глаза слишком явно. — Блестящий анализ, Винчестер. Прямо на докторскую тянет. Дин самодовольно ухмыльнулся и снова вгрызся в стейк, будто подтвердил собственную гениальность. Элиз покачала головой, подперев щёку ладонью. — Дин. Ты правда думаешь, что всё настолько просто? Что это снова тупо вампиры? Он проглотил очередной кусок стейка и фыркнул, утирая губы салфеткой. — Уэст, в девяти случаях из десяти всё именно так и работает. Видишь следы думаешь «вампир». Находишь труп без крови и угадай, кто виноват? Вампир. И пока ты выстраиваешь в голове логичные схемы, я просто достаю кол. Элиз скрестила руки на груди, но взгляд её потемнел от мысли, что он мог быть прав. Дин, поймав её реакцию, наклонился вперёд: — А если уж мы тут играем по местному «сценарию», где книжки и фильмы вдруг стали чертовски актуальными, то логично искать именно их. И… — он прищурился, ухмылка стала хищной, — не мешало бы потрясти этого Карлайла. Элиз подняла бровь. — Ты предлагаешь допросить Карлайла Каллена? — Ага, — Дин хмыкнул и махнул вилкой, как дирижёр палочкой. — Глава семейки, врач, уважаемый гражданин. Идеальная маскировка для главного кровопийцы. Не кажется? Элиз крутила в руках вилку, будто это помогало собрать мысли в кучу. На лице её по-прежнему читался скепсис, но в глазах уже мелькала тень сомнения. — Дин, ты понимаешь, как это звучит? — наконец выдохнула она. — Вампиры, сценарии фильмов, Карлайл Каллен как главный подозреваемый… Это всё бред. Я знаю его столько, сколько живу в этом городе. Он всегда был врачом. Всегда. Люди ему доверяют, половину города он вытаскивал из могилы — фигурально, заметь. Дин усмехнулся, ткнул в неё вилкой с обглоданной картошкой и подался вперёд. — Ну да, Уэст, именно так всё и работает. Они выбирают себе «правильные» маски, становятся самыми надёжными и незаменимыми. Удобнее не придумаешь: кто будет подозревать милого доктора? Элиз закусила губу, внутренне протестуя, но спорить уже было сложнее. Чёрт. Он звучит логично. Ненавижу, когда он звучит логично. Дин ухмыльнулся шире, заметив, как она мямлит про себя. — Слушай, если он просто врач — я извинюсь. После того как проткну его колом. В ответ Элиз буркнула что-то неразборчивое, но уголки губ предательски дёрнулись. Дин шумно вздохнул и оглядел опустевшие тарелки, словно только что выиграл бой и его взгляд скользнул на её тарелку, и брови поползли вверх. — Так, — протянул он, — а ты будешь это чудо или мы прямо сейчас едем? Элиз перевела взгляд с тарелки на него, прищурилась и сделала вид, что обдумывает. — С чего ты решил, что я вообще собиралась это есть? — Потому что панкейки с двойным сиропом, Уэст, — Дин развёл руками. — Это как билет в рай, который ты даже не обмениваешь на вход. Она вздохнула, придвинула тарелку к краю, будто сдаваясь, и взяла пальцами ключи от машины. — Рай подождёт. А вот работа, увы нет. Дин ухмыльнулся, запихнул в рот последнюю картошку из своей корзинки и поднялся. — Ну ладно, детектив. Тогда в путь. Но помни: ты оставила тут кусочек счастья. Элиз поднялась из-за стола, схватив куртку с соседнего стула, и, заметив, как Дин всё ещё с тоской смотрит на нетронутые панкейки, закатила глаза. — Господи, ну забери их с собой. Я эту сахарную кому есть не буду. Дин оживился так, будто ему выдали подарок к Рождеству. Поднял тарелку, кивнул официантке и попросил упаковать. Через пару минут перед ним оказалась коробочка, перевязанная дешёвой полоской бумаги. — Ну вот, — довольно пробормотал он, вытаскивая кошелёк. — Мои маленькие сладкие спасители. Он сунул первую карту в терминал. Писк. Отказ. — Так, ладно, — пробормотал, доставая вторую. Снова писк. Отказ. Элиз скрестила руки на груди, приподняв бровь. В её взгляде уже мелькала язвительная искра. — Что, Винчестер, беглый преступник или просто не платишь налоги? Дин буркнул что-то невнятное, подсовывая третью карту. На этот раз терминал запиликал победно. — Ага! — он вытянул руку вверх, будто только что выиграл матч. Подписал чек и повернулся к ней с самой широкой улыбкой. — Видишь? Эта всегда срабатывает.

***

Они вышли из кафе под моросящий дождь. Воздух был влажный, густой, пахло мокрой хвоей и бензином. Дин шагал к «Импале» с коробочкой панкейков в руках, как с трофеем, а Элиз сунула руки в карманы куртки, держа голову чуть выше обычного. — Откуда у тебя вообще средства к существованию, Винчестер? — бросила она в сторону, тон у неё был скорее деловой, чем любопытный. Он ухмыльнулся, не замедляя шага: — Ну, я чертовски хорош в бильярде. И в покере. — Дин, — её голос стал жёстким, ледяным. — Я серьёзно. Он хмыкнул, почесал затылок и, не глядя на неё, пробормотал: — Ну ладно… Мы с Сэмом немного… занимаемся мошенничеством с кредитками. Элиз резко остановилась, как вкопанная. Уставилась на него так, будто он только что признался, что хранит в багажнике пару отрезанных голов. — Мошенничество с кредитными картами? — каждое слово прозвучало отрывисто, как удар. — Ты серьёзно сейчас? Дин повернулся к ней, приподнял брови и поднял руки, будто сдавался: — Эй, не начинай. Мы не воруем у вдов и сирот, если ты об этом. Только у банков. А у них этих денег — хоть жопой жуй. Элиз сузила глаза, губы дрогнули от возмущения, и привычная «копская» жилка взыграла моментально: — Винчестер, ты хоть знаешь, что это федеральное преступление? Кодекс Соединённых Штатов. Раздел 18, Статья 1029. За это от пяти до двадцати лет. Это не «парковка не оплачена». Это реальные решётки, суд, срок! Дин чуть склонил голову, смотрел на неё так, будто её вспышка его скорее забавляла, чем пугала. — Ну… двадцатка — это, конечно, дохрена. Но, если честно, звучит как отпуск: кормят бесплатно, крыша над головой, можно выспаться… Элиз выдохнула так резко, что с её губ сорвался почти сдавленный смешок, больше похожий на возмущение. — Ты ненормальный? — Я везучий, — фыркнул он и, подойдя к машине, откинул крышку багажника, чтобы убрать коробку с панкейками. — Ну, теперь у тебя выбор, Уэст: сдать меня с потрохами или кататься на шикарной тачке со очаровательным водителем. Элиз шумно выдохнула, провела рукой по лицу и покачала головой: — Господи… Я сажусь в машину с федеральным преступником. Дин расплылся в широкой ухмылке и распахнул дверцу «Импалы»: — Ну, это делает тебя ещё горячее в моих глазах, знаешь? Она фыркнула, закатила глаза, но села рядом, хлопнув дверью чуть громче, чем надо. Охотник завел «Импалу» и какое-то время они сидели в тишине, фары резали серые полосы дождя. Элиз сидела, упершись локтем в дверцу, взгляд её был упрямо устремлён в мокрое стекло. Но Дин знал мысли там кипели, и каждая вторая начиналась с «Винчестер, ты идиот». Минуты через три она не выдержала: — Ты хоть раз думал, что будет, если вас поймают? Дин хмыкнул, бросил на неё косой взгляд и снова сосредоточился на каплях на стекле: — Конечно. Каждый раз, когда беру карту в руки. И знаешь, на что рассчитываю? Что если что, ты меня вытащишь, детектив. Элиз фыркнула, качнув головой, но улыбка всё-таки мелькнула. Дин её заметил, и что-то в груди приятно щёлкнуло. Он протянул руку, перехватил её подбородок и развернул к себе. Губы сошлись резко, но сдержанно с тем самым нахрапом, который был ему присущ. На её губах всё ещё чувствовался сырный соус он провёл языком, смакуя, и это вызвало у неё тихий стон, больше похожий на удивлённый выдох. Элиз дёрнулась, заёрзала на сиденье, будто сама не знала, куда деть руки и ноги. Дин отстранился на секунду, задержался взглядом на её губах и, усмехнувшись, спросил хрипло: — Так нам точно нужно в участок… или к этому кровопийце? Детектив в ответ прищурилась, хмыкнула, и это прозвучало как вызов. Дин ответил без слов: снова наклонился, на его пальцы скользнули в её волосы, сжали затылок, притягивая ближе. Поцелуй стал глубже, горячее, и когда Элиз охнула ему прямо в губы, он только улыбнулся, не разрывая контакта. Внутри «Импалы» воздух стал слишком тёплым, слишком плотным. Дин, всё ещё держа её за затылок, спустил ладонь ниже, по шее, по груди, и, нарочно замедлив движение, опустил руку ей между бёдер. Элиз тихо выдохнула, напряглась, и её стон сорвался ему прямо в рот. Винчестер только ухмыльнулся, углубляя поцелуй, когда тук-тук-тук! — в окно водительской двери врезалась чужая трость. — Стыд! Срам! — раздалось снаружи, громко и возмущённо. Они одновременно вздрогнули. Дин резко обернулся увидев как за стеклом маячил тот самый дед из кафе, с газетой под мышкой и злым прищуром. — Да вы! — старик грохнул тростью по дверце ещё раз. — Город развращаете, ироды! Дин, не убирая руки от Элиз, опустил стекло и, криво усмехнувшись, выпалил: — Расслабься, дед. Мы ремни безопасности пристёгнутые проверяли. Общественная безопасность и всё такое! — Позор! — дед грозно потряс тростью и, бурча, заковылял прочь. Элиз уткнулась лбом в плечо Дина, выдохнула и наконец улыбнулась коротко, нервно, но искренне. Потом подняла взгляд, в котором блеснуло и смущение, и вызов: — Не лучшее место для свидания, не находишь? Дин наклонился к её губам ещё раз, всё ещё с той ленивой ухмылкой, и пробормотал: — Может, и не лучшее… но одно из самых запоминающихся. Дин ещё пару секунд смотрел на неё, будто решая, стоит ли спорить, но в конце концов фыркнул, убрал руку и сел обратно за руль. «Импала» ужк прониклась и теперь рычала низко и уверенно, дождь барабанил по крыше, а дворники лениво скребли по стеклу. Элиз всё ещё дышала чуть сбивчиво, но первой отстранилась, провела ладонью по его плечу и кивнула на дорогу за стеклом: — Нам пора ехать, Винчестер. Напоминаю, работа. Дин закатил глаза, откинулся на спинку кресла, театрально вздохнув, будто она только что испортила идеальный момент. — Всегда ты со своим «работа-работа». Элиз склонила голову, уголки губ изогнулись в знакомой колкой полуулыбке. — Ну… если сильно переживаешь, — она коснулась его руки на коробке передач, — то продолжение можно будет устроить. В твоей «детке». Но чуть позже. Дин замер на секунду, а потом его глаза хищно блеснули. Ухмылка сама собой вернулась. — Договорились. Тут же охотник протянул руку к магнитоле, привычным движением щёлкнул по кнопкам — и из колонок хрипло прорвалась Led Zeppelin – Ramble On. Гитара и лёгкий драйв будто специально подстроились под этот момент, вытесняя из салона остатки напряжения. — Вот это другое дело, — пробормотал он, прибавляя громкость, и пальцы его тут же забарабанили по рулю в такт.