Грех на губах

Маринетт ворочалась в постели, сжимая подушку. — Опять не спится… — прошептала она, взгляд устремлён в потолок. Лунный свет, проникая сквозь окно, рисовал серебристые блики на стенах, лёгкий ветер шевелил занавески, словно приглашая в ночную тайну. Она закрыла глаза, пытаясь прогнать навязчивые мысли. — Адриан… Почему он с Хлоей? Почему не со мной? Её пальцы сжались в кулаки. Она представляла его смех с Хлоей, его касания, и её сердце сжималось от боли. — Нет, хватит! Резко сев, она сбросила одеяло. Сердце бешено колотилось, в горле стоял ком. И тут – тень. Мимо окна мелькнуло что-то чёрное. Маринетт замерла. — Это… птица? Но птицы не движутся так плавно, не зависают в воздухе, словно наблюдая. Медленно подходя к окну, она затаила дыхание. На краю крыши, окутанный лунным светом, стоял Супер-Кот. Его зелёные глаза горели, как два изумруда. Он не улыбался, не шутил. Просто смотрел. — Ч-что ты… — её голос дрогнул. Он не ответил, вместо этого сделав лёгкий, бесшумный шаг вперёд. Она инстинктивно отпрянула, но было поздно. Его руки обхватили её талию. — Ты не должна была выходить, принцесса, — его голос был низким, вкрадчивым, как шепот шёлка. Маринетт хотела протестовать, но её губы уже были заняты. Его поцелуй был грубым, жадным. Она пыталась оттолкнуть его, но её пальцы вцепились в его костюм, притягивая ближе. — Стой… мы не должны… — её протест потонул в новом поцелуе. Супер-Кот не спрашивал разрешения. Его ладонь скользнула под её пижаму, обжигая кожу. — Ты дрожишь… — он усмехнулся. Маринетт чувствовала, как её разум отключается, как тело предательски откликается на каждое прикосновение. — Я… я люблю Адриана… — вырвалось у нее шёпотом. Супер-Кот замер, затем прикусил её губу, заставив вскрикнуть. — А он любит тебя? Прежде чем она успела ответить, тьма поглотила её сознание. Его поцелуй стал огнём, от которого не было спасения. Она слабо упёрлась ладонями в его грудь, но он лишь глухо рассмеялся – низко, почти рыча. — Ты правда думаешь, что сможешь убежать? Он подхватил её на руки, прижимая к себе. — Пусти! Я не… мы не должны… — Должны, — перебил он, входя в комнату и закрывая дверь балкона. Сердце Маринетт бешено колотилось. Он был в её спальне, в её святыне. — Кот, я серьёзно, остановись! Он игнорировал её протесты, бросив её на кровать. Прежде чем она смогла отползти, он накрыл её собой, заломив запястья и сорвав одеяло. — Ты вся дрожишь… Это от страха? — его губы скользнули по её шее. — Или от желания? Его пальцы медленно поползли вверх по голой ноге, поднимая край пижамных шорт. — Н-не трогай меня… — её голос был едва слышен. — Лжешь, — он прикусил мочку уха. — Ты хочешь этого. Я чувствую, как ты пульсируешь под моими пальцами. Его ладонь скользнула выше, едва касаясь внутренней поверхности бедра, и Маринетт непроизвольно выгнулась, подавшаяся навстречу. — Вот видишь? — он усмехнулся. — Твоё тело знает правду… даже если ты ещё не готова её признать. Его губы снова нашли её рот. И самое ужасное? Ей это нравилось. Его губы обжигали, его руки опутывали, как цепи, а его голос, чертовски соблазнительный, шептал ей на ухо слова, от которых кровь пульсировала в висках: — Перестань бороться, принцесса… Ты же знаешь, чего хочешь. Маринетт чувствовала, как последние капли сопротивления утекают сквозь пальцы. Её руки, ещё секунду назад пытавшиеся оттолкнуть его, сжали ткань его костюма, притягивая ближе. — Я… я не должна… — её шёпот потонул в новом поцелуе – более глубоком, более умелом, чем все, что она знала раньше. Супер-Кот почувствовал её слабость. Его пальцы впились в её бёдра, резко приподнимая её, чтобы она полностью ощутила его возбуждение сквозь ткань костюма. — Но ты хочешь, — он дышал ей в губы. — Скажи, что хочешь. Маринетт зажмурилась. — Нет… Он рассмеялся – низкое, довольное мурлыканье. С силой он вдавил её в матрас. — Врёшь. Одна его рука держала её запястья, другая скользнула под пижаму, обнажая живот, затем рёбра. Его пальцы медленно, словно проверяя каждую реакцию, двигались выше, к груди. Маринетт вздрогнула, когда его большой палец провел по соску через тонкую ткань топа. — Кот… — её голос звучал срывающимся шёпотом, почти стоном. — Ты такая отзывчивая, — он прикусил её плечо, заставляя её выгнуться. — Адриан когда-нибудь трогал тебя так? Имя Адриана болью кольнуло её, но тело… её проклятое, предательское тело – лишь сильнее прижалось к нему. — Замолчи… — Или что? — он резко перевернул её, придавив своим весом. — Ты заставишь меня? Его ладонь шлёпнула по её ягодице – не больно, но унизительно-остро, заставив вскрикнуть. — Вот видишь… Ты даже не пытаешься убежать. Его пальцы впились в резинку её шорт, резко стаскивая их вниз. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, и Маринетт поняла – точки возврата нет. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя багровые отпечатки на бледной коже. Маринетт закусила губу, когда его ноготь резко провёл по внутренней поверхности бедра - боль смешалась с невыносимым наслаждением. -Т-ты...- её голос сорвался в стон, когда он одним движением разорвал тонкие кружева её трусиков. Холодный воздух коснулся обнажённой кожи, но тут же был вытеснен жаром его ладони. -Какая ты мокрая...-, его голос звучал издевательски сладко, пока пальцы скользили по её киске, "Всё ещё хочешь, чтобы я остановился?" Маринетт резко вскинула голову, когда его большой палец надавил на клитор, описывая жёсткие круги. Её ноги дёрнулись, но он зажал их коленом, не оставляя ни шанса вырваться. -Отвечай. - Он наклонился, чтобы облизать её шею, одновременно вводя два пальца внутрь. "Хочешь, чтобы я ушёл?" Тело предательски выгнулось навстречу, влажные стенки сжали его пальцы. -Н-нет...- вырвалось у неё против воли. Супер-Кот усмехнулся и резко вытащил пальцы, заставив её простонать от неожиданной пустоты. В следующий момент его ладонь шлёпнула по киске - звонко, унизительно, вызывающе. -Тогда проси как следует. Маринетт чувствовала, как жар разливается по всему телу. Её пальцы вцепились в простыни, когда она прошептала: - П-пожалуйста... -Пожалуйста, что?- Его зубы впились в её плечо, а свободная рука расстёгивала костюм, обнажая впечатляющую эрекцию. -Пожалуйста... возьми меня- её голос дрожал от стыда и возбуждения. Он не заставил себя ждать. Одним резким толчком он вошёл до конца, заставив её вскрикнуть. Боль от растяжения смешалась с невероятным удовольствием. -Боже... ты так тугая- он зарычал, впиваясь пальцами в её бёдра. Его движения были жёсткими, почти безжалостными, каждый толчок заставлял её тело вздрагивать. Маринетт чувствовала, как теряет контроль - её ноги обвились вокруг его талии, пятки впились в его ягодицы, заставляя войти ещё глубже. Её киска предательски сжимала его, выдавая её истинные желания. -Вот так, принцесса... Прими меня всего-, он наклонился, чтобы захватить её сосок зубами через ткань пижамы, одновременно ускоряя ритм. Комната наполнилась звуками их тел - хлюпающие звуки её киски, его тяжёлое дыхание, звон кроватных пружин. Маринетт больше не могла сдерживать стоны - они вырывались из её горла с каждым толчком. -Я... я не могу...- она чувствовала, как нарастает волна оргазма. -Кончай - приказал он, резко щипнув её клитор. -Кончай на моём члене, как шлюшка. Её тело взорвалось - волны удовольствия накрыли с головой, заставив спину выгнуться дугой. Супер-Кот не останавливался, продолжая долбить её с новой силой, продлевая её оргазм. -Ч-слишком... ч-чутко...- она застонала, когда её перевозбуждённая киска начала пульсировать вновь. Он зарычал и резко вытащил член, обдав её живот горячими струями спермы. Маринетт ахнула, чувствуя, как липкая жидкость растекается по её коже. Тяжёлое молчание повисло в комнате, нарушаемое только их прерывистым дыханием. Супер-Кот медленно провёл пальцем по её животу, собирая сперму, затем поднёс к её губам. -Попробуй- прошептал он. И, к своему ужасу, Маринетт послушно открыла рот... Утро после Первые лучи солнца застали её одну - простыни спутаны, тело в синяках и засохших следах спермы, а между бёдер - липкость и лёгкая боль при каждом движении. На подушке лежала чёрная перчатка - единственное доказательство того, что это не было сном. Маринетт прижала её к лицу, вдыхая смесь запахов кожи, пота и чего-то неуловимого... кошачьего. Где-то в глубине души она знала - это только начало.