Грех на губах

Первые лучи солнца, настойчиво пробивавшиеся сквозь неплотно задернутые шторы, безжалостно высветили хаос в комнате и на душе Маринетт. Она лежала одна. Простыни были безнадежно спутаны, напоминая о борьбе, которая так и не стала сопротивлением. Тело ныло тупой болью, каждый участок кожи, отмеченный темными пятнами синяков, казался чужим. Между бедер неприятно липло, и легкая, но настойчивая боль сопровождала каждое движение, заставляя морщиться. Рядом с подушкой, черным пятном на светлой ткани, лежала его перчатка – грубая кожа, сохранившая едва уловимый запах его тела, смешанный с чем-то диким, кошачьим. Маринетт протянула дрожащую руку и взяла ее. Прижала к лицу, вдыхая этот странный, будоражащий аромат. Это не было сном. Холодная реальность произошедшего ударила с новой силой. Где-то в самой глубине души, там, где еще трепыхались остатки ее прежней наивности, она понимала – это только начало. Он не оставит ее в покое. С трудом заставив себя подняться, Маринетт поплелась в ванную. Ноги подкашивались, а каждый шаг отдавался неприятной тянущей болью. Зеркало встретило ее отражением незнакомки – бледное лицо, огромные, испуганные глаза с темными кругами, распухшие губы. Она провела пальцами по шее, где багровели следы его поцелуев, по плечам, по бедрам – везде были напоминания о его руках, его губах, его власти. Горячая вода душа смывала физические следы ночи, но не могла стереть память, не могла унять дрожь, пробегавшую по телу при каждом воспоминании. Выйдя из душа, она долго стояла перед шкафом. Обычная одежда казалась неуместной. Пришлось выбирать то, что максимально скроет следы: водолазку с высоким горлом, несмотря на теплую погоду, и свободные джинсы. Она тщательно замазала тональным кремом самые заметные синяки на шее, но все равно чувствовала себя так, будто на ней огромная неоновая вывеска: «Смотрите все, что со мной сделали». Сборы в школу проходили как в тумане. Руки машинально складывали учебники в сумку, но мысли были далеко. Как она посмотрит в глаза Але? А Адриану? Что если он заметит? Что если Кот снова появится? Дорога в школу превратилась в пытку. Каждый взгляд прохожего казался осуждающим, каждый смех – насмешкой. Она старалась идти быстрее, опустив голову, мечтая лишь о том, чтобы этот день поскорее закончился. Войдя в класс, Маринетт быстро скользнула на свое место, стараясь не привлекать внимания. Знакомая обстановка, гомон одноклассников – все это казалось нереальным, как будто она смотрит на свою жизнь со стороны. Аля тут же подсела к ней, начиная что-то весело щебетать, но Маринетт почти не слышала ее, лишь кивала невпопад, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и стыда. А когда в класс вошел Адриан, ее сердце пропустило удар. Он улыбнулся ей своей обычной солнечной улыбкой, и эта улыбка причинила ей почти физическую боль. Она отвернулась, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Это был только первый день ее новой, испорченной жизни. И она понятия не имела, как ей жить дальше. Звонок на урок прозвучал для Маринетт не просто сигналом к началу занятий, а спасительным гонгом, вырвавшим ее из липкой паутины собственных мыслей. Она судорожно уткнулась в учебник, делая вид, что с головой погружена в конспектирование параграфа. Буквы в учебнике предательски плясали перед глазами, отказываясь складываться в слова. Она отчаянно пыталась сосредоточиться, но мозг, казалось, обволакивала вата, а в ушах до сих пор отдавался его низкий, мурлыкающий смех и ощущение его рук на ее теле. — Дюпен-Чэн! — резкий, почти скрипучий голос мисс Бустье, учительницы литературы, заставил её подпрыгнуть на месте, словно от удара. Сердце рухнуло куда-то в пятки. — Ты нас вообще слышишь? Или витаешь в облаках? Ледяная волна прокатилась по спине Маринетт. Десятки пар глаз, словно булавки, впились в нее. Она чувствовала на себе жгучий взгляд Али, обеспокоенный – Адриана, и насмешливый – Хлои. Щеки вспыхнули предательским румянцем, выдавая ее смятение. — Я… простите, мадам, я… я не расслышала вопрос, — пролепетала она, голос дрогнул, превратившись в едва слышный шепот. Она опустила глаза, не в силах выдержать это коллективное внимание. — У тебя всё в порядке, Маринетт? — Мисс Бустье слегка нахмурилась, в ее голосе прозвучали нотки беспокойства. — Ты выглядишь… несколько странно сегодня. Бледная. Хлоя Буржуа, конечно же, не упустила случая. Ее голос, приторно-сладкий, как перезревший фрукт, разрезал тишину: — Наверное, Маринетт просто плохо спала. А может… — она сделала многозначительную паузу, обводя класс победным взглядом, — …и вовсе не спала. Бывают такие ночи, знаете ли, особенно бурные. Тихий смешок Сабрины поддержал ее выпад. Маринетт сжала ручку в пальцах с такой силой, что тонкий пластик не выдержал и треснул с тихим, но зловещим щелчком. Осколок больно впился в ладонь. Едва прозвенел спасительный звонок с урока, Аля, верная и проницательная, не дала ей и шанса уйти в себя. Она схватила подругу за руку, почти силой затащив в ближайший туалет. Заперев дверь кабинки, она резко развернула Маринетт к себе и в упор уставилась на ее шею. — Кто это сделал? — прошипела Аля, ее голос был низким и угрожающим. Палец Али, нацеленный, как копье, ткнул в едва замаскированный тональным кремом синяк на нежной коже шеи Маринетт, чуть ниже уха. Маринетт задрожала всем телом, словно ее снова коснулся ледяной ночной ветер. — Я… я упала, Аля. Неудачно споткнулась утром, — ложь давалась с трудом, слова застревали в горле. — Брешешь! — глаза Али сверкнули праведным гневом. Она не была той, кого можно было обмануть такой нелепой отговоркой. Резким, почти яростным движением Аля оттянула воротник водолазки, обнажая не только синяк, но и более отчетливый, багровый след – отпечаток зубов. — Это не Адриан. Он бы никогда… он бы так не поступил. Скажи мне, кто? Молчание повисло в маленьком пространстве кабинки, тяжелое и гнетущее. Маринетт лишь молча качала головой, не в силах произнести ни слова, слезы жгли глаза. После последнего урока, когда Маринетт, стараясь быть невидимкой, спешила к своему шкафчику, он возник перед ней, словно из ниоткуда. Адриан. — Маринетт, мы можем поговорить? Минутку, — его голос звучал мягко, но настойчиво. Его изумрудные глаза, обычно излучающие тепло и дружелюбие, сегодня казались темнее, глубже, словно заглядывали ей прямо в душу. Инстинктивно она отшатнулась, спина глухо ударилась о холодный металл шкафчиков. Сердце заколотилось где-то в горле. — Я… я очень спешу, Адриан. Дела… — Ты дрожишь, — он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. Его рука мягко легла ей на плечо. — Кто-то тебя обидел, Маринетт? Ты можешь мне рассказать. Его пальцы – тёплые, неожиданно нежные после пережитого кошмара – коснулись её плеча, затем медленно, почти невесомо, скользнули к шее, туда, где под слоем косметики и высоким воротником скрывались следы чужой ярости. Словно от удара током, Маринетт резко дёрнулась, отстраняясь. — Нет! Никто! Всё в порядке! — вырвалось у неё сдавленным шёпотом, больше похожим на всхлип. Адриан замер, его рука повисла в воздухе. Затем он медленно убрал её, и на его губах появилась странная, едва заметная улыбка. — Хорошо. Но если что… я всегда готов помочь, — он подмигнул, но в его глазах было что-то чужое, незнакомое. От этого взгляда по спине Маринетт пробежал холодок. Будто он знал. Знал больше, чем говорил. Домой она брела, выбирая самые длинные и запутанные маршруты, судорожно оглядываясь на каждую тень, вздрагивая от каждого шороха. Паранойя стала ее спутницей. Она чувствовала его незримое присутствие повсюду – в шелесте листвы, в блеске лужи, в промелькнувшей кошачьей тени. Но Кот появился неожиданно, когда она меньше всего этого ожидала. Он материализовался из сумрака бокового переулка, когда она уже почти достигла спасительной двери пекарни. Молниеносное движение – и она прижата к холодной, шершавой стене гаража, его тело блокирует любой путь к отступлению. — Скучала, Принцесса? — его голос, низкий, мурлыкающий, с опасными бархатными нотками, обжёг кожу у самого уха. Его дыхание пахло мятой и чем-то еще, диким и возбуждающим. Слова застряли в горле. Тело, это глупое, предательское тело, отозвалось на его близость против ее воли, вспоминая каждое прикосновение, каждый стон, вырванный им прошлой ночью. Дрожь пробежала по позвоночнику, но на этот раз это была не только дрожь страха. Он усмехнулся, заметив ее реакцию. Холодный коготь его перчатки скользнул под край ее кофты, очерчивая линию на животе, отчего по коже побежали мурашки ужаса и чего-то еще, запретного и темного. — Я оставил тебе небольшой подарок… в твоей комнате, — его губы изогнулись в хищной усмешке, полной предвкушения. — Надеюсь, тебе понравится. И так же внезапно, как появился, он исчез, растворившись в тенях, оставив после себя лишь едва уловимый запах кожи, озона и дикой кошки, да леденящий душу вопрос, застывший в ее сознании: Что он там сделал? Золотистые шторы колыхались на слабом ветру, пропускающем солнечные лучи в комнату Хлои Буржуа. Розовый бархат на кровати подчеркивал ту безумную пышность, что присуща только ей, а сладковатый, терпкий аромат её духов напоминал о том, что эта комната была такой же показной, как и её улыбки. Адриан сидел на краю кровати, стиснув кулаки до белизны. Ему вовсе не хотелось быть здесь, но он не мог уйти. — Ну так что, милый? — небрежно произнесла Хлоя, устроившись рядом, чуть примостившись на простынях. Её близость была нарочитой, она будто старалась создать между ними воздушное напряжение. — Ты видел, как наша скромница Дюпен-Чэн сегодня себя вела? Будто привидение какое-то! Она зазвучала с легким смехом, но при этом её голубые глаза сверкающе поблескивали холодом, словно снег на морозном солнце. — С ней что-то не так, — пробормотал Адриан, отворачиваясь. Он не желал встречать её взгляд. Эти слова вырвались сами собой. — О-о-о, тебе не всё равно? — Хлоя приподняла бровь и, как будто это было довольно естественно, закинула ногу на его колени, нежно проведя носком по бедру. — Или, может, ты ревнуешь? Он не спешил с ответом, его молчание говорило сам за себя. Хлоя придвинулась ближе, её губы почти коснулись его уха: — А что, если я скажу тебе… что знаю, кто её так развлекал прошлой ночью? Адриан резко повернулся к ней, схватив её за запястье, проходя мимо порога, за которым лежала ещё более зловещая правда. — Что ты знаешь? Она не испугалась — напротив, её смех отразил лишь издевательство, высвобождая руку и обводя пальцем его воротник, расстегивая верхнюю пуговицу. — Ой, как горячо! Может, сначала докажешь, что тебе правда интересно? Её губы приблизились, но Адриан отстранился, быстро вставая с кровати. — Хлоя, хватит игр. — Ах, вот как? — сказала она с нахмуренным лбом, но на её лице появилась язвительная улыбка, та, что могла уколоть точно, как шипы розы. — Ну ладно… Тогда слушай. Вчера, когда я возвращалась с вечеринки, я видела, как кто-то выпрыгнул из её окна. И угадай, кто это был? Она выдержала паузу, наслаждаясь его постепенно нарастающим напряжением. Быть может, её слова были поджогом к его внутреннему конфликту. — Твой тёмный двойник, дорогой. Супер-Кот. Адриан замер, его сердце заколотилось от ошеломляющей мысли. Он знал, но не это его пугало. Пугало то, что он ничего не помнил. Он, как по инерции, пробормотал: — Ты… уверена? — Абсолютно, — Хлоя встала, обвивая его руками сзади, пересекая границу привычного. — И знаешь что ещё?.. Она ему не сопротивлялась. Её пальцы забрались под его рубашку, корочками нежно царапая кожу, разжигая внутри что-то нечистое: — Может, и тебе стоит стать… пожестче? Адриан резко развернулся, отталкивая Хлою от себя: — Прекрати! Она выдала смеющийся звук, но в её глазах вспыхнула ярость, наливая их злобой: — Ох, так вот как? Ты защищаешь её? — Хлоя скрестила руки, будто возводила между ними невидимую стену. — Ну ладно… Тогда, может, ей будет интересно узнать, что её любимый Адриан… Секунда — и она нарочито медленно провела языком по губам, зная, что это ранит: — …целовался со мной, пока она развлекалась с котом? Адриан не выдержал и вышел, хлопнув дверью. Его голова гудела. Супер-Кот был в её комнате. И он… Телефон в кармане завибрировал, собрав все его внимание. Он вытащил его и увидел сообщение от Хлои: «Если не вернёшься через 5 минут – завтра вся школа узнает, кто и как посетил Маринетт прошлой ночью. Выбор за тобой 😘 На экране высветилось фото. Размытое, но узнаваемое. Маринетт. В её комнате. С ним.