Грех на губах

Дверь комнаты Хлои распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. Адриан ворвался внутрь без стука, его тень хищно метнулась по стенам. Воздух был тяжелым, пропитанным ароматом дорогих духов и чего-то еще, неуловимо порочного. Комната тонула в густом полумраке, словно в вязком сиропе. Лишь несколько свечей, расставленных на туалетном столике и прикроватной тумбочке, бросали дрожащие, нервные отблески на бархатные портьеры и шелковые подушки, окрашивая всё вокруг в тёплые, обманчиво-уютные, медовые тона. Этот свет играл на изгибах мебели, создавая причудливые, удлиненные тени, которые, казалось, жили своей собственной жизнью. Хлоя стояла у высокого, до пола, окна, спиной к нему. Ее силуэт четко вырисовывался на фоне ночного города, видневшегося сквозь тончайший, почти невесомый шелк ее ночной сорочки. Ткань льнула к телу, обрисовывая каждый изгиб, почти ничего не скрывая, лишь дразня воображение. Она была похожа на статую, вырезанную из лунного света и греха. — Я знала, что ты вернёшься, — её голос, низкий и обволакивающий, прозвучал слишком сладко, как перезревший, испорченный мёд. В нем слышались нотки торжества и плохо скрываемого предвкушения. Она медленно, почти театрально, повернулась. Движение было плавным, рассчитанным. Свет свечей скользнул по ее обнаженному плечу, где тонкая бретелька ночнушки намеренно, кокетливо сползла, обнажая гладкую, фарфоровую кожу. Ее глаза в полумраке блестели, как два сапфира, отражая пламя свечей. Адриан не двигался, застыв на пороге, как хищник, выслеживающий добычу. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Но не от желания, охватившего бы другого на его месте. От холодной, всепоглощающей ярости, кипевшей под маской внешнего спокойствия. Ярости на нее, на себя, на ту темную часть его сущности, что привела его сюда. Хлоя сделала несколько шагов навстречу, её босые ноги бесшумно ступали по мягкому, ворсистому ковру. Она двигалась с грацией избалованной кошки, уверенной в своей неотразимости и власти. — Ты такой… напряжённый… — прошептала она, подойдя почти вплотную. Её рука, изящная и холодная, коснулась его груди, пальцы медленно, провокационно, прошлись по складкам дорогой рубашки, словно изучая его, проверяя на прочность. — Давай я помогу тебе… расслабиться… Её руки, как змеи, скользнули выше, к его воротнику. Тонкие пальчики ловко, но неторопливо, принялись расстёгивать пуговицы одну за другой, обнажая полоску кожи на его шее. Аромат ее духов, смешанный с запахом воска и чего-то неуловимо-женского, окутывал его, пытаясь проникнуть под кожу, сломать его волю. Адриан не останавливал её. Его тело оставалось неподвижным, как скала. Но и не отвечал на ее ласки, не поддавался на провокацию. Его молчание было тяжелее любого крика. — Молчишь? — она слегка нахмурилась, недовольная его пассивностью. Ее игра не приносила ожидаемого результата. Тогда она резко, почти грубо, дёрнула его за пряжку ремня, заставив его качнуться вперед. — Или просто не знаешь, чего на самом деле хочешь, Адрианчик? Может, боишься признаться себе? Её губы, влажные и горячие, прижались к его шее, в том месте, где бился пульс. А затем зубы – острые, маленькие – впились в кожу. Не ласково, не игриво, а с вызовом, с желанием оставить метку, подчинить. Адриан вздрогнул от внезапной боли, смешанной со странным, извращенным удовольствием. Но не отступил. Он позволил ей это, принимая ее вызов. — Хлоя, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, почти как у него. У того, другой его ипостаси, которая сейчас боролась за контроль. — Наконец-то заговорил, мой хороший мальчик, — она усмехнулась, отстраняясь и откидывая свои светлые волосы назад. В ее глазах плясали триумфальные огоньки. Она думала, что победила. И тогда он действовал. Одним резким, почти звериным движением он схватил края ее тонкого шелкового халата, который она накинула поверх ночнушки. Рывок – и дорогая ткань с тихим шелестом соскользнула с её плеч, упав на пол бесформенной, темной лужицей у ее ног. Хлоя ахнула, но в ее голосе не было страха. Лишь удивление, смешанное с новой волной возбуждения. Ее глаза расширились, а на губах заиграла предвкушающая улыбка. — Вот так… вот так намного лучше, — прошептала она, чуть закинув голову назад, обнажая длинную, соблазнительную шею, словно приглашая его продолжить. Но Адриан не прикоснулся к ней. Его план был иным. Вместо этого он сделал шаг назад, отстраняясь. Его глаза, казалось, поглотили весь скудный свет в комнате, и теперь горели в темноте ярким, нечеловеческим, изумрудно-зелёным огнём. Огнём Супер-Кота. — Фото, — потребовал он. Голос был лишен каких-либо эмоций, холодный и режущий, как осколок льда. Хлоя замерла, ее улыбка медленно сползла с лица. Она не ожидала такого поворота. — Что? О чем ты, милый? Какое фото? — Удали его. Сейчас же, — его тон не допускал ни малейшего возражения, ни единой попытки уклониться. В нем звучала неприкрытая угроза. Хлоя нервно рассмеялась, но смех прозвучал фальшиво, дребезжаще, как разбитое стекло. Ее самоуверенность начала таять. — А если нет? И что ты сделаешь? Ты ударишь меня, Адриан? Такой правильный мальчик? Адриан не удостоил ее ответом. Он просто молча подошел к туалетному столику, где лежал ее инкрустированный стразами телефон. Взял его, не обращая внимания на ее протестующий возглас. Несколько быстрых движений пальцами по экрану – и компрометирующий снимок, который мог разрушить жизнь Маринетт, был безвозвратно стерт. — Ты никому и никогда не скажешь о том, что видела прошлой ночью. И о том, что произошло здесь, — он медленно приблизился к ней, его тень накрыла ее, заставляя инстинктивно отступить, пока ее спина не уперлась в холодную стену. Он навис над ней, его лицо было опасно близко. — Иначе… — он сделал паузу, давая своим словам впитаться в ее сознание, — …иначе ты узнаешь, на что я действительно способен, Хлоя. И поверь, тебе это очень не понравится. Впервые за весь этот вечер, а может, и за всю свою жизнь, Хлоя Буржуа почувствовала настоящий, леденящий душу страх. Животный, первобытный. Ее сердце колотилось где-то в горле, а по спине пробежал холодок. Потому что в его глазах, в его голосе, в каждом его движении она видела не Адриана Агреста – милого, доброго, немного наивного мальчика, которого она знала. Это было что-то другое. Что-то темное, опасное и абсолютно безжалостное. И это «что-то» только что заключило ее в свои невидимые, но очень прочные шелковые оковы. Глава 4: «Танец с Демоном» (Игра на грани, запретное влечение, пугающее откровение) Безмолвная тишина ночи, окутывавшая роскошную спальню Хлои Буржуа, была грубо разорвана настойчивой вибрацией телефона. 3:17 утра. Экран озарился холодным светом, высвечивая короткое сообщение от неизвестного номера. Всего одна фраза, но от нее по спине пробежал ледяной холодок, несмотря на тепло шелковых простыней: "Ты всегда любила играть с огнём, маленькая буржуазка. Пришло время обжечься по-настоящему." Хлоя почувствовала, как уголки губ непроизвольно дернулись в презрительной усмешке. Какая-то дешевая попытка запугать ее? Ее, Хлою Буржуа? Но смешок застрял в горле, когда до ее слуха донесся отчетливый, леденящий душу скрежет когтей по стеклу балконной двери. Сердце пропустило удар. Медленно, борясь с нарастающим предчувствием чего-то неотвратимого, она обернулась. На балконе, залитый призрачным, мертвенно-бледным лунным светом, стоял он. Супер-Кот. Но это был не тот обаятельный, немного дерзкий и кокетливый герой Парижа, чьи фотографии украшали обложки журналов. Этот Кот был другим. Его фигура, облаченная в знакомый черный костюм, казалась более массивной, хищной. Глаза горели ядовито-зеленым, почти фосфоресцирующим огнем, в котором не было и намека на прежнюю игривость. Лишь холодный расчет и опасная уверенность хищника, наконец-то загнавшего свою добычу в угол. Его поза – расслабленная, но напряженная, как сжатая пружина – излучала угрозу. — Адриан… кажется, забыл свой галстук, — его голос, низкий и бархатный, с едва уловимыми рычащими нотками, разрезал тишину. Черный шелковый аксессуар, смятый и пахнущий дорогим парфюмом Адриана, со свистом пролетел по воздуху и упал к ее босым ногам, как брошенная перчатка. — Как думаешь, маленькая интриганка, почему он был в таком состоянии, когда спешно покидал тебя? Хлоя прикусила нижнюю губу, стараясь скрыть предательскую дрожь. Странная, пьянящая смесь леденящего страха и запретного, острого возбуждения разливалась по ее венам. Она чувствовала себя героиней готического романа, запертой в замке с очаровательным, но смертельно опасным монстром. — Если ты думаешь меня напугать, котик… — начала она, пытаясь придать голосу привычную язвительность, но он прозвучал неуверенно, сдавленно. Он исчез. Просто растворился в лунном свете, словно его и не было. На мгновение Хлоя подумала, что это галлюцинация, игра ее воспаленного воображения. Но тут же ощутила его присутствие за спиной – ледяное дыхание на своей шее и стальную хватку когтистой перчатки, обхватившей ее талию так крепко, что перехватило дыхание. — Я не пугаю, принцесса. Я предлагаю сделку, — его горячее дыхание обжигало чувствительную кожу за ухом, слова проникали прямо в мозг, минуя сознание. — Ты ведь так отчаянно хочешь знать правду об Адриане? О его… темной стороне? Я покажу тебе. Я дам тебе то, чего ты так жаждешь. Но сначала… Его свободная рука, облаченная в такую же черную перчатку с острыми когтями, скользнула по ее бедру вверх, безжалостно и резко задирая тонкий шелк ее ночной рубашки, обнажая кожу до самой кромки кружевного белья. Холод металла и острота когтей, едва касающихся кожи, заставили ее вздрогнуть. — …сначала покажи, насколько ты любопытна на самом деле. Насколько далеко ты готова зайти, чтобы удовлетворить свое любопытство, Хлоя? Когда его зубы – острые, как у настоящего хищника – впились в ее плечо, Хлоя вскрикнула. Но это был не крик боли, хотя укус был ощутимым. Это был крик шока, смешанного с чем-то первобытным, темным, что поднималось из глубин ее души. Потому что в этот самый момент, когда его губы терзали ее кожу, тень за его спиной шевельнулась. Она сгустилась, обрела форму. И на одно ужасающее, сводящее с ума мгновение ей показалось, что это… Адриан? Нет, это не могло быть правдой. Это был обман зрения, игра света и тени… — Что за… чертовщина! — она попыталась вырваться, оттолкнуть его, но Кот лишь сильнее прижал ее к огромному, в полный рост, зеркалу, вмонтированному в дверь гардеробной. Холодное стекло обожгло ее обнаженную спину. — Видишь, моя хорошая? Он всегда рядом. Мы всегда рядом, — его голос стал глубже, в нем появились новые, незнакомые обертоны. Он заставил ее смотреть на их отражение, на эту пугающую, извращенную картину. В зеркале… Адриан стоял прямо за ними. Его обычно добрые и мягкие черты лица были искажены гримасой, в которой ярость смешивалась с темным, почти животным желанием. Его зеленые глаза горели тем же нечеловеческим огнем, что и у Кота. Он был там, реальный и пугающий. Две стороны одной медали, две грани одной души. — Это… это невозможно! Вы… — слова застряли у нее в горле. Разум отказывался принимать увиденное. Супер-Кот рассмеялся – низко, гортанно, почти по-звериному. Смех эхом отразился от стен, заполнив комнату. — Ты правда думала, что мы разные, Хлоя? Наивная. Мы – одно целое. Тьма и свет, хаос и порядок. И ты только что заглянула за завесу. Хлоя очнулась рывком, словно вынырнув из глубокого, темного омута. Ее грудь тяжело вздымалась, сердце бешено колотилось. Утро. Яркий, безжалостный солнечный свет заливал комнату сквозь незадернутые шторы, разгоняя остатки ночных кошмаров. В комнате было тихо. Пусто. Никого. «Это был сон, — прошептала она, пытаясь убедить себя. – Просто ужасный, реалистичный сон». Но… 1) На шелковом ковре у кровати, черным змеем, валялся смятый мужской галстук. Галстук Адриана. 2) На ее нежной коже, на плече и шее, пульсировали два маленьких, но отчетливых багровых синяка – следы от укусов. Они горели, напоминая о прикосновениях. 3) И самое страшное… В ее телефоне, в галерее, появилось новое фото. Отправитель – тот же неизвестный номер. Фотография была немного размытой, сделанной в полумраке, но до ужаса узнаваемой. Она. В своей спальне. Зажатая между ними. Между Супер-Котом и Адрианом, чьи лица были искажены одинаковой хищной усмешкой. А под фотографией ледянящая душу подпись, от которой кровь стыла в жилах: "Выбирай, Хлоя: молчишь и играешь по нашим правилам – получаешь больше, чем можешь себе представить. Раскроешь нашу маленькую тайну – очень скоро узнаешь, что бывает с плохими, непослушными девочками. И поверь, тебе это не понравится. Тик-так…" Игра началась. И Хлоя поняла, что стала в ней не игроком, а всего лишь пешкой. Пешкой в руках двух демонов.