Без лица

— Ты бы смог полюбить убийцу? — голос Юнги прозвучал как всегда буднично, будто он обсуждал выбор кофе. Но в комнате стало чуть тише, как будто воздух сжал плечи. Чонгук сидел, опершись локтями на колени, вглядываясь в фотографию — женское тело на полу, как выброшенная кукла. Глаза открыты, зрачки стеклянные. Он не сразу отреагировал. — Зависит от обстоятельств, — наконец выдал он и чуть поморщился, словно сам себе не поверил. — И, возможно, от самой жертвы. — Ха, — Юнги качнул головой. — Слишком тонко. А я бы сказал: «нет, если только у него нет классной машины». — Ты бы и за пачку сигарет продал душу, — усмехнулся Хосок, крутя в пальцах пластиковую крышку от кофе. — Что уж говорить о любви. — Всё ещё лучше, чем жениться на серийнике, — заметил Джин, не поднимая глаз от планшета. — Хотя, кто знает… у некоторых ведь вкус на крайности. — Прекратите, — вмешался Намджун, откидываясь на спинку стула. — Не забывайте, что у нас уже четыре тела. И в отличие от ваших шуток, каждое из них — реальное. Комната снова наполнилась звуками бумаги, щелчками пальцев по планшетам, лёгкими вздохами. Серый свет пробивался через жалюзи, превращая лица в полутона. — Всё это слишком чисто, — сказал Джин. — Слишком стерильно. — Ни одного отпечатка. Ни следа борьбы, — добавил Хоби. — Тела будто сами ложатся на пол и ждут. — И каждая поза — как будто… продумана, — Гук перевернул фото. — Парадоксально эстетично. — Почерк, — кивнул Юнги. — Или подпись. В любом случае — мы в тупике. — Поэтому мы и пригласили его, — проговорил Сокджин, откладывая планшет и выпрямляясь. — Думаю, он уже идёт. Хотя, конечно, могли бы вызвать медиума, чтобы было веселее. Дверь скрипит, кто-то идёт по коридору. Гулкие шаги в тишине будто заранее подтверждают его слова. — Вот это я понимаю, тайминг, — хмыкает Хосок. — Может, он ещё и ворон умеет вызывать? — Не ворон, а здравый смысл, — доносится голос за дверью. Глубокий, спокойный, с лёгкой насмешкой. В комнату входит Тэхён, уверенный, будто заходит не в полицейский участок, а на сцену. Рядом с ним — Чимин, аккуратный, с прямой спиной, будто ему выдали инструкцию: «не дышать лишний раз». Его взгляд тут же цепляется за Тэхёна, как будто свет притягивается к солнцу. — Доброе утро, — говорит Ким, не спеша оглядывая комнату. Он ловит взгляды, как опытный игрок собирает карты: внимательно, с холодной оценкой, но с лёгкой улыбкой, делающей его почти обаятельным. — Не люблю запаздывать, но и быть слишком рано — дурной тон. Особенно, когда речь о смерти. Юнги криво усмехается: — Ты всегда с такими цитатами? Или только когда входишь драматично? — Только когда встречаю старых знакомых, — невозмутимо отвечает Тэхён. — Рад видеть вас снова. Хосок машет рукой, как бы лениво, но с доброй ухмылкой: — Радость, конечно, спорное чувство, но видеть тебя живым — это уже что-то. Чимин тихо хмыкает, но не говорит ни слова. Он держится чуть позади, всегда в тени, но взгляд его неотрывно прикован к Тэхёну. — Некоторые считают, что ты читаешь мысли, — заметил Мин, скрестив руки на груди. — Нет, — отозвался Тэ, подходя к доске с фотографиями. — Просто люди слишком часто выставляют свои мысли напоказ. Нужно лишь уметь слушать. Чонгук наблюдает за этой динамикой молча. Ему хватает одного взгляда, чтобы понять: Тэхён — человек, который в любой комнате мгновенно становится осью. Не из-за крика — наоборот. Он спокоен, даже чересчур. И это немного раздражает. — Ладно, — берёт слово Намджун, снова переключаясь на дело. — Сегодня утром нашли ещё одно тело. Жертва — женщина, 32 года. Та же подпись, те же элементы. Нужно ехать. Но сначала… Он кивает в сторону Тэхёна: — Хочешь ознакомиться с материалами прямо сейчас или предпочитаешь кофе и вводную лекцию от Джина о том, почему нельзя есть на месте преступления? — Я за кофе. И против еды у трупов, — отвечает Ким, легко усаживаясь за стол, будто уже давно здесь. — Хотя знаю некоторых, кто ест даже при вскрытии. — Уж прости, — шутит Джин, — с нашими графиками еда — это акт выживания. Небольшой смех проносится по комнате, слегка разрядив обстановку. Чонгук наконец вмешивается: — Расскажите, что думаете. Насчёт дела. С ходу. — А ты всегда такой прямой? — спрашивает Тэхён, смотря на него с интересом. — Только когда речь о серийном убийце, — сухо отвечает Чон, выдерживая его взгляд. Молчание. В нём нет угрозы, но есть напряжение — будто что-то натянуто между ними, как струна. — Тогда поехали, — говорит Тэ, вставая. — Лучше увидеть один раз, чем слышать сто описаний. — Как говорит любой турист в фильме ужасов, — бормочет Юнги. — Или любой бедняга перед тем, как стать следующей жертвой, — добавляет Хосок, подмигивая Джину. — Это что, наш стиль общения теперь? — устало спрашивает Намджун, собирая бумаги. — Цинизм и фатализм? — Ты же сам сказал: мы в аду, — лениво тянет Юнги. — Я просто подыгрываю антуражу. Они встают, начинают собираться. Шаги, шелест курток, щелчки застёгнутых кобур. Чонгук идёт чуть позади, мимолётно бросая взгляд на Тэхёна. В нём пока нет недоверия. Только осторожность. Но это пока. Ветер был пронизывающим, несмотря на раннее утро. На улице повисла едкая смесь сырости и копоти, а небо, будто недовольное происходящим, тянуло над городом серое покрывало. Они подъехали к заброшенному складу — четвёртая жертва лежала именно здесь, среди пыльных теней и ржавых конструкций, как последний штрих в зловещей картине. — Надеюсь, на этот раз он оставил хотя бы визитку, — пробормотал Юнги, вылезая из машины и кутаясь в куртку. — Или чек, — добавил Хосок, — «Покупка: убийство. Сдачи не надо». Чонгук промолчал. Его взгляд был сосредоточен, движения быстрые и чёткие. Он первым подошёл к зданию, пробираясь внутрь сквозь потрескавшуюся дверь. Остальные последовали за ним. Тело лежало под бетонной балкой — руки вытянуты вдоль, глаза открыты, губы слегка приподняты. Не улыбка. Гримаса чего-то иного. Рядом не было ни крови, ни следов борьбы — лишь холод и гулкая пустота. — Он снова выбрал место, где никто не появится случайно, — сказал Намджун, обводя фонариком стены. — И снова поза. Как будто он хочет… чтобы мы увидели спектакль. — Или чтобы мы чувствовали себя зрителями, — отозвался Тэхён, наклоняясь к телу. Он не трогал жертву, только смотрел. — Видите, как аккуратно вывернута кисть? Это не случайность. Это жест. — Как будто он хотел, чтобы она… — Джин прищурился, — махала на прощание? — Или звала кого-то, — вставил Ким, не отрывая взгляда. — Что бы он ни пытался сказать, он делает это языком боли. И делает уверенно. Чимин молча стоял чуть позади, блокнот прижат к груди, взгляд устремлён на Тэ. Он записывал лишь то, что действительно было важно. И, кажется, для него это был Тэхён. — Всё это, — Ким распрямился и оглянулся, — слишком изысканно для спонтанного импульса. Это… сценарий. Убийца не просто убивает. Он ставит сцену. — Может, у него был режиссёрский диплом, да только не сложилось, — буркнул Юнги. — Решил пойти в артхаус. В прямом смысле. — Он будто насмехается, — добавил Хосок. — Мол, ищите-ищите. Всё у вас перед глазами, но вы всё равно не поймёте. Чонгук шагнул ближе, присел рядом с телом. Его глаза стали чуть напряжённее. — Знаете, что меня больше всего раздражает? — он провёл пальцем по полу рядом с жертвой. — Всё слишком чисто. Он будто дезинфицирует даже воздух. — Кто-то явно слишком много смотрел сериалов о криминалистике, — усмехнулся Джин. — Или он — один из нас. На мгновение в воздухе повисла неловкая тишина. — Джин, — Намджун бросил на него взгляд, — давай ты больше не будешь шутить такими фразами рядом с Тэхёном, ладно? — А что? — невозмутимо ответил Сокджин. — Вдруг я просто ценю иронию. Тэ только усмехнулся, ни капли не обидевшись. Напротив, его взгляд блеснул лёгким азартом. — Я начну беспокоиться, если вы перестанете шутить, — сказал он. — Значит, будет слишком поздно. — Вы ещё и с юмором, — заметил Гук, мельком взглянув на него . — Убийства — это страшно, — пожал плечами Тэхён. — Но если не давать себе дышать, сойдёшь с ума. Иногда шутка — единственный способ остаться нормальным. Хосок резко чихнул, отойдя чуть в сторону. — Пыльно тут как в моём прошлом, — пробормотал он. — Не думаю, что убийца этим интересовался, — сказал Мин. — Хотя, может, у него аллергия на нормальность. Вскоре место было зафиксировано, фотографии сделаны, и команда вышла на улицу, чтобы обсудить детали, прежде чем разъехаться. — Нам нужно собрать всё, что мы знаем, и начать строить психологический профиль, — произнёс Чонгук, включаясь обратно в рабочий ритм. — Завтра в участке — полноценный разбор. — Буду, — кивнул Тэхён. — И принесу кофе. Для верности. — Только не из автомата, — вставил Чимин тихо. — Впервые услышал, как ты жалуешься, — хмыкнул Хосок. — Надеюсь, это не предзнаменование конца света? Команда рассмеялась. На фоне ужасающих деталей их работа требовала не только храбрости, но и чувства юмора. А где-то далеко, в тени бетонных конструкций, ветер будто прятал чужой взгляд. *** Асфальт влажно блестел под фонарями, воздух был пропитан сыростью, а мозг — усталостью. Ребята выходили из подъезда по одному, молча, каждый в своих мыслях. — Я сейчас провалюсь на месте, — зевнул Хосок, почесав затылок. — Или съем кого-нибудь. Кто за ночным перекусом? — Только если это не труп, — буркнул Юнги. — Я всё ещё чувствую запах крови в носу. — Это не кровь, это твои носки, — лениво бросил Джин. — Я предупреждал, что нужно их менять хотя бы раз в неделю. — Пошёл ты, — беззлобно отозвался Мин. Намджун криво усмехнулся, потирая переносицу: — Есть тут одно кафе рядом, круглосуточное. Мы там раньше зависали после дежурств. Живые вафли, мёртвый кофе — всё как вы любите. Чонгук перевёл взгляд на Тэхёна и Чимина, которые чуть в стороне о чём-то негромко переговаривались. Он не мог сказать, о чём они говорили, но Пак слушал слишком внимательно, будто ловил каждое слово. А Тэхён — выглядел так, будто всегда всё знает. — Эй, Тэхён, — позвал Джин. — К нам присоединитесь? Надо же как-то отпраздновать знакомство с очередным маньяком. Тэ приподнял бровь, но усмехнулся: — А это у вас такой ритуал после каждого дела? — После каждого трупа, — уточнил Хосок. — Иначе мы бы уже давно спились. Чимин коротко кивнул, тихо: — Мы с радостью. Если не помешаем. — Не помешаете, — бросил Чонгук чуть резче, чем хотел. — Всё равно надо как-то разгрузиться. Он говорил это почти автоматически, но, на самом деле, ему действительно не хотелось разъезжаться. Его мысли гудели, как провода под напряжением, и ему нужно было что-то... обычное. Просто немного человеческого. Кафе выглядело, как всегда: устало, тепло и чуть пошарпанно. Уютный свет. Пахло кофе, жареными сэндвичами и уставшими людьми. Они заняли столик в углу — чуть тесновато, но зато никто не мешал. — Джин, тебе не кажется, что официант влюблён в тебя? — подмигнул Хосок, кивая в сторону заспанного парня за стойкой. — Меня все любят, — не моргнув, ответил Джин. — Я же симпатичный, умный и сексуальный. В отличие от вас, отбросов общества. — Не все, — заметил Юнги, сдувая пар с чашки. — Я, например, тебя терпеть не могу. — А у тебя вкус, как у дохлой крысы, — отрезал Сокджин. Все тихо хмыкнули. Даже Тэхён усмехнулся, положив пальцы на чашку. Он слушал, встраивался в ритм компании с той самой лёгкостью, которая раздражала Чонгука. Слишком быстро. Слишком ловко. — Вы давно работаете вместе? — спросил он, почти вежливо. — Слишком, — буркнул Юнги. — Я их лиц уже не вижу — только голограмму на фоне отчётов. — А Джин вообще наш маскот, — вставил Хосок. — У нас есть футболки с его лицом. Надпись «Красота спасёт мир, но сначала съест весь ваш десерт». Чимин тихо улыбался, почти не вмешиваясь. Он будто бы существовал в собственной, тихой орбите, следя за Тэхёном, словно тот был центром его гравитации. Гук молча крутил ложку в чашке. Он наблюдал, слушал, и пытался понять, почему внутри него что-то тихо скреблось. Может, усталость. А может... просто ощущение, что за масками улыбок прячется нечто большее. За окном был уже поздний вечер. Улицы начинали пустеть. Под мягким светом фонарей компания выходит из небольшого уютного кафе. В воздухе — лёгкий запах кофе, сырости и уходящего дня. — Ну что, завтра к девяти? — уточняет Джун, поправляя воротник своего пальто. — Как швейцарские часы, — хмыкает Мин, закуривая у выхода. — Интересно, как долго мы будем ковыряться в этом дерьме… — С оптимизмом у тебя по-прежнему туго, — фыркнул Намджун, запихивая руки в карманы. — Но я бы предпочёл не опаздывать, учитывая, что теперь с нами работает "звезда психологии". Тэ усмехается. — Буду вовремя, обещаю. Хотя, честно, я ожидал, что вы позовёте меня только на похороны пятой жертвы. — Да мы просто оставили тебя на десерт, — ухмыльнулся Хоби. — Ты ж у нас как хорошее вино — чем позже, тем крепче. Смех раздаётся почти синхронно. Только Пак молчит, опустив взгляд, но краешком глаза наблюдает за своим наставником. — Ладно, до завтра, — бросает Сокджин, провожая всех взглядом, прежде чем повернуться в сторону своей машины. Фигуры растворяются в сумерках. Ночной воздух был прохладным, но не резким — тот самый, в котором легко дышать, но хочется закутаться в капюшон. Чонгук шёл по пустынной улице, тихо постукивая каблуками по асфальту, глядя прямо перед собой, будто вглядывался в нечто большее, чем просто дорога. Он не спешил. После долгого дня мозг всё ещё работал в режиме расследования — разложенные по полочкам улики, слова коллег, выражения лиц. И особенно — лицо Тэ. Броское, спокойное, почти наглое. Оно оставалось в голове, как заноза — вроде не больно, но не забывается. Психолог... Гук скептически фыркнул. Может, и правда гений, но самоуверенность — это не диагноз. Хотя... кто знает, может, нам и нужен кто-то, кто мыслит иначе. Он повернул за угол, поднялся по ступенькам к своей квартире и остановился на мгновение, глядя в ночное небо. Там, где среди мрачных дел хотелось найти хоть намёк на звёзды. Их не было. Только жёлтый свет фонарей и усталость. Дома — тишина. Пахло книжными страницами, кофе и чем-то родным. Мужчина прошёл в душ, подставив лицо под горячую воду, будто смывая с себя запах улицы и чужих смертей. Но мысли не смывались. Когда лёг, закутавшись в простыню, ещё долго смотрел в потолок. Внутри гудело ощущение — что-то началось. Что-то важное. Чон не знал, к чему это приведёт. Но знал одно: он не отпустит, пока не поймёт, кто стоит за этими убийствами. *** Шум автоматов с кофе, гул разговоров и запах дешёвых пончиков. Утро в участке ничем не отличалось от предыдущих, если бы не напряжение, скользившее в воздухе между дежурными взглядами и закрытыми папками. Чонгук зашёл в отделение первым. Волосы были чуть влажными — то ли от спешки, то ли от того, что проспал будильник. Он кивнул дежурному, забрал кофе, машинально проверил содержимое папки с отчётами по вчерашнему делу и направился в кабинет, где их должны были снова собраться всей командой. — Выспались, детектив? — Хоби, развалившийся в кресле с ногами на столе, поднял бровь. — Не так, как хотелось бы, — хмыкнул брюнет, убирая ноги друга со стола одним движением. — А ты, я смотрю, как всегда, бодр и полон сарказма. — Это не сарказм, это моя забота. Вдруг ты забудешь, как выглядит нормальная ирония среди всего этого мрака. — Минут через десять будут все, — сообщил Джун, просматривая распечатку. Его голос был как всегда деловой, но в уголках губ теплилась лёгкая усмешка. — Даже Ким со своим ассистентом обещали быть вовремя. Словно по сигналу, в коридоре раздались шаги. Лёгкие и вкрадчивые — будто сам воздух притих в ожидании. Дверь отворилась, и в кабинет вошли двое. Тэхён шёл уверенно, с тем самым лёгким высокомерием, которое невозможно не заметить. Его каштановые волосы были аккуратно зачесаны назад, взгляд спокоен и цепок. Позади него — Пак, светловолосый и тихий, как тень, скользнул в помещение, стараясь не привлекать внимания. — Доброе утро, — улыбнулся психолог, кивая присутствующим. — Простите, что без пончиков. Не уверен, что они помогают при серийных убийствах. — Помогают, если их швырять в кого-то, кто раздражает, — пробормотал Юнги, не отрывая взгляда от экрана. — А ещё лучше — пончиком с начинкой. Начинка лучше прилипает. — Прекрасно, — кивнул Ким, — рад, что попал в команду настоящих профессионалов. — Да мы тут все душки, — усмехнулся Хосок, — просто за душами часто кровь. Они расселись по местам. Чонгук занял своё у окна, ненадолго задержав взгляд на Тэхёне. Тот тоже на секунду посмотрел на него — пристально, будто пытался угадать, что именно кроется за этим спокойным лицом. С этим парнем всё не так просто, — пронеслось у Гука в голове. Но и без него уже не обойтись. — Ладно, — заговорил Джун, складывая бумаги, — начнём с того, что нашли вчера на месте. А пока вернёмся к жертве — кое-что меня смущает. Судмедэксперт подтвердил — всё те же признаки: чистый надрез, отсутствие сопротивления, отсутствие следов насилия до момента смерти. Всё будто по учебнику. — Только вот учебник явно не из тех, что продаются в обычных магазинах, — тихо пробормотал Юнги, откидываясь в кресле. — Убийца снова не оставил ни одной чёртовой зацепки. Словно работает в перчатках и с фобией к ДНК. — Или знает, как работает система, — заметил Тэхён, спокойно листая свою записную книжку. — Идеальный контроль над телом, минимальные следы, однотипность почерка. Я бы сказал, он наслаждается процессом. — Вот так легко? — Хоби выгнул бровь. — Наслаждается? Это что — артхаусная коллекция? — Возможно, — пожал плечами Тэ. — Но если он и коллекционер, то коллекционирует страх. И молчание. — Как поэтично, — вздохнул Чонгук, отставляя кружку. — Почти как название книги, только с кровью. — «Коллекционер молчания»? — переспросил Мин с насмешкой. — Звучит как название дешёвого триллера, который заканчивается тем, что убийца оказывается говорящим попугаем. — Ага, а мы, значит, банда идиотов, которая расследует убийства птицы, — добавил Сокджин. — Хотя… иногда мне кажется, что мы и правда в комедии. Только вот шутки кончаются, когда ты стоишь над телом с перерезанным горлом. Наступила короткая пауза. Тэхён неспешно закрыл блокнот, перевёл взгляд на Чонгука. — Ты молчишь. Есть мысли? Брюнет чуть приподнял бровь, будто удивился, что вопрос адресован именно ему. Он потянулся, сцепив пальцы за головой. — Думаю, что ты прав. — Его голос прозвучал глухо, но твёрдо. — Тут не просто убийца. Тут сценарист. Он выстраивает спектакль. И нам нужно найти его логово до того, как выйдет следующая сцена. — Прекрасная метафора, — кивнул Пак. — Только в его спектакле зрители — трупы. — Поэтому мы и пришли к вам, господа искусствоведы, — вставил Джин, вставая. — Но если всё это обсуждение не приведёт к кофе посильнее, чем наша машинка варит, я уйду в отставку и стану бариста. — О, нет, — вздохнул Чон, — мир не готов к Джину за кофемашиной. Он точно случайно отравит нас всех пенкой. Лёгкий смех разлетелся по кабинету. Напряжение, накапливающееся с утра, слегка рассеялось. Это был их способ дышать среди смерти — обмен острыми фразами, ирония на грани уместного. — Может, сделаем перерыв? — предложил Хосок. — Пойдем в «Белую чашку», как обычно. Там хоть сахар не пытается нас убить. — Чимин, ты с нами? — спросил Тэхён, кивая парню, который до сих пор молчал, сжав ладони на коленях. Тот кивнул почти незаметно. — Конечно. Было бы неплохо отвлечься на пять минут. — Пять минут — это столько, сколько Юнги держится без сарказма, — фыркнул Сокджин. — Ага, и ровно столько, сколько ты можешь не смотреть на себя в отражении, — парировал Мин. Ребята поднялись, перекрикивая друг друга, натягивая куртки, кто-то уже проверял, взял ли телефон. Тэхён шёл в стороне, глядя, как эта разношёрстная компания превращается в настоящую команду. Внутри него снова шевельнулась странная тень — не угроза, не волнение… просто чувство, что всё идёт по плану. Ким задержался у входа, взгляд его на мгновение скользнул по закрывшейся двери, за которой исчез Чонгук. Его лицо оставалось спокойным, даже отстранённым, но в глазах мелькнула неясная искра. Игра только начинается. И каждый здесь — фигура, даже если об этом не знает.