Iʼll be the best dad.

(Пожалуйста… я очень надеюсь, что Саэ не заметил следов, которые оставил на мне Кайзер… я не хочу, чтобы он неправильно меня понял.) (П.П: ага, вообще прям не заметно.) Эта мысль эхом отдавалась в голове Исаги, пока он бежал со всех ног к ближайшей железнодорожной станции — почти в тридцати минутах ходьбы. Его стремительные шаги привели его мимо молодой пары, которая сразу же узнала его и указала в его сторону. — Эй, разве это не Йоичи Исаги? — удивлённо спросил парень. — Да, это он! Что он делает в Мадриде? — с любопытством спросила девушка. (Пожалуйста… пожалуйста, пусть они не заметят мою шею… я слышал, как они говорили обо мне.) Он сжал кулаки и ускорил шаг, словно пытался убежать не только от их взглядов, но и от собственного стыда. Когда он наконец добрался до вокзала, его единственной надеждой было увидеть его почти пустым. Но удача была не на его стороне: группы людей ждали поезда, готовые начать свой рабочий день. (Может быть, они меня не узнают… Может быть, не все смотрят футбол… верно?) Капля пота скатилась по его виску, пока он пытался остаться незамеченным. Не теряя времени, он пошёл покупать билет, не заботясь о цене. Всё, чего он хотел, — это покинуть этот город, вернуться в свою квартиру, сосредоточиться на тренировках, спокойно жить как футболист… быть кумиром на поле и ничего больше. Сжимая билет дрожащими пальцами, он подошёл к зоне ожидания. И тут он почувствовал, как маленькие ручки схватили его за руки. — Простите… Вы Исаги Йоичи? Я видел вас по телевизору, — раздался тихий голос. Исаги опустил взгляд и увидел ребёнка лет десяти, который смотрел на него с искренним восхищением. Его сердце ёкнуло. Но прежде чем он успел что-то сказать, к ним подбежала элегантно одетая женщина и выхватила ребёнка из его рук. — Кристиан! Не убегай так! — отругала она его, явно расстроенная. — Но, мама, это же Исаги! Победитель «Проекта Блю лок»! Мы видели его по телевизору! — возразил мальчик, цепляясь за руку матери. Женщина, скептически приподняв бровь, взглянула на футболиста… а затем нахмурилась, заметив отметины на его шее. — Тебе должно быть стыдно так вести себя на публике, — резко бросила она. — Есть дети, которые берут с тебя пример. Прежде чем он успел среагировать, она оттащила мальчика в сторону, а ребёнок продолжал бороться, чтобы приблизиться к своему кумиру. — Но мама, я хотел с ним поговорить! — настаивал он, и его голос дрожал от слёз. Исаги опустил взгляд, чувствуя, как будто в его груди застрял камень. Он не только произвёл плохое впечатление на юного поклонника, но и теперь всё больше и больше людей вокруг него доставали телефоны, чтобы сделать снимки. (Хватит... пожалуйста.) И, словно в ответ на молитву, в этот самый момент подошёл поезд. Не оглядываясь, Исаги вошёл в вагон, мечтая исчезнуть. Он быстро занял своё место в первом классе. Рядом с ним сидела пожилая женщина с добрым лицом, на шее у неё был повязан белый шарф. Недолго думая, Исаги на неуклюжем, но искреннем испанском спросил, можно ли ему купить у неё этот шарф. Женщина мило улыбнулась, развязала шарф и, ничего не взяв с него, протянула ему, нежно погладив по голове. Исаги благодарно поклонился. Накрыв следы шарфом, он наконец смог спокойно вздохнуть. Воспользовавшись двумя часами предстоящего пути, он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сон. Тем временем Итоши Саэ, только что вернувшийся с пробежки, поднимался на лифте на этаж Кайзера. Было уже шесть утра, и он решил, что немец уже проснулся. Твердыми, спокойными шагами он прошел по коридору до двери нападающего. Он позвонил в дверь и стал ждать. Из домофона донесся хриплый голос Кайзера: — Саэ… уходи. Дай мне поспать хотя бы ещё час. Но Саэ не сдвинулся с места. Он хотел убедиться, что субботний матч всё ещё обещает быть зрелищным. Он хотел доказать, насколько сильно изменился Исаги. И он точно знал, как активировать Кайзера, чтобы шоу продолжалось. — Вы с ним… занимались сексом, не так ли? — Дверь с грохотом распахнулась. Кайзер с искажённым от ярости лицом втащил его в дом за руку. Не дав ему опомниться, он схватил его за рубашку, притянул к себе и, пристально глядя на него, низким, но яростным голосом выплюнул: — Нет. Мы не занимались сексом. Что, чёрт возьми, ты такое говоришь? Саэ не моргнул. Он даже не вздрогнул. — Я видел отметины на шее Исаги. Я пытался разжечь в вас обоих жажду соперничества, но, похоже, вы разожгли в себе другой огонь. — Не валяй дурака, — прорычал Кайзер, сжимая кулаки. — Все уже знают, что вы с Рюсэем Шидо развлекались в раздевалке два года назад. Это не секрет. (П.П: ЭТО ЧТО ОТСЫЛОЧКА НА ФФ КАКОЙ ТО ПОХОЖИЙ???) — И что? — невозмутимо спросила Саэ. — Кто пометил Исаги? твой сын? (П.П:я вахуе от ума Саэ.) Кайзер горько рассмеялся, как будто вопрос был настолько абсурдным, что заслуживал лишь презрения. “Это был я. У тебя с этим проблемы?” (П.П:емаа, я удивляюсь Кайзеру.) — Ни одного. Саэ приподнял бровь. — Я просто удивлен, что ты такой жалкий: тебе удалось пометить его, но ты не смог сделать самую простую вещь... забрать его обратно. Кайзер усмехнулся, едва сдерживая свой порыв. — Ты привёл его сюда. Ты должен был убедиться, что с ним всё в порядке. Но, конечно... чего можно ожидать от человека, который не может ужиться даже со своим собственным братом? Саэ резким движением оттолкнул руки Кайзера и направился к двери. Перед уходом он обернулся, чтобы сделать последнее замечание: «В отличие от нас, Исаги действительно заботится о том, какой образ он создаёт. Он несёт на себе груз разрушенных им карьер в «Блю Лок». Если бы ты посмотрел его интервью, то знали бы, что его цель — не просто стать лучшим нападающим в мире, но и примером для подражания. На самом деле, мой родной брат не смог осуществить свою мечту, потому что этот парень превзошёл его, и он больше не может играть в профессиональный футбол. И всё же Исаги несёт этот груз на своих плечах, он должен доказать, что стоило оставить стольких своих друзей без профессиональной карьеры. Выходя из квартиры Кайзера, Саэ хлопнул дверью. Из комнаты доносились всхлипывания Ханза. Кайзер закрыл глаза и рухнул на диван, закрыв лицо руками. (Что, чёрт возьми, я делаю? И почему я придаю такое значение тому, что Йоичи обо мне думает?) Он вошёл в комнату и взял сына на руки. Он неловко покачивал его, пытаясь успокоиться, но не чувствовал себя спокойным. Разум Кайзера помутился, он был во власти вихря вины и отчаяния. Он прижал Ханза к груди, дрожа. — Нет… Я не такой, как он, Ханз… — прошептал он надломленным голосом. — Я не такой, как мой отец… Он крепко зажмурил глаза, словно это могло прогнать воспоминания, и пробормотал сквозь стиснутые зубы: — Я обещаю, что буду хорошим отцом… даже если сейчас всё во мне кричит об обратном. Вздохнув, он подготовил бутылочку для Ханца. Пока он кормил малыша, на заднем плане проигрывалось интервью Исаги с YouTube, которое он дал после подписания контракта с «Барселоной». Он перескочил на ту часть, которая его действительно интересовала: Йоичи рассказывал о своём пребывании в «Блю Лок». На экране Исаги признался, что не жалеет о том, что оставил всех позади, чтобы стать звездой Японии, но он также чувствовал огромную ответственность за то, чтобы не разочаровать тех, чьи надежды он оправдал, особенно своего лучшего друга Бачиру, из-за которого он решил принять предложение «Барселоны», поскольку Бачира всегда хотел играть за этот клуб. — Перестань так говорить, — прошептал он. — Это не тот Йоичи, которого я знал. Тот Йоичи бросал мне вызов. Тот, кто смотрел мне в глаза, не моргая. Ты был самым эгоистичным и помешанным на футболе человеком из всех, кого я знал. Кайзер выключил видео после минутного молчания. — Тебе не стоит носить всё это, Йоичи. Раздался звонок в дверь. Он знал, что это Сюзанна, пожилая женщина, которая взяла на себя заботу о Ханза. Он молча передал ей ребёнка. Он молча принял душ, ни о чём не думая. Он механически оделся, ни о чём не думая. Но он всё ещё был там. Йоичи, в его голове, в его груди, на его коже, на его губах. (Ты идиот... Кто добровольно возьмёт на себя столько? Почему тебя так волнует, что подумают другие? Почему... почему ты заставляешь меня чувствовать себя дерьмом?) Он поцеловал ребёнка в лоб, попрощался с пожилой женщиной и вышел из квартиры. Когда он вошёл в вестибюль, Адлер уже ждал его в машине. Он забрался на пассажирское сиденье, но как только он закрыл дверь, его агент взорвался: «Что, чёрт возьми, произошло между тобой и Исаги прошлой ночью?» — Он помог мне позаботиться о Ханзе. А что ещё, по-твоему, мы делали? — почти раздражённо ответил Кайзер. Адлер не купился на это оправдание. Он швырнул телефон ему в лицо. — Тогда объясни вот это. Кайзер посмотрел на вирусные фотографии в социальных сетях: Йоичи на станции, на его шее всё ещё видны свежие следы, а глаза остекленели, как у ребёнка на грани слёз. Их окружила тяжёлая тишина. — Что, если он решит выдвинуть обвинения? Ты об этом думал? — надавил Адлер. — Мы всё ещё скрываем от него твое отцовство, а теперь ещё и это! Тебе нужно поддерживать безупречный имидж, а это не помогает. Тебе нужно извиниться перед ним прямо сейчас, связаться с ним. — У меня нет его номера, — признался Кайзер, избегая его взгляда. — Чёрт! — прорычал Адлер, заводя двигатель. — Давайте посмотрим, что я могу сделать. У меня есть связи с игроками из «Барселоны». Поездка на тренировочную площадку была напряжённой. По прибытии Кайзер заметил Саэ. Недолго думая, он подошёл к нему. — Йоичи заблокировал меня в соцсетях. У тебя есть его номер? — спросил он, стараясь не показывать отчаяния. Саэ посмотрел на него с холодным презрением и ответил: «Нет». Кайзер больше ничего не сказал. Он шёл позади него, пытаясь заглушить шум в голове. Ему нужно было сосредоточиться, хотя бы на время забыть о чувстве вины, которое пожирало его заживо за то, что он запятнил репутацию Йоичи, парня, которым он так восхищался… и которого так же сильно презирал. Оба переоделись в раздевалке и отправились на поле тренироваться. Солнце только начинало всходить, когда Саэ и Кайзер вышли на поле, держась на расстоянии, несмотря на то, что стояли плечом к плечу. Саэ, как всегда спокойный, позволял своим точным ударам говорить за него; Кайзер, напротив, был похож на бомбу замедленного действия, бегая в отчаянии, как будто каждое его движение было попыткой искупления. Чистый перехват Саэ вывел его на край поля, и его попытка отыграться была скользящим подкатом, едва не приведшим к фолу. Японский полузащитник просто пробормотал: «Успокойся», не обращая внимания, — и только подлил масла в едва сдерживаемую ярость Кайзера. Тренер наблюдал за ними, не вмешиваясь. Он знал, что между ними было нечто большее, чем просто спортивное соперничество: тихая дуэль эго. Пока остальные тренировались, они вели молчаливую войну, которая грозила выплеснуться за пределы поля. Тем временем на железнодорожном вокзале Барселоны Йоичи Исаги вышел из поезда, не подозревая, какой переполох вызвало его имя в социальных сетях. Он быстро шёл по улицам, прекрасно понимая, что опаздывает на тренировку. Когда он достал телефон, чтобы вызвать Uber, на него посыпались уведомления. Среди них его внимание привлекло сообщение от его дорогого друга Бачиры. Он открыл его… и почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Бачира: «Исаги, я видел, что ты стал популярным в Твиттере. У тебя была страстная ночь?~» Сердце Исаги ёкнуло. Он быстро соображал. Нельзя было позволять Бачире волноваться. Исаги: «Да, я встретил блондинку в Мадриде. Мы не занимались сексом, но немного пообнимались». Бачира: «О, это здорово, монстр! Какое облегчение». Просто… на фотографиях ты выглядишь так, будто вот-вот заплачешь… Исаги: «Да… это плохо закончилось. Я сделал для неё что-то хорошее, а она… отплатила мне самым худшим образом». Бачира: «Не позволяй этому сломить тебя, монстр. Ты потрясающий, и если кто-то этого не видит, то пусть идёт дальше. Но я бы предложил опубликовать что-нибудь в интернете». Фотографии распространяются, и, несмотря на шутки, большинство твоих поклонников поддерживают тебя. Очевидно, что им действительно не всё равно». Тронутый, Исаги слегка улыбнулся. «Спасибо, что всегда рядом, Бачира», — подумал он. Уже в «Убере» он сделал фотографию без белого шарфа. Он загрузил её в «Инстаграм» с простой, сдержанной подписью. «Спасибо всем моим поклонникам за то, что беспокоились обо мне. Я в порядке. Это было просто разбитое сердце. Мне не нравится выставлять свою личную жизнь напоказ, поэтому с этого момента я буду осторожнее. Я хочу быть хорошим примером». Уведомления посыпались как из рога изобилия. Он уже собирался отключить звук в приложении, когда один комментарий заставил его замереть: Саэ Итоши: «Напишите мне в личные сообщения». Исаги опустил взгляд. Он не ответил. Хотя главным виновником был Кайзер, Саэ тоже втянула его в эту историю. Он убрал телефон, на мгновение закрыл глаза и позволил машине молча отвезти его домой. По прибытии он щедро дал чаевые водителю, быстро переоделся и с тяжелым сердцем отправился на тренировку. Менее чем через полчаса он был готов к новому дню. Тренировка «Барселоны» началась с лёгкой, но сосредоточенной энергией. Моро, уверенно расположившийся между стойками, давал чёткие указания Руису и Уразису, которые работали над закрытием пространства с безупречной синхронностью. Гомес, Со и Эспино контролировали полузащиту точными передачами и чётким взаимодействием, подключаясь к Писарро, который организовывал каждую игру со спокойной точностью и дальновидностью. Лавиньо и Игнасио Лара чередовали взрывные диагональные пробежки, а Бош бегал по правому флангу, выкрикивая указания и в равной степени отпуская шутки. Несмотря на сплочённость команды, все согласились, что чего-то не хватает — той хаотичной, радостной искры, которую привносил Бачира. Хотя он недолго пробыл с ними в «Блю локе», воспоминания о нём всё ещё вызывали улыбки. Исаги, новый нападающий, влился в коллектив, хотя отметины на его шее не остались незамеченными. Во время перерыва Лара с ухмылкой бросила ему полотенце: «Чтобы вытереть пот или скрыть улики». Бос со смехом добавил: «Единственный нападающий, который забивает больше голов за пределами поля, чем на нём». Исаги просто улыбнулся, немного смущённый, но успокоенный — он начинал чувствовать себя одним из них. В перерывах между шутками, передачами и забегами группа становилась сильнее, оттачивая не только свою технику, но и сплочённость. После тренировки Исаги в изнеможении рухнул на скамейку в раздевалке и проверил свой телефон. Он вернулся к комментарию Саэ в Instagram: более пятисот ответов с просьбой ответить. Он вздохнул, не в настроении разбираться со всем этим. Он публично солгал, заявив, что только что увидел это, и пообещал связаться с ней. Он открыл чат с Саэ и просто написал: «Привет». Ответ пришёл мгновенно. Саэ: Эй, Исаги. Я не знаю, что произошло между тобой и Кайзером прошлой ночью, но он ведёт себя странно. Просто напиши ему в соцсетях, я не хочу, чтобы завтра он растратил свой потенциал. Исаги: Ты не имеешь права просить меня о чём-либо после того, как бросил меня в Мадриде. Саэ: Мне всё равно. Просто не будь трусом. Напиши ему, даже если хочешь сказать, что ненавидишь его. Я знаю, что ты любишь играть против лучшей версии Кайзера. Исаги: Нет. Иди к чёрту. Исаги заблокировал телефон и направился в душ. На выходе запасной игрок с ухмылкой заметил: «Завтра тебе понравится автобус, Исаги». Он просто кивнул и вызвал Uber. Было шесть часов вечера, когда он вернулся домой, заказал доставку рамена и, пока ждал, открыл профиль Кайзера в «Инстаграме». Он подписался на него — — и отправил сообщение. Ответ пришёл почти сразу. Исаги: Саэ сказал, что ты ведёшь себя странно. Кайзер: Что, даже не поздороваешься? Хотя бы «привет» скажи. Исаги: Ты этого не заслуживаешь. Ты завтра серьёзно играешь или нет? Кайзер: Нет. Случилось кое-что серьёзное. Мне нужно увидеться с тобой в Мадриде — мне нужна твоя помощь. Исаги: Ты с ума сошёл? Мы не можем встретиться перед матчем. Кайзер: Никто не узнает. Исаги: А какое отношение это имеет ко мне? Почему ты хочешь меня видеть? Кайзер: Я пытался скопировать одну из твоих техник. Получилось ужасно, потому что ты отстойно придумываешь ходы. Саэ заметил. Исаги: Может, это потому, что ты дерьмовый игрок и недостаточно хорош, чтобы использовать мои техники. Но ладно. Дай мне адрес. Если меня оштрафуют, ты пойдёшь со мной. Кайзер: Хорошо~ Я отправлю его завтра. Кайзер отправил ему фотографию, на которой он держит Ханза. Кайзер: Ханз скучает по тебе, дядя Йоичи~ Исаги: Передай ему, что я его люблю. И что его отец — идиот. (П.П:БЛЯ Я ТАК И ЗНАЛ, Я ТАК И ЗНАЛ ЧТО КАЙЗЕР НАЗОВЕТ ИСАГИ, ДЯДЕЙ ЙОИЧИ, АХААХХАА.) Раздался звонок в дверь. Это был рамен. Исаги щедро дал чаевые и сел есть. Тем временем в Мадриде Кайзер играл со своим малышом. Ханз капризничал — он успокаивался только на руках у отца. — Ханз, папе нужно собрать вещи. Посиди немного в коляске. Лёжа на диване, Адлер просматривал сценарий интервью, в котором Ханз должен был предстать перед публикой. — Ты сказал Алексису, что у тебя есть ребёнок? Он взбесится, если узнает об этом в прямом эфире. — Я ему не писал. И он мне тоже, ни разу за эту неделю. Пусть узнает из телевизора, — спокойно ответил Кайзер, как будто шок его друга ничего не значил. — Что?! Я скажу ему! Он не заслуживает того, чтобы узнавать об этом таким образом, — сердито сказал Адлер. “Я сделаю это"… фу, такая морока...” Кайзер написал Нессу длинное сообщение, в котором объяснил ситуацию и попросил его не волноваться из-за публичного разоблачения. Затем он посмотрел на Адлера. — Всё сделано, Адлер. Я знаю, что он твой кузен, но помни: я плачу тебе за то, чтобы ты представлял меня, а не беспокоился о нём. «Иногда я поражаюсь тому, насколько ты холоден по отношению к тому, кто действительно заботится о тебе». — Заботится обо мне? Да ладно, Адлер. Я плачу тебе — вот что объясняет твою преданность. Это не любовь, а хорошо оплачиваемый контракт. Мы с Сюзанной обменялись меньшим количеством слов, чем пальцев на одной руке; она заботится только о моём сыне. А Несс… Несс просто соответствовал созданному мной образу. Я запрограммировал его на зависимость от меня. Его привязанность не была любовью — это была умелая манипуляция, и даже спустя столько лет она всё ещё действует. Никто по-настоящему меня не любит». «Когда он говорил о тебе, в его глазах было что-то такое… как будто он всё ещё верил в тебя, несмотря ни на что». — Смешно. Я никогда не давал ему повода. Я вёл себя как полный придурок, но он всё равно заботится обо мне. Я не ненавижу его… но и не могу понять его преданность. — Вы даже не настолько близки… есть кое-что, чего вы о нём не знаете, но Алексис сам решит, рассказывать вам или нет. На мгновение Кайзеру в голову закрались сомнения, но он быстро их отбросил. Зная Несс, он понимал, что, скорее всего, ничего серьёзного не случилось. Он перевёл взгляд на Ханза, который смотрел на него спокойными ясными глазами. Было почти невозможно поверить, что такое прекрасное создание принадлежит ему. (П.П:я бы посмотрел на ребенка Исаги и Кайзера. пхах.) — Папа очень тебя любит, Ханз, — прошептал он с редкой нежностью в голосе. — Я думаю, что он — первый человек в этом мире, которого ты по-настоящему любишь, — сказал Адлер, не поднимая глаз. Высоко в небе сияла луна, знаменуя окончание долгого, хаотичного дня. Адлер заснул на диване, а Кайзер отнёс Ханза в спальню. Он лёг с сыном на руках и, прежде чем закрыть глаза, взял телефон. Он перечитал последний разговор с Йоичи. «Это настоящая любовь… или просто смятение, вызванное восхищением и обидой?» — прошептал он, и это сомнение не покидало его, пока он наконец не уснул. На следующее утро Адлер отвёз Кайзера в тренировочный центр «Реал Мадрида». Всё было готово: тщательно продуманная речь, распечатанные фотографии его и его сына, а также его уверенность в себе. После короткой тренировки с Саэ он получил сообщение от Исаги: «Я в своём отеле. Где нам встретиться?» Блондин чуть не расхохотался. «Он что, правда купился на это? Каким же наивным может быть Йоичи… и как же приятно нарушать его правила. «Я больше никогда не хочу видеть тебя нигде, кроме как на поле». Ах… ты даже не уважаешь собственные слова, и я тому причина… Я поглощаю тебя не только на поле, но и мысленно». Он поправил волосы, готовый к тому, что должно было произойти, с тем блеском в глазах, который только он умел распознавать как признак игры. Блондин поговорил с директорами и пообещал вернуться на стадион за два часа до матча. Они без возражений дали ему разрешение: в конце концов, он был их звездой. Завязав волосы под кепкой «Реал Мадрида» и прикрыв часть лица маской, Кайзер незаметно покинул стадион. Он подошёл к старому дому: это была его первая квартира, которой он всё ещё владел. Он поднялся по лестнице, открыл дверь и увидел всё таким, каким помнил. — Несс… всегда такой дотошный, — прокомментировал он, едва переступив порог, поскольку последним человеком, который жил в этой старой квартире, была Несс, и это было всего месяц назад. После того, как он отправил координаты, Йоичи прибыл менее чем через пятнадцать минут. Как всегда, пунктуальный… как будто он не мог иначе. Исаги решительно постучал в дверь, но не успел перевести дух. Словно хищник на охоте, Кайзер распахнул дверь и втащил его внутрь с настойчивостью человека, который не может избавиться от навязчивой идеи. Не было ни приветствия, ни обмена любезностями, просто резкое столкновение двух миров. — Ты пришёл… Йоичи, — пробормотал Кайзер, и на его губах появилась кривая улыбка, словно он скорее призывал кого-то, чем приветствовал гостя. — Не смей насмехаться над моими приёмами, Кайзер, — резко бросил Исаги, его голос звенел от недавней обиды. Блондин наконец отпустил его, но его взгляд продолжал цепляться за Йоичи, как невидимый крючок. Он жестом пригласил его сесть на диван. Йоичи повиновался, хотя и стоял прямо, словно заявляя о своём несогласии. — Что случилось? Боишься дивана? — насмешливо спросил Кайзер язвительным тоном. — Ты прекрасно знаешь, что сделал со мной в прошлый раз. Психопат, — выпалил Исаги, его ярость не ослабевала, а только разгоралась. — Сядь, я ничего не сделаю, — сказал Кайзер спокойным, почти безразличным голосом, как будто это могло стереть из памяти историю насилия между ними. Исаги осторожно сел, стараясь держаться как можно дальше. Он не доверял своему голосу, своим жестам и особенно своим намерениям. — Прости меня. За то, что оставил на тебе эти шрамы... и за то, что заставил тебя плакать. Глаза Исаги расширились от недоверия. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Неужели Кайзер позвонил ему в такой важный день, рискуя навлечь на себя санкции, только для того, чтобы сказать то, что он мог бы легко написать в сообщении? “ Что? ” пробормотал он, все еще ошеломленный. — Я прошу прощения, — начал было Кайзер, но Исаги перебил его, вскочив от накопившейся ярости. — Нет! Никаких извинений! — закричал он с яростью, которая копилась в нём. — Мне пришлось солгать об этих следах, которые ты оставил на мне. Я чувствовал себя униженным на вокзале. Ты дрянь! Если бы ты хотел извиниться, то мог бы сделать это в Инстаграме. Но нет. Я знаю тебя. Я знаю, как ты думаешь. Ты привел меня сюда не только для этого. Ты замышляешь что-то ещё, Кайзер. И я это знаю. Неприятная тишина наполнила комнату, такая же густая, как обида между ними. Кайзер знал, что не сможет провернуть тот же трюк с Йоичи. На этот раз он решил не прибегать к манипуляциям. Он внезапно встал с дивана и решительным движением схватил Йоичи за руку. Его хватка, твёрдая, но не грубая, потянула японца в комнату, скрытую в воспоминаниях о старой квартире. Не дав ему ответить, он с силой толкнул его на кровать. Он был над ним не как угроза, а как преграда для побега. — Я знал это... и всё же пришёл... — пробормотал Йоичи, и в его голосе слышалась смесь ярости и чего-то более глубокого, менее очевидного: разочарования в себе. — Я не причиню тебе вреда, Йоичи. На этот раз... Я обещаю. Мне просто нужно, чтобы ты меня выслушал. — Нет! Я не хочу тебя слушать! Я знаю, чем это закончится... ты снова причинишь мне боль... Кайзер тяжело сглотнул. И когда он заговорил, его голос был тихим, почти умоляющим, как будто каждое слово пыталось удержать Йоичи. — Не оставляй меня… Глаза Йоичи расширились от удивления, его грудь быстро поднималась и опускалась. — Что.. что ты сказал? «Когда ты врываешься в мою жизнь, всё обретает смысл: она становится яркой, хаотичной, весёлой. Ты не просто моё топливо на поле... ты двигатель, который толкает меня вперёд. Не исчезай снова». — Кайзер, что ты, чёрт возьми, такое говоришь? — ответил Йоичи, густо покраснев, совершенно не готовый к такому признанию. — Я ненавижу тебя, Йоичи... с такой силой, которая поглощает меня. Но эта ярость смешана с восхищением, которое я не знаю, как остановить. — Я... я тоже восхищаюсь тем, какой звездой ты становишься, когда играешь, — пробормотал Исаги, не смея поднять взгляд. Оба сердца яростно бились, движимые ненавистью, крепкой, как сталь, но с примесью восхищения. В глубине души они знали: за последние два года они не зашли бы так далеко, если бы не подталкивали друг друга к краю, где встречаются только настоящие соперники. И сегодня они оставались искрой в двигателе друг друга. «Йоичи... Ненавидь меня, но ненавидь изо всех сил. Не забывай меня. Сделай меня своей постоянной тенью, своим любимым препятствием. Всегда думай обо мне как о своём величайшем сопернике. Я должен существовать в твоём сознании, даже если это будет занозой, застрявшей глубоко внутри. Оставайся в моей жизни». Сексуальное напряжение между ними было невидимой нитью, натянутой до предела и вибрирующей в каждом сдержанном взгляде. Ни один из них не осмеливался разорвать эту нить, пойманный в ловушку игры воли и подавленных эмоций. Йоичи чувствовал, как краска заливает его щёки, а чувство вины за мысли о Бачире тяжёлым грузом лежит на его груди, в то время как Кайзер, находясь в более выгодном положении, ждал с терпением человека, который знает, что добился желаемого эффекта. — Хорошо... ты будешь моим вечным соперником. Но я всё равно не хочу быть рядом с тобой, — пробормотал Исаги, не поднимая взгляда. Резкий свист прервал их разговор: сигнал Кайзера, означающий конец короткой встречи. Не говоря ни слова, они оба встали. Когда Йоичи уже собирался переступить порог, Кайзер крепко схватил его за руку. — Я заставлю тебя захотеть быть рядом со мной, даже если мы будем ненавидеть друг друга. — Ты будешь моим вечным соперником. Чего ещё ты хочешь? — ответил Исаги, не скрывая замешательства во взгляде. — Что ты придешь к нам. Ко мне и Ханзу. Когда сможешь. “Нет”, - последовал твердый ответ японца. — Я не приму такой ответ, Йоичи. Кайзер смотрел на него так же пристально, как и всегда, его взгляд был вызывающим. “Довольствуйся тем, что ты мой соперник номер один”. “Держи своих друзей поближе, но своих врагов еще ближе, Йоичи”. Исаги отвёл взгляд, устав от ядовитых слов блондина. Он отпустил его руку, не сказав ни слова, и вышел из квартиры, полный решимости оставить позади смесь хаоса и желания и вернуться в отель, где его ждали товарищи по команде. Кайзер разрабатывал амбициозный, почти безрассудный план. В глубине его взгляда горела уверенность, что, если он его осуществит, пути назад уже не будет. Но ему было всё равно: если такова цена за то, чтобы Йоичи был рядом, он был готов заплатить её без колебаний. Это была не просто одержимость; это была потребность, которая пульсировала с той же силой, что и его амбиции на поле. Стадион гудел от предвкушения. Трибуны были переполнены взволнованными людьми. Когда команды вышли на поле, их встретил оглушительный рёв: крики, аплодисменты, грохот барабанов и сияние сотен флагов, развевающихся, словно сам воздух праздновал их прибытие. Всё было в движении. И Кайзер, не сводящий глаз с травяного поля, знал, что этот матч будет чем-то большим, чем просто игра. Стадион вибрировал от напряжения в ожидании незабываемой классики. С первой минуты «Барселона» показала характер: Лавиньо открыл счёт точным ударом после прострела Писарро, и болельщики «Барсы» взорвались аплодисментами. «Реал Мадрид» не заставил себя долго ждать: Саэ, обладающий великолепным видением поля, дважды отдал голевые передачи Кайзеру, и блондин не промахнулся. Забив два гола, он вывел «белых» вперёд. Но Исаги Йоичи нужно было доказать кое-что ещё. Обладая разрушительным инстинктом, он сравнял счёт точным ударом с края штрафной после молниеносного паса Игнасио Лары. Игра была в самом разгаре, обе команды стремились к финальному голу, к моменту славы. Матч стал напряжённым, с жёсткими подкатами, невероятными финтами и напряжением, пронизывающим воздух. На последних минутах Исаги и Кайзер сошлись в дуэли, которая казалась взятой прямо из истории, написанной судьбой. Кайзер давил, закрывал угол, но Исаги читал его движения как мастер. Плавным финтом он оставил его позади и левой ногой отправил мяч в противоположный угол. Гол. Стадион взорвался. «Барселона» 3 — «Реал Мадрид» 2. Исаги, измотанный, улыбнулся, а Кайзер смотрел на него со смесью ярости и уважения. — В следующий раз я точно тебя сожру, Йоичи, — пробормотал Кайзер себе под нос. Наконец-то пришло время для послематчевого интервью со звёздами. В свете софитов и перед нетерпеливой толпой Исаги спокойно взял микрофон. С искренней улыбкой он тепло поприветствовал свою семью в Японии и своего неразлучного друга Бачиру. Он поблагодарил всех за поддержку, признавшись, что вложил душу в свой дебют в «Барсе» и что он горд тем, что не подвёл тех, кто в него верил. Любопытному журналисту не потребовалось много времени, чтобы заметить видимые следы на его шее. Исаги, не теряя самообладания, ответил с иронией и грустью в голосе: «Любовная история… Такого больше не повторится», — и плавно сменил тему с элегантной твёрдостью. Затем настала очередь команды, потерпевшей поражение. Под ропот толпы и жужжание камер на сцену решительно вышел Адлер. На руках он нёс Ханза, мирно спавшего и не подозревавшего о том, что сейчас произойдёт. Торжественным жестом он передал его Кайзеру, который принял его так, словно это было его самое ценное сокровище. И вот настал этот момент: откровение. В центре внимания, с сыном на руках, Михаэль Кайзер был готов показать миру свою отцовскую сторону. «Сегодня я здесь не только для того, чтобы рассказать о своих достижениях на поле. Я здесь как отец. Да, у меня есть сын. Его зовут Ханз, и с тех пор, как он появился в моей жизни, всё изменилось. Это были напряжённые дни, полные бессонных ночей, уроков и эмоций, которых я и представить себе не мог. Его мать... исчезла из нашей жизни, и с тех пор мне пришлось научиться быть для него всем. Это было нелегко, но каждая его улыбка напоминает мне, почему всё это того стоит. Я хочу, чтобы Ханз вырос, зная, что его отец не просто блистал на поле, но и отдал всё ради него. Я стремлюсь быть отличным игроком, да, но прежде всего я хочу быть лучшим отцом, каким только могу быть. Вспышки фотоаппаратов продолжали сверкать, словно рой неистовых светлячков, освещая Кайзера, который обнимал Ханза со смесью гордости и неповиновения. Перемигивающиеся огоньки запечатлели не просто образ, а момент, который войдёт в историю: л Кайзер, кумир «Реал Мадрида», в роли отца. «Но прежде чем я скажу что-то ещё, я должен признаться», — заявил он твёрдым голосом, а на его лице попеременно отражались провокация и триумф. Журналисты нетерпеливо подались вперёд, международная аудитория затаила дыхание перед экранами, и даже соперники в раздевалке «Барселоны» обратили внимание, особенно Йоичи Исаги. Затем Кайзер улыбнулся своей улыбкой, которая, казалось, всегда скрывала порох за очарованием, и небрежно, с убийственной естественностью, бросил бомбу: «Тот, кто оставил эти заметные следы на шее моего соперника, Йоичи Исаги... был я. Он — второй отец Ханза». Йоичи уронил бутылку с водой, которую держал в руках, и пластик с глухим стуком упал на пол, а его разум закипел от ярости. Он хотел убить Михаэля Кайзера голыми руками. «КАЙЗЕР... СУКИН СЫН!» — взревел Исаги из раздевалки, и его крик эхом отразился от стен, наполненный яростью. Тем временем социальные сети взорвались потоком постов, прославляющих немыслимое: подтверждение существования Кайсаги, о котором так много говорили. Мемы, фан-арты и теории летели во все стороны. Бачира из Японии чуть не спалил телефон Исаги своими бесконечными сообщениями, не в силах поверить в то, чему он только что стал свидетелем в прямом эфире. А на другом конце континента Алексис Несс уже проверял расписание рейсов, намереваясь как можно скорее добраться до Испании.