Iʼll be the best dad.

Это глава рассматривается в третьем лица, поскольку оно включает в себя взаимодействие между обоими, их в одном пространстве. В комнате стояла густая тишина, которую едва нарушало тихое дыхание обоих нападающих и почти неслышное дыхание Ханза. Исаги неподвижно лежал на правом краю большой двуспальной кровати, пытаясь найти покой под незнакомыми ему простынями. На другом конце, рядом с детской кроваткой, крепко спал Михаэль, повернувшись к нему спиной. Было почти три часа ночи, когда сон Исаги был нарушен. Тревожные крики разорвали его покой. Прежде чем он успел осознать, что происходит, холодные, напряжённые пальцы сомкнулись на его шее. У него не было времени среагировать. — Проклятый... — сплюнул Кайзер, его голос был хриплым, полным ярости и замешательства. — Ты не сделаешь с Ханзем того, что сделал со мной. Я никогда не позволю тебе тронуть его. Он вырастет в любви! Он вырастет, не причиняя никому вреда, чтобы чувствовать себя достойным! Я никогда... никогда не позволю тебе обращаться с ним как с недочеловеком... Глаза Кайзера были открыты, но он ничего не видел. Он был в ловушке настолько яркого кошмара, что говорил во сне, действуя из травмированного сознания, из того места, куда Исаги не мог попасть. «Кай.. зер..» Исаги, с трудом дыша, изо всех сил пытался разжать пальцы Кайзера, которые впивались ему в шею, как кандалы. Ханз проснулся, испугавшись разъярённого голоса отца. Издав несколько тихих звуков, характерных для младенцев, он заплакал. Взгляд молодого отца изменился. Его зрачки, которые всего несколько мгновений назад были полны ярости, внезапно засияли по-новому. Он очнулся от этого кошмара. Черноволосый парень не терял времени. Инстинктивно он ударил соперника ногой в живот, чтобы вырваться. От удара тело Кайзера содрогнулось, из его лёгких вырвался гортанный звук. Он рухнул навзничь, провалившись в матрас. Крепко вцепившись в простыни, он отчаянно пытался вдохнуть, словно чем сильнее он держался, тем больше у него было шансов сделать вдох. — Пошёл ты, Кайзер. Я ухожу. Я не останусь в месте, где моя жизнь в опасности, — выплюнул Исаги хриплым, почти сорвавшимся голосом. — Я лучше буду спать на чёртовом полу в приёмной, чем проведу здесь с тобой ещё хоть секунду. Японский игрок говорил с трудом, его горло горело изнутри. Давление на его шею, которое он почувствовал всего несколько мгновений назад под рукой немца, всё ещё оставило жгучий след — жестокое напоминание о том, как близко он подошёл к краю. И завершение всего он заметил отметины на своей шее. — Йои.. чи.. — пробормотал Кайзер, дрожащими губами пытаясь выдавить слова между вдохами. — П..пожалуйста.. успокойся, Ханза.. (П.П:ОМАГАД, ЧТО Я ВИЖУ, КАЙЗЕР "УМОЛЯЕТ" ЙОИЧИ.) Йоичи стиснул зубы, чувствуя, как гнев разгорается в его груди, словно тлеющие угли. Каждая клеточка его существа кричала, чтобы он ушёл, чтобы Кайзер сгнил в аду. Желание послать его к чёрту было непреодолимым. Но затем его взгляд упал на детскую кроватку. Там малыш безудержно плакал, не замечая творящегося вокруг хаоса. Исаги сильно прикусил губу, сдерживая слова, которые на самом деле хотел сказать. Его взгляд был полон негодования, но смягчался чувством ответственности. — Хорошо.. — ответил он напряжённым голосом. Он подошёл к кроватке дрожащими шагами, чувствуя, как внутри него закипает ярость. Однако, когда он увидел Ханза, чьи щёки были мокрыми от слёз, его лицо смягчилось. Подражая заботливому Кайзеру, которого он видел несколькими часами ранее, он осторожно взял ребёнка на руки и начал успокаивать его, тихо разговаривая с ним. — Ш-ш-ш.. всё в порядке, Ханз.. всё хорошо, ничего не случилось. У папы и твоего дяди Исаги просто вышло недоразумение, — прошептал Исаги, его голос всё ещё был хриплым от боли. Прижав его к груди, он начал медленно укачивать его, согревая и успокаивая. (П.П:ебат, дядя Исаги, я в шоке, мне будет интересно как это будет выговаривать Кайзер, типо? Дядя йоичи? пхах.) Исаги прижался щекой к голове малыша. «Ты в безопасности, Ханз. Никто тебя не обидит». И, словно Ханз поняв эти слова, он перестал плакать. Убедившись, что ребёнок успокоился, он осторожно положил его обратно в кроватку. Он ещё немного постоял рядом, молча наблюдая, как его дыхание замедляется и становится ровным. Его взгляд не отрывался от маленького спящего личика, он был готов к малейшему движению, к любому внезапному толчку, который мог означать новый плач. Только убедившись, что ребёнок мирно спит, он отошёл и вышел из комнаты. Несмотря на острую боль, пронзившую его тело от полученного удара, Кайзер не мог отвести взгляд от Йоичи. Этот японский игрок, несмотря на гнев и напряжение, сохранявшиеся между ними, был способен успокоить Ханза. И этот жест, несмотря на его собственные чувства, пробудил в нём искреннюю благодарность. С трудом переведя дыхание, он последовал за ним. Его шаги были неуклюжими, торопливыми, но в них чувствовалось скрытое отчаяние. Он догнал Исаги как раз в тот момент, когда тот взялся за ручку двери, собираясь уйти. — Йоичи! — воскликнул Кайзер напряжённым голосом. Кайзер бросился вперёд и с силой захлопнул дверь, зажав Исаги между деревом и своей вздымающейся грудью. «Не уходи.. пожалуйста, дай мне объяснить», — отчаянно взмолился он. Исаги резко развернулся, слегка оттолкнув Кайзера от своего личного пространства. Он уставился на него, едва сдерживая ярость. Он не только боялся за свою жизнь, но и знал, что эти отметины на его шее не исчезнут за один день. Они ни за что не останутся незамеченными во время его дебюта. — Что ты собираешься мне сказать? — выплюнул он, и его голос дрогнул. — Какое у тебя есть оправдание за то, что ты так со мной обращаешься? Я едва могу говорить, идиот! И вдобавок ко всему у меня эти чёртовы шрамы... — Он понизил голос и отвернулся. — Что они подумают? Что я пытался покончить с собой? Он с горечью сглотнул, желая исчезнуть. «Просто... отпусти меня». Эти слова, такие тихие и печальные, что-то всколыхнули в Кайзере. Словно пыльная дверь в его груди со скрипом открылась, выпуская эхо из прошлого: чувства, которые он испытывал к Исаги Йоичи во времена Лиги Неоэгоистов. Да, это было соперничество, это была ненависть... но это была и первая искра восхищения, первая любовь, которую он никогда не осмеливался назвать. — Прости... Йоичи, — прошептал Кайзер. Он осторожно поднял руку, обхватил лицо Исаги за подбородок и мягко повернул его к себе, заставляя их взгляды встретиться. «Я не хотел причинить тебе боль. Я попал в кошмар... Мне приснилось, что кто-то хотел причинить боль Ханзу. Это был мой отец... он был причиной всего этого. Всё казалось таким реальным. Я правда... извиняюсь». Исаги не мог поверить своим ушам. Михаэль Кайзер, гордый, высокомерный, самовлюблённый человек, которого он знал, извиняется? Он застыл, приоткрыв рот, словно слова застряли у него в горле, — он был в шоке. Молчание нарушил Кайзер. — Я знаю, как скрыть этот шрам на твоей шее, но его заменят другие. Позволь мне помочь тебе... — сказал Кайзер. (П.П:блять, надеюсь все будет хорошо.) Исаги нахмурился. Он предположил, что тот говорит о татуировках, поскольку у блондина на теле была очень заметная татуировка. “Нет... Я не хочу татуировок”. При этих словах серьёзность Кайзера сменилась смехом. «Ха-ха-ха! Йоичи, ты думаешь, что разумно скрывать временные метки чем-то постоянным, например, татуировкой? Нет-нет, я не это имел в виду». — Просто отпусти меня, — огрызнулся Исаги, теперь уже более раздражённый. Он с силой оттолкнул Кайзера. — Меня чуть не убили, у меня на шее синяки, а ты смеёшься! Ты всё такой же идиот, как и всегда. Кайзер отреагировал мгновенно. Он схватил Исаги обеими руками, не давая ему сбежать. — Если бы я был таким же идиотом, я бы даже не позволил тебе остаться здесь на ночь. Послушай меня, Йоичи, — его голос дрогнул от чувства вины. — Я уже сказал тебе: мне жаль, что я причинил тебе боль. Но тот кошмар был таким ярким... в тот момент я, клянусь, думал, что ты — это он. — Кайзер сделал глубокий вдох. — Если есть какой-то способ загладить свою вину, скажи мне. Но, пожалуйста, позволь мне помочь тебе. Я знаю, как скрыть эти следы. — Возмести мне ущерб, отдав всё, что у тебя есть, в эту субботу. Я хочу уничтожить тебя в классико, — сказал Исаги, его взгляд был свирепым и полным решимости. Кайзер приподнял бровь и ответил с самодовольной улыбкой. «О! Тебе даже не нужно было спрашивать. Я всегда отдаю всё, что у меня есть. Но это я тебя уничтожу», — ответил он своим обычным высокомерным тоном, с тем же огнём в глазах. — А теперь скажи мне, Кайзер, как ты собираешься убрать отметины на моей шее? — скептически, но с любопытством спросил Исаги. Кайзер самодовольно улыбнулся, в его улыбке смешались гордость и озорство. (П.П:чет странно это все.. странное у него ебало честно.) — Пойдём со мной на диван, я тебе покажу, — сказал он спокойным голосом, хотя в его глазах плясали озорные огоньки. Он убрал руки от Исаги, непринуждённо направляясь к дивану, и, оказавшись там, жестом пригласил Исаги присоединиться к нему. Исаги, всё ещё немного недоверчиво, в конце концов последовал за ним и сел рядом. — Ну что? Каков твой план? — спросил он, пристально глядя на него. Но как только их взгляды встретились, по спине Исаги пробежал холодок. В глазах Кайзера было что-то такое, чего Исаги никогда раньше не видел. Взгляд был таким напряжённым и безумным. Впервые Исаги почувствовал страх перед этим немцем. — ...Кайзер? Что случилось? — спросил Йоичи дрожащим голосом, не в силах скрыть страх, звучавший в его словах. Кайзер не ответил. Он навалился на Йоичи, толкая его на диван, и тот без сопротивления упал. Кайзер навис над ним, чтобы лишить его возможности двигаться, не дать ему сбежать, всем своим весом придавив его ноги, чтобы снова не получить удар. — Йоичи… ты же знаешь, что я сильнее тебя, так что не трать силы на попытки сбежать. Я делаю это ради тебя… чтобы защитить твой образ, который ты покажешь на своём дебюте. — Кайзер… Что ты делаешь? Похоже, ты делаешь это не ради моего блага. — пробормотал Исаги дрожащим от страха и сдерживаемой ярости голосом. Кайзер злорадно усмехнулся. «Я оставлю на тебе гораздо более явные отметины». Он пробормотал, сверкнув потемневшим взглядом. (П.П:мда.. а я думал что он хоть чтото разусное придумал, ну не суть.) Кайзер приблизился к шее Исаги, его дыхание было так близко к коже, что Исаги слегка вздрогнул. Он лизнул кожу и, не говоря ни слова, прижался губами к открывшейся коже. Исаги застонал и дрожащим голосом произнёс: «Кайзер… Что, чёрт возьми, ты делаешь? П-прекрати, пожалуйста… п-…прекрати». Кайзер проигнорировал его и продолжил посасывать нежную кожу на шее соперника, пока не оставил на ней засос. Когда он почувствовал, что достаточно пососал с этой стороны, он остановился и сказал: «Будет лучше, если они подумают, что у тебя была страстная ночь с женщиной. В конце концов, футболисты славятся тем, что… никогда не ложатся в постель одни, не так ли?» Кайзер снова прижался губами к шее Исаги, на этот раз к другому месту, которое ещё не было отмечено. — Но… подожди, перестань… ах~ — Исаги снова застонал, чувствуя, как язык Кайзера скользит по его шее. Кайзер продолжал оставлять следы на коже Исаги, тщательно посасывая её медленными движениями, чтобы стереть отметину, которую оставил ранее. Он знал, что след от удушения не так-то просто стереть... и он также знал, что есть более простые способы скрыть его. Например, макияж, повязка или даже крем. Но нет. Он выбрал этот способ. В глубине души он делал это не только для того, чтобы помочь Йоичи, но и потому, что не мог сдержаться. Это был прекрасный повод прижать его к себе, прикоснуться к нему без всякого стеснения. Они долго оставались в таком положении. Лицо Йоичи оставалось озаренным, а с его губ срывались стоны, пока Кайзер продолжал оставлять след за следом на его шее. И когда осталось совсем немного кожи, которую можно было покрыть поцелуями, блондин с неконтролируемой похотью, поглощенный своими желаниями, укусил его, оставив более заметный и глубокий след. “ЭТО БОЛЬНО, ПРЕКРАТИ, ПОЖАЛУЙСТА, КАЙЗЕР–“ Блондин поднял голову, и в этот момент он увидел его. Исаги не знал, но Кайзеру нравились отчаянные лица. Увидев свою старую любовь с таким выражением, он почувствовал, как в нём разгорается опасный огонь, и прежде чем он потерял контроль над собой и сделал то, что уже нельзя было исправить, он внезапно отстранился. Он закрыл лицо рукой и напряжённым голосом сказал: «Теперь ты можешь идти… Йоичи». Исаги собрался с оставшимися у него силами и, не колеблясь, ударил его так сильно, что звук эхом разнёсся по комнате. Его грудь вздымалась от ярости, и когда он наконец заговорил, его голос дрожал от гнева. «Я никогда не вернусь в это здание, идиот. Я даже не знаю, захочу ли я снова ступить на землю Мадрида. Я не хочу видеть тебя нигде, кроме футбольного поля». Я раздавлю тебя— абсолютно уничтожу». Он решительно направился к двери. Он уже собирался захлопнуть её за собой, когда в его голове внезапно промелькнула картина: Ханз мирно спит, ничего не подозревая. Его пальцы разжались, и он с неожиданным спокойствием мягко закрыл дверь. По его щекам потекли слёзы. Он поспешил к лифту, вытащив из кармана телефон и отчаянно пытаясь найти номер своей лучшего друга Бачиры. Как только двери лифта открылись, он вошёл в него, не оглядываясь. — Что, чёрт возьми, я делаю…? Что я вообще должен говорить…? — пробормотал Исаги себе под нос дрожащим голосом. — Эй, ты знал, что Кайзер оставил следы на моей шее, а я даже не смог отбиться от него? Как я могу сказать об этом Бачире…? — Он съехал вниз по металлической стене лифта, его спина издала тихий скрип, когда он потёрся о поверхность. — Почему я даже не попытался оттолкнуть его?.. — прошептал он, и его голос стал ещё более надломленным. — Я что, сошёл с ума?.. Он сидел неподвижно, не отрывая взгляда от экрана телефона. Чат с Бачирой был открыт, но пальцы не могли напечатать ни слова. Он не знал, с чего начать, — он даже не знал, сможет ли. — Здесь пять утра… — пробормотал он. — Там, должно быть, около полудня… Бачира… Мне нужно поговорить с тобой, чувак… но я так боюсь, что после этого ты перестанешь видеть во мне того монстра на поле… а увидишь слабака. С его губ сорвался прерывистый вздох, когда лифт остановился на первом этаже. Двери открылись с тихим жужжанием, и, подняв взгляд, Исаги увидел, что Саэ разговаривает с администратором здания. — Исаги… что ты делаешь на полу? — спросила Саэ. Испугавшись, Исаги быстро встал и, не ответив, выбежал из вестибюля, как будто что-то внутри него вот-вот должно было сломаться. Саэ проследил за ним взглядом, но тут он кое-что заметил… отметины на его шее. — Эти отметины… — обеспокоенно пробормотал он. — Что, чёрт возьми, они с Кайзером делали?