Тени Брюсселя

Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь большое окно спальни Александра, разрезали полумрак как лезвие. Элиас открыл глаза еще до того, как зазвонил будильник на его телефоне. Он лежал неподвижно, чувствуя вес головы Александра на своем плече. Ночь прошла спокойно. Тишина в голове Александра, о которой он говорил, не нарушалась.Это было затишье перед бурей. Сегодня им предстояло спуститься в подвал главного управления и посмотреть в глаза тому, что они поймали. Он осторожно выбрался, стараясь не разбудить Александра, и вышел на кухню. Поставил кофе вариться, нашел в шкафчиках яйца и хлеб. Механические действия успокаивали. Пока он готовил завтрак, он составлял в голове план допроса. Что спросить первым? Как подобраться к его слабым местам? Как защитить Александра от его влияния? Из спальни донеслись звуки движения. Через минуту в дверном проеме появился Александр. Он выглядел помятым, но более собранным, чем прошлой ночью. Его глаза были ясными. — Ты готовишь? — в его голосе прозвучал слабый отголосок привычной насмешливости. — Элиас Монтеро на кухне. Я должен это сфотографировать. — Садись, — буркнул Элиас, перекладывая яичницу на тарелку. — Ешь. Поедем через полчаса. Они ели молча. Напряжение витало в воздухе, густое и невысказанное. — Как ты? — наконец спросил Элиас, отпивая кофе. — Тишина, — ответил Александр, глядя в свою тарелку. — До жути тихо. Как будто я оглох с одной стороны. Но я... я чувствую его присутствие. Где-то далеко. Как спящего зверя в клетке. Он не в моей голове, но я знаю что он есть. — Хочешь остаться здесь? — предложил Элиас. — Я могу провести допрос один. Передать тебе запись. Александр резко покачал головой. — Нет. Я должен быть там. Я должен посмотреть ему в глаза. Я должен понять что со мной было все это время. Элиас кивнул. Он и ожидал такого ответа. Главное управление полиции встретило их напряженной тишиной. Новости об успешной, но странной операции уже разнелись по этажам. Коллеги смотрели на них с любопытством и скрытым страхом. Валери ждала их у лифта, ведущего в подвальные помещения. Ее лицо было серьезным. — Все готово. Он в камере номер пять. Полная звукоизоляция. Видеонаблюдение записывает. — Она посмотрела на Александра. — Ты уверен? — Да, — коротко бросил тот, Они спустились на лифте вниз. Подземный этаж был холодным , освещенным яркими лампами. Воздух пах стерильной чистотой. У камеры №5 их ждал техник. — Он вел себя спокойно. Сидел. Не пытался контактировать. — Техник нервно переступил с ноги на ногу. — Но иногда... он что-то бормочет. На каком-то странном языке. Элиас кивнул и посмотрел на Александра. — Готов? Тот глубоко вдохнул и кивнул. Валери открыла тяжелую металлическую дверь. Они вошли в небольшую комнату для допросов, разделенную с камерой прочным стеклом с односторонней видимостью. Существо сидело на единственном стуле в центре своей камеры. В ярком свете ламп оно выглядело еще более неестественным и жутким. Его слишком длинные руки были скованы наручниками, пристегнутыми к полу. Оно сидело с прямой спиной, его странные, большие глаза были открыты, но казалось, что он смотрит куда-то внутрь себя. Увидев его вновь, Александр непроизвольно шагнул назад. Элиас почувствовал, как тот напрягся. — Все в порядке? — тихо спросил он. — Да, — выдохнул Александр. — Просто... непривычно видеть его таким. Без его голоса в голове. Элиас включил микрофон. — Ты нас слышишь? Существо медленно подняло голову. Его глаза, казалось, сфокусировались прямо на них, несмотря на зеркальное стекло. Уголки его рта дрогнули в подобии улыбки. — Я всегда слышу. Особенно его. Он такой громкий сейчас. От страха. От любопытства. — Его скрипучий голос прозвучал из динамика, заставляя Александра вздрогнуть. — Как тебя зовут? — спросил Элиас, стараясь сохранить нейтральный тон. — Имена — это ярлыки для тех, кто не может видеть суть. Ты можешь называть меня Собирателем. — Его взгляд скользнул по Александру. — А его ты называешь своим. Это мило. Элиас проигнорировал провокацию. — Что ты такое? Откуда ты? — Я был всегда. В тенях этого города. В его забытых углах. В боли, которую он впитывал веками. Я питаюсь ею. А он — он кивнул на Александра, — он был моим проводником. Он чувствовал боль так остро, так красиво. И превращал ее в искусство для меня. Мой личный медиум. Александр сглотнул, его лицо побелело. — Я не хотел... — Но ты хотел! — голос Собирателя внезапно стал громким и пронзительным. — Ты жаждал видеть! Ты хотел проникать в самую суть вещей! Я лишь дал тебе эту возможность. Я открыл тебе глаза. А ты взамен кормил меня. Мы были парой. — Ты использовал меня! — выкрикнул Александр, хватая микрофон у Элиаса. — Ты заставлял меня видеть кошмары! Ты убивал людей через меня! Собиратель наклонил голову, как любопытное насекомое. — Я не убивал. Я... забирал. Освобождал их от их боли. Их страх, их отчаяние.А их оболочки, они просто возвращались туда, откуда пришли. В ничто. — Он посмотрел на Элиаса. — А твой комиссар…он пахнет совсем иначе. Он пахнет долгом. Контролем. И тобой. Он хочет защитить тебя. Как забавно. Элиас выхватил микрофон обратно. — Замолчи. Где те, кого ты забрал? Где они? — Где утренний туман? Где сон после пробуждения? — Собиратель развел своими длинными пальцами, насколько позволяли наручники. — Они нигде. Они стали частью меня. Как и он однажды станет. Александр отшатнулся от стекла, будто от удара током. — Нет... — О, да, — прошипел Собиратель. — Наша связь неразрывна. Ты думаешь, эта железная клетка удержит меня? Я всегда найду тебя. Ты мой. И когда я решу, что пришло время, я приду за тобой. И за тем, кто тебе дорог. — Его глаза пристально смотрели на Элиаса. — Я сделаю вас частью вечности. Вместе. Ледяная ярость затопила Элиаса. Он хотел было крикнуть что-то, пригрозить, но Валери положила руку ему на плечо. — Хватит. Сегодня достаточно. — Она выключила микрофон. За стеклом Собиратель снова уставился в пустоту, на его лице застыла та же безразличная маска. Александр стоял, прислонившись к стене, его дыхание было частым и поверхностным. — Он... он не отпустит меня. Никогда. Элиас повернулся к нему, заслонив собой вид на камеру. — Слушай меня. Он пытается запугать тебя. Это его оружие. Но теперь он в клетке. А мы — снаружи. Мы найдем способ разорвать эту связь. Мы найдем способ его остановить. Навсегда. Он посмотрел на Валери. — Никто не входит к нему без моего разрешения. Никаких контактов. И мы ищем все архивы. Все старые дела о странных смертях, исчезновениях, обо всем, что может быть связано с ним. Он не первый. Должны быть свидетельства. Валери кивнула. — Уже отдала распоряжение. Они вышли из комнаты для допросов. Александр шел, как автомат. Когда они поднялись наверх, в холл, он остановился и закрыл глаза, подставив лицо солнцу, пробивавшемуся через стеклянный потолок. — Он сказал, что я этого хотел, — тихо произнес он. — Что я жаждал видеть. Это правда? — Это неправда, — твердо сказал Элиас. — Ты хотел понимать. Ты хотел чувствовать. Это не одно и то же. Он извратил твой дар. И мы вернем его тебе. *** Тишина в кабинете Элиаса была оглушительной после скрипучего голоса Собирателя. Александр сидел напротив него, уставившись в стену. Он все еще был там, в подвале, за зеркальным стеклом. Элиас разлил по стаканам виски — крепкий, не для наслаждения, а для того, чтобы дрожь в руках хоть немного утихла. Он протянул один Александру. — Пей. Медленно. Тот машинально взял стакан, сделал глоток и поморщился от крепости, но не отодвинул его. — Он прав, — прошептал он, не отрывая взгляда от стены. — Я всегда чувствовал это. Темноту. Боль. Я думал, это часть меня. Часть моего дара. А это был он. — Он управлял тобой , — поправил его Элиас, опускаясь в кресло рядом. — Ты не виноват. Ты стал жертвой. — Но почему я? — Александр наконец посмотрел на него, и в его глазах была мука непонимания. — Почему он выбрал именно меня? В дверь постучали, и вошла Валери. Она несла стопку старых, потрепанных папок и ноутбук. Ее лицо было мрачным. — Возможно, у меня есть ответ. Или хотя бы его начало. Она разложила папки на столе. — Я спустилась в архив. Самый нижний уровень. Туда, где хранятся дела, которые никто не открывал десятки лет. И я кое-что нашла. Она открыла первую папку. Пожелтевшие листки, напечатанные на машинке, расплывчатые черно-белые фотографии. — Инцидент в психиатрической лечебнице Святой Анны, 1953 год. Необъяснимые смерти пациентов. Все — творческие личности: художники, музыканты, поэты. У всех — резкое обострение болезни, бред, рисование кошмарных образов, а затем... смерть от истощения. В графе «причина» стоит «острая меланхолия». Но вот что интересно... — она указала на фамилию лечащего врача. — Доктор Арман Де Ру. Александр замер, его стакан застыл на полпути ко рту. — Де Ру? Это моя фамилия. — Твой родственник? — спросил Элиас. — Дед, — тихо ответил Александр. — Со стороны отца. Я почти ничего о нем не знал. Говорили, он рано умер. Отец никогда не хотел о нем говорить. Валери открыла следующую папку. — 1978 год. Серия самоубийств среди студентов Академии искусств. Опять же — все талантливы, все погружены в мрачное творчество. И снова среди преподавательского состава... — она провела пальцем по списку, — ректор по истории искусства, Анри Де Ру. — Дядя моего отца, — прошептал Александр, его лицо стало пепельно-серым. — Он повесился через год после этих событий. Семья говорила, что из-за депрессии. — А вот и самое интересное, — Валери открыла ноутбук и запустила сканированную копию старого газетного листка. — Непроверенная заметка в малотиражной газете за 1921 год. «Таинственный незнакомец в Брюсселе». Описан высокий, худой мужчина, появляющийся в местах скорби и творчества. Автор заметки утверждает, что его дед, художник, утверждал, будто этот незнакомец «питается впечатлениями и болью гениев». И фамилия этого художника... Она посмотрела на Александра. — Лефевр. По материнской линии? Александр кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на разложенные на столе доказательства векового кошмара своей семьи. — Боже правый, — выдохнул Элиас. — Он не просто выбрал тебя. Он преследует твою семью. Поколениями. Вы для него как династия поставщиков. — Это объясняет, почему связь такая сильная, — тихо сказала Валери. — Это не случайность. Это наследие. Александр вдруг поднялся и отошел к окну, отвернувшись от них. Его плечи напряглись. — Все это время все эти «дар», «видения» это был не я. Это была семейная черта? Проклятие? Я всего лишь очередной сосуд для этого ублюдка? — Нет, — резко сказал Элиас, подходя к нему. — Ты — не твой дед и не твой дядя. Ты — Александр Де Ру. И ты не просто сосуд. Ты борешься. Ты помог нам его поймать. Они, — он мотнул головой в сторону папок, — Не смогли или не успели. А ты — смог. — Но как мне от этого избавиться? — в голосе Александра прозвучала настоящая паника. — Это во мне! В моей крови! Он сказал, что связь неразрывна! — Тогда мы найдем способ ее разорвать, — твердо заявил Элиас. Он повернулся к Валери. — Нужно копать глубже. Искать любые упоминания о подобных существах. Фольклор, оккультные практики, все, что угодно. Должен быть способ его уничтожить или изгнать. — Я уже связалась с отделом интерпола по оккультным преступлениям и нескольким университетам, где есть кафедры изучения мифологии, — ответила Валери. — Жду ответа. Но это может занять время. — У нас его нет! — взорвался Александр, обернувшись к ним. Его глаза полыхали. — Каждую секунду я чувствую его!Он сказал, что придет за мной! И за тобой! — Он посмотрел на Элиаса. Элиас взял его за плечи, заставив смотреть на себя. — И мы будем готовы. Мы знаем его историю. Знаем его методы. Теперь у нас есть преимущество. — Он посмотрел на Валери. — Нужно усилить охрану камеры. И подумать о приманке. — О какой приманке? — насторожилась Валери. — Он хочет Александра. Что, если мы дадим ему такую возможность? Контролируемо. Под нашими условиями. Чтобы выманить его на чистую воду. Заставить совершить ошибку. — Это безумие! — воскликнула Валери. — Слишком опасно! — Нет! — неожиданно вступил Александр. Его взгляд внезапно прояснился, в нем зажегся знакомый огонь — огонь художника, увидевшего новый образ. — Он прав. Это единственный способ. Он не выйдет из своей клетки просто так. Но ради меня... ради того, чтобы забрать то, что, как он считает, принадлежит ему он может пойти на риск. Мы можем его спровоцировать. Они с Элиасом смотрели друг на друга ,их мысли работали в унисон, рождая опасный план. — Это просто безумие, — повторила Валери, но уже без прежней уверенности. Она видела их решимость. — Иногда только безумие может победить монстра, — тихо сказал Александр. — Я прожил с ним в голове полжизни. Теперь пришло время показать ему. Элиас все еще держал его за плечи. Он видел не страх, а ярость. Ярость человека, который узнал, что его жизнь была ложью, и готов был на все, чтобы вернуть ее себе. — Мы все продумаем до мелочей, — пообещал он. — Никаких неоправданных рисков.