Запах правды

Солнце едва успело выглянуть из-за крыши соседнего дома, как утро Маринетт Дюпен-Чен превратилось в катастрофу — внезапную, громкую и абсолютно типичную. — А-А-А-А! — заорала она, вскочив с кровати, словно её вытолкнула пружина. — Я проспала! Я проспала, Тикки, я же просила тебя разбудить меня! С соседней подушки лениво приподнялась крошечная головка — красная, в чёрный горошек. — Ты пробормотала «ещё пять минуточек». Тридцать два раза, — спокойно напомнила Тикки, зевая. — Это было эмоциональное, сиюминутное желание! — Маринетт в панике пыталась одновременно застегнуть рубашку и найти носки. — Сегодня же день рождения Альи! Она резко обернулась, лихорадочно озираясь, будто надеялась силой мысли переместить нужные вещи себе в руки. Подарок! Где коробочка? — Нет-нет-нет, не сейчас, — пробормотала она, нагибаясь под кровать. — Только не говори мне, что я её… Ага! Откуда-то из завалов захламленной тумбочки, куда, очевидно, была засунута «на видное место», вынырнула маленькая белая коробочка, перевязанная зелёной ленточкой. — Да! — Маринетт торжественно подняла коробочку вверх, как олимпийский факел, и сразу же уронила её себе на лицо. — Ай! — Всё под контролем, — пробормотала она, заталкивая коробочку в сумку и подпрыгивая на одной ноге в безуспешных попытках надеть штаны. На бегу она сунула пару кусочков печенья в сумку и захлопнула её. — Погнали! — Маринетт распахнула дверь, вылетела из комнаты, пронеслась по лестнице, едва не сбила отца с подносом круассанов, крикнула: — Спасибо-люблю-увидимся! — и вылетела на улицу... ...в розовых тапочках с кроличьими мордочками. Она резко застыла. Молча уставилась на свои пушистые лапки. Потом медленно подняла глаза к небу. — Ну конечно, — обречённо выдохнула она. Развернулась, пулей влетела обратно, на бегу переобулась в кеды и снова вылетела вон. — Это будет... тяжелый день, — устало заметила Тикки из сумки, покачиваясь вместе с ней. — Я чувствую это. Школьный коридор гудел, как улей. Маринетт, уже задыхающаяся из-за своего забега, мчалась по коридору, на ходу приглаживая волосы. Она чувствовала быстрый ритм своего сердца и как мысли путаются в голове. — Извините! Простите! — бормотала она, лавируя между учениками, и вдруг — БАМ! — ОЙ! — АЙ! Она врезалась во что-то — или, скорее, в кого-то — и с ужасом поняла, что это была... — Алья! — Маринетт чуть не рассыпалась на месте. — ЯУ! — отшатнулась подруга, но удержалась на ногах, схватившись за дверной косяк. — Ну привет и тебе тоже! — Прости-прости-прости, я... Я опять проспала и так торопилась... Алья фыркнула, потирая плечо, но на её лице расплылась тёплая улыбка. — Расслабься, подруга, — сказала она, — я осталась жива, и это уже половина успеха. А теперь — сюрприз? Маринетт хлопнула себя по лбу. — Точно! — она раскрыла сумку и принялась судорожно рыться в ней. — Где же... оно тут было, я точно... ага! Она выудила коробочку, теперь слегка помятую, но всё ещё героически украшенную зелёной ленточкой, и протянула её Алье, сияя виновато-гордым взглядом. — С днём рождения! Алья бережно взяла коробочку, приподняла брови и взглянула на подругу с хитрым прищуром: — Там же нет ничего хрупкого, да? Ты же помнишь, чем всё закончилось в прошлый раз? — Э-э... — Маринетт покраснела. — На этот раз ничего не бьется. Обещаю. Они обе прыснули. Смех всё ещё плескался в воздухе, когда Маринетт вдруг замерла. Смешок застрял где-то в горле, превратившись в короткий, почти неслышный вздох. Её взгляд потянулся вперёд, через дверной проём, прямиком в класс. Туда, где за партой, освещённый утренним солнцем из окна, сидел Адриан. Ах! Адриан... Сердце её подпрыгнуло, перевернулось и рухнуло обратно, но уже не на место, а чуть левее — так, что стало больно дышать. Маринетт почувствовала, как её мысли разбегаются в разные стороны, как распуганные голуби. Хотелось сказать что-то, сделать что-то, просто вдохнуть нормально… но ничего не получалось. Она стояла, прижав руку к груди, будто пытаясь удержать сердце внутри, пока оно не выпрыгнуло наружу и не бросилось к нему само. Он что-то оживлённо обсуждал с Нино, волосы блестели золотом, и казалось, мир слегка потускнел — только чтобы его сияние стало ярче. Улыбка у него была такая тёплая, что ей захотелось поставить этот момент на паузу. — О нет, — прошептала Алья и незаметно пихнула её локтем. — Не начинай зависать. Не сейчас. — Что? — пискнула Маринетт, оглядываясь. — Я не зависаю! Я просто... смотрю. Алья закатила глаза. — Ты видела, как он сегодня сияет? Это твой шанс! Слушай, Мари, я хочу, чтобы ты сегодня тоже отдохнула и повеселилась. Родители посчитали, что я уже в том возрасте, чтобы отмечать дни рождения с друзьями, поэтому забрали мелких и укатили с ночевкой загород. Сегодня вечеринка, Маринетт, и я не позволю тебе раскиснуть, как обычно! Но если ты не попытаешься хотя бы немножко с ним пообщаться, — она стрельнула глазами в сторону парты, на которую Дюпен-Чен неотрывно пялилась уже несколько минут. — Я лично проконтролирую этот вопрос. — Ты чудовище, — простонала Маринетт, вжимаясь в стену. — Я твоя лучшая подруга, детка. Звонок прозвенел с пронзительным «взиииииин», и они рванули в класс, Алья всё ещё посмеивалась, а Маринетт заставляла себя не слишком пристально вглядываться в затылок соседа спереди. В класс зашла мисс Менделеева и объявила о проверке домашних заданий. Учащиеся застонали хором, но Маринетт не услышала почти ничего. Она осторожно краем глаза смотрела на Адриана, который теперь что-то сосредоточенно записывал в тетрадь. «Он пишет красиво. Почему он даже пишет красиво? Это нечестно», — подумала она и тут же выронила ручку. Она потянулась за ней, но столкнулась с чьей-то рукой. — Ой! — выдохнула она. — Ты её уронила, — Адриан заглянул прямо ей в глаза, подавая ручку. Его голос был солнечный. Или, по крайней мере, в голове Маринетт он звучал именно так. — Я… да. Спабисо. То есть — да, это моя ручка. Спасибо, что нашёл её. Вернее, поднял. То есть… — она захлопнула рот. — Спасибо. Он улыбнулся. — Всегда пожалуйста, Маринетт. Ах. Просто ах.

***

В течение урока Маринетт пыталась делать вид, что всё под контролем. Она даже записала пару настоящих слов в тетрадь. Правда, это были «Адриан», «вечеринка» и «боже, помоги». После звонка, когда все начали собирать вещи, Алья наклонилась к ней с ехидной улыбкой. — Ну? Какой у нас прогресс? — Он дал мне мою ручку, — прошептала Маринетт, держа ее в вытянутых руках, как будто это был драгоценный артефакт. — Он сказал моё имя. Он улыбнулся! — Так. Стратегия ясна, — прошептала Алья с видом полевого генерала. — После школы сразу идём ко мне. Подготовка. Макияж. План. И никаких отмазок. — Я… я не могу! У меня… э-э… — Маринетт судорожно искала отговорку. — У меня… домашка! Да! Я обещала... эм... своей бабушке помочь с математикой! — Твоя бабушка живёт в другом городе. — У нас… видеосвязь! Алья подняла бровь. — У тебя будет интернет и у меня дома. Так что всё. Никаких «но», мадемуазель. Сегодня ты — моя миссия. А желание именинницы — закон. — Это пугает. — Как и должно быть. Вечером ты сразишь его наповал! И с этими словами Алья пошла по коридору в сторону крепких объятий Нино, крутя в руке подаренную Маринетт брошь в виде лисёнка. Маринетт осталась стоять в проходе, совершенно не заметив, как осталась одна. Глядя подруге вслед, она чувствовала, как внутри всё одновременно скручивается в комок и тает, как мороженое на солнце. «Вечеринка, — подумала она. — Вечер. У Альи. С друзьями. С ним. Адриан будет там. Я буду там. Всё просто. Просто. Просто…» Она тяжело выдохнула. — Кто-нибудь, — прошептала она, — отмените этот вечер. — Никаких отмен, — высунулась из сумки Тикки. — Это твой шанс. И ты справишься. Маринетт закрыла глаза и постаралась дышать глубже. Справится. Конечно. Она была ЛедиБаг, защитницей Парижа! Она сталкивалась с акумами, абсурдными в своих нарядах злодеями, супергеройскими проблемами и раздражающим флиртом Кота. А вот простая вечеринка с друзьями, где будет мальчик, который ей нравится... Да, это определённо страшнее. Но она же Леди Удача, в конце-то концов! Она должна справиться!