“Gilded Hate” — «Позолоченная ненависть»

***

Ближе к вечеру они получили сообщения от своих мам — пригласили встретиться в другом кафе, где они могли бы обсудить успехи и дальнейшие шаги. Как только они прибыли, их мамы уже сидели за столиком, обсуждая что-то с улыбками на лицах. Казалось, что для них это была важная встреча. Мама Сонхуна радостно поприветствовала их, а мама Хисына просто кивнула, но тоже улыбалась. — Мы гордимся вами, мальчики, — начала мама Сонхуна, не скрывая радости. — Коллаборация с вами обоими — это настоящий успех! Столько людей следит за вами, комментирует, обсуждает ваши луки. Мы с мамой Хисына так счастливы видеть, как вы продвигаетесь. Сонхун и Хисын переглянулись. Казалось, их не слишком тронуло это признание. Они оба были уставшими от всей этой шумихи, но, конечно, не стали об этом говорить вслух. — Мы сделали всё, что могли, — сказал Хисын, пытаясь сдержать свою усталость. — Но есть ещё много работы впереди. Мама Сонхуна поджала губы, её взгляд стал более серьёзным. — Конечно. И у вас есть потрясающая возможность продолжить. Вскоре весна, и у нас будет новый сезон. Мы планируем что-то большое — и нам нужно, чтобы вы оба присутствовали на новом мероприятии. — Мы говорим о модном показе? — спросил Сонхун с некоторым недоумением. — Да, — подтвердила мама Хисына, — но это будет не в Сеуле. Это будет в другом месте, где мы ещё не работали. Этот показ — шанс для вас показать себя, стать лицами нового бренда и продвинуться ещё дальше. Сонхун и Хисын обменялись взглядами. Сонхун знал, что это не просто показ мод — это была целая кампания, которая могла повлиять на их карьеры и имиджи. Однако, несмотря на все выгоды, Сонхуну не нравилась мысль о том, что ему снова придётся быть в центре внимания. — Вы понимаете, что это не будет просто? — сказал Хисын, переводя взгляд на маму Сонхуна. — Нам придётся быть везде — на пресс-конференциях, фотосессиях, интервью… — Я знаю, — ответила мама Сонхуна с улыбкой. — Но я уверена, вы справитесь. Вы оба достаточно сильные для этого. Сонхун и Хисын всё равно оставались немного скептически настроенными. Они не были уверены, что готовы к такому количеству внимания. Но у них не было другого выбора. — Мы будем работать, — сказал Хисын, вздыхая. — Но нам нужно, чтобы всё было по-настоящему. Без лишних шуток и спектаклей. Мама Сонхуна только кивнула, явно довольная их решимостью. — Отлично. И помните, вам предстоит не просто быть лицом бренда — вы должны быть примером для других. Этот показ — ваш шанс показать, кто вы есть на самом деле. И я верю, что вы сможете. Мама Хисына, наконец, добавила: — И не переживайте, всё будет по-настоящему — без лишней шумихи и фальши. Просто покажите свою силу, как вы умеете. Мы с вами. Время, казалось, замедлилось. Сонхун и Хисын знали, что это новый этап в их жизни. Они не были уверены, как именно всё будет разворачиваться, но одно было ясно: весной им предстоит многое изменить, как в их карьерах, так и в их отношениях. Мамы ещё немного поговорили о деталях, но мальчики уже были поглощены своими мыслями. Скоро будет весна, и им предстояло быть не только успешными, но и сильными. Они посмотрели друг на друга, понимая, что, как бы сложно ни было, они должны это пройти вместе. Мама Сонхуна с удовольствием продолжила: — И для этого мероприятия нам нужны дополнительные модели. Мы решили, что нужно привлечь тех, кто с вами работает — ваших друзей, которые могут идеально подойти для этой компании. Нам нужно, чтобы все выглядели гармонично и профессионально. Сонхун задумался, а затем кивнул. — Модели? — сказал он, подбирая слова. — Так мы будем работать с ними не только как коллеги, но и как команда? — Именно так, — подтвердила мама Сонхуна. — Мы будем собирать команду, которая будет представлять новый имидж. И да, это не просто для фотосессий — это будет работа с публичностью, брендами и мероприятиями. Ваша команда должна быть сильной. Хисын посмотрел на неё, затем на Сонхуна. — Мы могли бы пригласить Ники и Джея, — сказал он, поворачиваясь к Сонхуну. — Это будет логично, учитывая, что Ники хорошо чувствует стиль и может сработаться с командой, а Джей как раз отлично умеет работать с прессой. Мы можем быть уверены, что они справятся. Сонхун кивнул, его мысли быстро скользили по всем, кого они могут пригласить. Сону и Джейк были логичными кандидатами с точки зрения опыта и стиля. — Да, Сону и Джейк тоже могут подойти, — согласился он. — Сону всегда в центре внимания, а Джейк… Ну, он и так всегда с нами. Думаю, они оба будут отличным дополнением. Мама Хисына, услышав их предложения, улыбнулась. — Отлично. С вами всё будет проще, чем с другими. Поговорите с ними, и пусть они приготовятся к тому, что их тоже пригласят на показы. Сонхун тихо засмеялся. — Конечно, они не откажутся. Особенно Джейк — он любит быть в центре всего этого. Только вот Сону может немного нервничать, но я уверен, он справится. — Всё верно, — добавил Хисын. — Мы все работаем вместе, и это будет для нас шанс заявить о себе ещё сильнее. Я уверен, что с друзьями нам удастся показать, что мы на высоте. Мамы кивнули и обменялись взглядами, явно довольные решением. Они прекрасно знали, что эта команда будет успешной. — Отлично, — сказала мама Сонхуна, — скоро мы начнём подготовку. Я буду держать вас в курсе всех деталей. Но не забывайте, нам нужно, чтобы вы были на высоте. Это важный шаг для всех. Сонхун и Хисын встали, готовые покинуть кафе. — Мы поняли, — сказал Хисын, направляясь к двери. — Скоро всё начнётся. Они обменялись взглядами, зная, что впереди их ждёт серьёзный путь, но также и множество возможностей. И с друзьями рядом, они были готовы к любому испытанию. Так началась подготовка к новому сезону, который обещал быть не только важным шагом в их карьере, но и настоящим испытанием для их отношений и команды

***

Сонхун сидел за рулём, не заводя двигатель. Телефон вибрировал на панели. Он не хотел брать, но знал, что если проигнорирует — будет только хуже. Отец. Он ответил. — Ты что, серьёзно считаешь, что эта херня — успех?! — раздалось с другого конца. — Ты просто выставляешь себя на посмешище. Фотосессии, шипперы… Позор. Не сын, а кукла. Сонхун сжал челюсть. — Ты мне не указывай. — Живёшь под моей крышей — ты никто, понял?! Он резко сбросил звонок. Кулак со всей силы ударил по рулю. Он сгорел от злости. Всё внутри кипело. Университет. На входе в кампус его встретил мерзкий голос: — О, Сонхун. Или мне звать тебя… женушка Хисына? Или, может, шлюха Хисына? Какой титул тебе больше по душе? Сонхун резко повернулся. Перед ним стоял Минсок, ухмыляясь, как ублюдок. — Ты кто, нахуй, такой вообще? — Я друг Хисына. Он не говорил о мне? Ох, как грустно. Видимо, ты у него в особом статусе — как декоративная игрушка. Сонхун сузил глаза. — Закрой ебало, пока я тебе его не закрыл. Минсок пожал плечами. — А то что, сучка? Укусишь? БАМ. Кулак Сонхуна впечатался в его лицо. Минсок отлетел на шаг, схватившись за нос. — Ты чё, охуел?! Сонхун шагнул вперёд, но Сону успел его схватить. — Беги, ублюдок, пока цел! — заорал Сонхун. — Я тебе, сука, башку снесу! Я Хисына лично ебну, если он знал, что ты так базаришь! Минсок, прикрывая лицо, поспешно исчез. Сонхун вырывался из рук друзей. — Пусти! Блять! Он охуел! Он чё, думает, я это просто так оставлю?! Позже. Офис Хисына. Хисын сидел за столом, уставший, с кружкой чёрного кофе. Еда остыла, глаза покраснели от недосыпа. Всё раздражало. Дверь резко распахнулась. Влетел Сонхун. Его лицо — сплошная ярость. — Ты охуел, блядь?! Хисын оторвался от бумаг: — Ты совсем ебанулся, что ли? Что за херня?! — Херня?! Какого хуя твой дружок Минсок зовёт меня шлюхой?! Ты всем рассказываешь, что я твоя тёлка?! Хисын встал. Его голос стал ледяным. — Ты думаешь, я за каждым ротом в этом городе слежу?! Мне похуй, кто и что базарит! — Похуй?! А мне не похуй, ясно?! Я не твоя игрушка, не чья-то “жёнушка”! Мне блевать охота от всего этого говна! — Ты ведёшь себя, как истеричка. Пришёл сюда, орёшь, оскорбляешь меня. Ты совсем себя не контролируешь. — А ты? Думаешь, я не вижу, что тебе плевать?! Ходишь, строишь из себя крутого, пока за спиной твои дружки меня поливают грязью! — Знаешь что? Пошёл ты нахуй, Сонхун. Если тебе что-то не нравится — дверь открыта. Иди и не возвращайся. Сонхун стиснул зубы. Его кулак дрожал. Потом он ударил по стене — с такой силой, что в штукатурке пошла трещина. — Ты мразь, Хисын. Я тебя за человека держал. Ошибся. Он вышел, не оглядываясь. За ним осталась тишина и трещина в стене — как след от слишком сильных чувств, которые рвутся наружу. ⸻ Если хочешь, можем сразу продолжить, показать реакцию друзей, утро после, или момент, когда Хисын начинает задумываться над словами Сонхуна. Прошло несколько часов. Сонхун сидел на крыше университета, закинув голову назад. Руки дрожали. Он старался не показать этого никому, даже себе. Слово «мразь» всё ещё звенело в голове. Он же сам говорил, что я для него не чужой… А теперь… как будто я вообще никто. Ни звонка. Ни сообщения. Ничего. Тем временем — офис Хисына. Он стоял у окна, наблюдая, как город тонет в огнях. Сзади — экран, мигающий уведомлениями. Все ждали его решения. А он… был пустой. Чонвон тихо вошёл. — Ты в порядке? — спросил он осторожно. Хисын повернулся. Его лицо было абсолютно ровным. Ни эмоций, ни усталости, ни даже раздражения. — Да. Просто навёл порядок. — Порядок?.. Ты о Сонхуне? Хисын оторвался от окна. — Он начал истерику. Ворвался в мой офис, стал орать. Ударил по стене. Зачем мне в жизни кто-то, кто даже себя в руках держать не может? — Ты же знаешь, почему он сорвался… — Мне похуй, — перебил Хисын. Его голос был ледяной. — Я не его психотерапевт. И не обязан ловить истерики. Он сам решил разыграть драму — он сам и закончит. Чонвон смотрел на него долго. — Ты его прогоняешь? Хисын усмехнулся уголком губ. — Нет. Я просто не бегаю за теми, кто решил уйти. Всё просто. Слабые люди не могут быть рядом со мной. Он снова повернулся к окну. Голос его был как лезвие: — Если он вернётся — хорошо. Если нет… значит, я не ошибся в нём. На следующий день. Сонхун пришёл в кампус. Смотрел в пол. Он не спал. Пытался вести себя, как обычно, но все видели: он на пределе. Сону бросился к нему: — Хисын… Он… Он ведёт себя, будто ему реально всё равно. Сонхун сжал зубы. — Отлично. Значит, теперь я тоже могу быть равнодушным. — Ты так не думаешь… — А что мне делать? Ползти к нему? Уговаривать? Он же трон, блядь, на пьедестале. Холодный, как лёд. Сильный, как сталь. Я ему не пара. Он резко развернулся и ушёл. Сону смотрел ему вслед. Он не сломлен. Но трещины пошли. Хисын вечером снова был в офисе. Один. В ушах гудела тишина. На экране — фото из последней фотосессии. Он смотрел на лицо Сонхуна. И на миг — совсем на миг — сжал челюсть. Почему он не понял? Почему думает, что я его не выбираю? Он закрыл фото. Пальцы дрогнули, но он заставил себя быть спокойным