Свидание

Вы знаете, она ведь всегда носила шифоновые юбки. Когда Цзинь Цзысюань впервые увидел Цзян Яньли, она была в шифоновой юбке. Такой, знаете, голубоватой и в мелкий белый цветочек. Он очень ярко это запомнил, потому что именно эта юбка потом застрянет в двери кофейни, в которую он иногда заходил на первом курсе университета, чтобы быстро перекусить между парами с однокурсниками. Он не помог ей, нет, просто смотрел, как она растерянно оглядывается, а потом с красными щеками осторожно приоткрывает дверь, чтобы "музыка ветра" не начала звенеть и никто не заметил её конфуз. На самом деле Цзинь Цзысюань даже фыркнул от смеха, чем заработал печально-обиженный взгляд девушки, и очень сильно тогда удивился, потому что ему говорили, что Цзян Яньли не умеет обижаться. Её имя он узнал задолго до того, как её юбка застряла в двери. Принцесса семьи Цзян и всего университета впридачу была тихой и скромной отличницей с идеальной репутацией. Казалось, у этой девушки вообще нет недоброжелателей, так сильно все её уважали за кроткий нрав и нежность, которую она дарила каждому, кто с ней заговорит или даже встретится с ней взглядом. Его невеста. Должна была быть его невестой, пока он не узнал о ней всё, что только можно было узнать и не закатил скандал родителям, что лучше откажется от всех акций компании, чем женится на серой мыши. Цзинь Цзысюань лишь надеялся, что она об этом не знает. Когда он поступал в тот же универ, он молился всем богам, чтобы не попадаться ей на глаза во время учёбы, да и чтобы она не попадалась ему. На самом деле, ему вообще не хотелось сюда поступать, но компания отца спонсировала университет, так что пришлось ради гладкой учёбы и репутации семейства Цзинь. К сожалению, старинное семейство Цзян поколениями здесь учились и не изменяли своим традициям, как всякий уважаемый род. Да-да, эталон семьи. Точно. Но суть в том, что Цзян Яньли всегда носила шифоновые юбки. Парень даже не знал почему он так зациклился на этих дрянных юбках, дешёвых и странных, слишком тонких и обвивающих бедра при ходьбе и сильном ветре. Его бесили и раздражали все эти приглушённые цвета и оттенки, которые мягко сочетались с белым, бежевым или голубым верхом. Его выводила из себя эта лёгкость, отражающая всю суть девушки, всю её тонкость и простоту, всю нежность. Цзян Яньли ещё за какой-то черт умудрялась подбирать серьги в тон к юбкам, как будто в магазинах всегда они шли к ним в комплекте, – настолько идеально это выглядело. Даже слишком идеально, раздражает. И Цзинь Цзысюань фыркал и кривился, отворачивался и задирал нос каждый раз, когда девушка проходила мимо, мерно качая бёдрами, облаченными в шифоновую юбку. И каждый раз, когда девушка шла не с подругой, а с братьями (один из которых, кстати, вообще без роду, жалкий приемыш), Цзинь Цзысюаню попадало кулаком в челюсть или в тонкий нос. Старинное семейство, да? В глазах Цзинь Цзысюаня они были всего лишь глупыми идиотами. Особенно эта принцесса в своих вечных шифоновых юбках. И вот однажды отец вызвал его к себе в офис. Разговор был долгим и громким, с ругательствами, с пощёчинами, с грубыми словами и попытками задеть друг друга. Парень вообще не особо жаловал своего отца. Пару раз к ним в кабинет заглядывала взволнованная мать, приехавшая с одной лишь целью – принять сторону отца, но добиться своего мягкой формой. У неё получилось. — Дорогой, ты же знаешь как важны эти договоры. Ну послушай! — Я знаю, мама. — Всего одно свидание, милый, всего одно! В наше время молодежь позволяет себе и большее без обязательств, а мы просим тебя лишь пообедать с ней и мило поговорить один единственный раз. — Я понял, мама. — Ты у меня умница, Цзысюань. У неё получилось. Цзинь Цзысюань надолго запомнил день, когда ему пришлось подойти к ней между занятий, пока она стояла и о чём-то щебетала со своим младшим и самым отбитым братом (приемышем, помните?). Цзян Яньли была в белой рубашке с воздушными рукавами, с серьгами в виде цветов и в сиреневой юбке. Да. Шифоновой. Испуганно посмотрела на него из-за широкой спины брата, который тут же встал впереди неё и попытался что-то сказать Цзинь Цзисюаню, но тот был в этот раз слишком раздражён, чтобы хоть как-то отреагировать на очередной детский выпад. Казалось, девушка в первые секунды даже не поняла ничего, так что пришлось повторить. Тогда она залилась краской, как-то взволнованно оглянулась назад, а потом тихо прошелестела согласие. Цзинь Цзысюань раздражённо цыкнул, в последний раз глянул на сиреневый цвет, смятый меж тонкими пальцами, и ушёл, пытаясь не обращать внимание на крики Вэй Усяня и не реагировать на них. Это было тяжко. Потом шли долгие несколько дней ожидания, раздумья, раздражения и всего прочего, что всегда заполняло его жизнь, когда в неё попадала Цзян Яньли. Нет, ну правда, почему она всегда носит шифоновую юбку?! Он всё ещё не понимал, почему же его это так сильно мучает. И, вы знаете, на свидании она была не в ней. Цзинь Цзысюань даже не поверил вначале, что это именно она. Думал, что ошибся с местом или с временем, а сейчас под деревом стоит и ждёт какая-то другая девушка какого-то другого парня. Ну, типа, знаете, она ведь всегда носила шифоновые юбки и всё такое... Она была в джинсах. — Ах, Цзинь Цзысюань, привет! — крикнула она и улыбнулась, помахав рукой. Цзинь Цзысюань незаметно ущипнул себя и моргнул. Но Цзян Яньли всё ещё была, черт возьми, в джинсах. — Ох, я... Эм, я странно выгляжу?.. — неуверенно проговорила она и улыбнулась, — А мне показалось, что очень неплохо. — Да, эм... Кхм... Ты выглядишь замечательно. — Спасибо! Она была в джинсах. Они пошли в кафе, долго сидели там и разговаривали о каких-то отвлечённых и глупых вещах, словно на светском рауте, где постоянно обсуждают погоду и прочее, чтобы не затрагивать опасные темы политики, рабочих дел и собственных семей. Вроде бы Цзян Яньли рассказывала что-то про её увлечение бисером и кулинарией. Вроде бы Цзинь Цзысюань что-то отвечал про фехтование и чтение. Ничего толком не укоренилось в его голове из их разговора, только общие спокойные впечатления, словно он побывал в яме с кучей котов, которые то и дело мурчали и подставляли спины. Ему понравилось. Но, ох, он правда совершенно ничего не запомнил. Только заметил, что серьги у нее сегодня из серебра и какого-то бледно-розового камня. И глаза какие-то... Яркие... И она в джинсах, точно. Потом они недолго гуляли по парку, теперь больше молча, потому что тем для разговора совсем не было, а молчать было как-то нормально в присутствии друг друга. По крайней мере, им так показалось, так что затруднений или неловкость они не испытывали. Было спокойно. — Ты знаешь, я всё хотел спросить. Цзян Яньли встрепенулась и посмотрела на парня рядом. Он слегка нахмурился и ответ взгляд в сторону. — Ну... — Что такое? — она ободряюще улыбнулась. — Почему ты сегодня в джинсах? Вопрос упал между ними и застыл серым пеплом под ногами. Цзинь Цзысюаню казалось, что он запачкал ему носки белых кроссовок. Он тут же пожалел, что задал его. — Просто мне казалось, что тебе нравятся мои ноги, а А-Сянь сказал, что в джинсах они смотрятся лучше. Парень застыл и округлил глаза. Она настолько непринуждённо это сказала, что он даже растерялся, а потом вдруг поперхнулся воздухом и начал кашлять. — Ох, я сказала что-то не так? Прошу прощения. — Нет, эм!.. Я хочу сказать, что... С чего ты!.. — Но ты же всегда смотришь на мои ноги, когда мы сталкиваемся в университете, разве не так? И она легко улыбнулась и вдруг похлопала его по руке, словно старшая сестра. Возможно, то была просто её привычка, но Цзинь Цзысюань слегка обиделся на такое покровительственное отношение к нему от девушки, пусть она и была старше на несколько лет. — Ты такой забавный Цзинь Цзысюань. Совсем ещё мальчишка, — Цзян Яньли тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, а Цзинь Цзысюань вдруг почувствовал себя самым глупым парнем на планете, — Я думаю, что время уже вышло, этого будет достаточно нашим семьям, не так ли? Что ж, до встречи, молодой господин Цзинь. Он не успел промямлить прощание, как она упорхнула в сторону выхода и ни разу не обернулась. А Цзинь Цзысюань стоял и смотрел ей вслед. На следующий день она снова была в университете в шифоновой юбке, но парень больше не смотрел на её ноги, только на неё саму. Потому что, ну, знаете, она ведь всегда в шифоновой юбке, ещё успеет насмотреться.