Неизвестная сила.

***

             Бредя в темноте пустого коридора в сторону своей спальни, ты совершенно не ожидаешь, что тебя схватят и затащат в тёмную нишу, притиснут к стенке и начнут наминать и лапать, словно ты внезапно оказался в тесном баре, где никому до тебя нет дела, и поэтому любой может зажать в углу и оценить.       — Какого чёрта, Поттер, долбанный ты псих, пусти меня, — шёпотом ворчал Драко, вяло отпихивая от себя наглые руки, которые вжимали пальцы в кожу так сильно, что на этот раз на его коже точно будет чётко расчерчена география поползновений.       — Не шуми, — усмехнулся Поттер в острое, худое плечо и даже не сделал вид, что прекращает или сбавляет скорость. Каким-то образом ведёт себя как голодное животное — при этом даже не пытаясь забраться под ткань одежды, гладит прямо поверх, водит раскрытыми ладонями до куда дотягивается; а когда тянуться становится сложно, скрючивает пальцы, больно собирая ткань и кожу в горсть. Должно быть, разочарован немного — ведь ухватиться толком не за что, а за задницу не лапает — видимо, стесняется.       — Нет от тебя покоя. Однажды я найду тебя у себя под одеялом посреди ночи, — продолжал Драко попытки отчитать. Он стоял, лишь сложив руки на плечи Поттера, потому что не знал, куда их деть, пока Гарри тискал его. Он не знал, какая роль ему вообще отведена во всём этом, поэтому не пытался двигаться или слишком активно отбиваться. Не хотелось. В целом-то это было приятно — столько внимания, и всё ему.       Вот Поттер дышит и словно нюхает его.       Вот прижимает ещё сильнее — словно хочет собрать его в комок руками и затем положить в карман и украсть.       Вот он шепчет иногда что-то в ответ на ворчание Драко, и шёпот этот смешан с улыбкой, и иногда даже с хихиканьем.       Атмосфера складывалась такая располагающая и привлекательная, что он не сопротивлялся. После подобного он возвращался в комнату и думал, кто он такой в этой странной игре — или что это вообще было. Он был куклой? Игрушкой? Приятным на ощупь телом, за счёт которого можно было получить немного человеческого, телесного тепла?       Вообще-то началось это примерно месяц назад. Оба запомнили день, когда всё началось, потому что они, чёрт возьми, ненавидели друг друга, а тут что-то новенькое. Что случается, когда два лба сталкиваются прямо на уроке? Ответ: мытьё котлов, включая полную уборку кабинета зелий после занятий, в течение трёх дней. Первый день, собственно, прошёл вполне сносно. Гарри драил котлы, Драко лениво смахивал пыль с полок, складывал бумаги, книги, раскладывал по местам всё, что было не на месте. Его ужасно бесило, что за всё то время, за которое он успел сделать кучу всего, Поттер отмыл только два котла.       — Ты грёбаная черепаха, ты можешь быстрее? Мы тут до ночи провозимся, — сказал Драко, засучивая рукава и тоже принимаясь за котлы. Всего их было восемь, и всё ещё грязных — пять.       — Сейчас посмотрим, как долго ты будешь оттирать хотя бы один. Не зря их чистят магией — а руками считается за наказание. Умник долбанный.       На следующий день произошло кое-что. Или даже две ситуации не по шаблону. Поттер спросил Малфоя о деталях зелья, которое у него не получилось на прошлом занятии. А тот в ответ взял и просто объяснил все тонкости. Драко сам не знал, почему это так просто у него получилось и он не послал его, или не приправил рассказ хотя бы парочкой «Ты идиот?». Спокойно и с расстановкой всё объяснил. Когда, дочистив котлы, Драко встал на стул, чтобы закинуть на верхушку шкафа гигантские круглые колбы, стул покосился, и Драко чуть не упал. Поттер поймал его. Он схватил того за таз и помог поймать равновесие. Руки отнял лишь через три секунды после того, как Драко уже совершенно точно стоял крепко. Не успел он спросить, что это было, как Поттер уже бросил: «Пока», — и вышел из кабинета. Задумавшись, Драко понял, что спросить «Что это было?» надо самого себя. Ведь тепло рук, едва добравшееся сквозь ткань брюк, успело задеть его ощущения: запомниться, выбиться из общего фона, стать примечательным. Он не знал, были ли это правда целых три секунды или всё-таки мгновение, или, может, наоборот, всё длилось гораздо дольше. Но ему хватило. Впрочем, он сумел отбросить эти мысли, но лишь до следующего инцидента, который случился прямо на потоковой лекции.       Нельзя опаздывать на такие лекции, иначе будешь сидеть чёрт знает где и чёрт знает с кем. Так и вышло — сидел, как придурок, на предпоследней парте, да ещё и прямо у стены, прижатый к ней, чего он терпеть не мог. А рядом, конечно же, Поттер. За Поттером — ещё двое здоровых и слишком широких для сидения всем вместе. И пересесть бы — но только если на пол: мест нет. Профессор читал лекцию громко и с интересом, завлекал в разговоры и рассуждения первые три парты, из-за чего она была больше похожа на семинар и тишины в аудитории не было, но при этом был порядок. Драко почти не видел преподавателя из-за макушек студентов: лишь иногда, когда профессор бродил туда-сюда вдоль доски, он замечал его голову — а затем снова лишь голос служил ему ориентиром.       Он упёрся взглядом в свой конспект и просто сосредоточенно старался записать лекцию в полной мере, и старался сделать это читабельным, красивым почерком. И без клякс. Он чуть не подпрыгнул, когда его из сосредоточенности вырвало прикосновение к ноге. Он нервно поморгал и осознал, что он чувствует, как Поттер прижимается своей ногой к его собственной икре. Просто прижал — и сидит, не двигается. Первой мыслью было отодвинуться, но тут сквозь два слоя их брюк Драко снова уловил его — тепло… И не отодвинулся. Ему хотелось ударить себя, но он просто не шевелился. Он вернулся к конспекту и записывал механически, пока очень старался насладиться этими ощущениями. Это ощущалось так, словно он сам замёрз до чёртиков — и вот, наконец, ему дали стакан горячей воды, и тёплый бок кружки согрел его ледяные пальцы. Он решительно не хотел смотреть на Поттера. Ему было стыдно, что он не отодвинулся, хотя не он был зачинщиком. Может, просто настолько тесно? Можно попробовать оправдать это так — и плевать, что, если тесно, люди двигают зад, а не просто передвигают стопу. Получается, что если бы было тесно, то Поттер бы сейчас прижался к нему всем бедром и даже плечом. Возможно, ему бы пришлось закинуть руку за спинку скамьи… Драко поглядел в окно чуть впереди. На улице ливень и очень неприятно. Он, наверное, просто нуждается в тёплом свитере. Ему стало как-то всё равно, что его сейчас греет чужая нога. Пусть так.       В следующий раз это произошло через пару дней, в Хогсмиде. Бурный выходной: старшекурсники отрываются, пьют пиво — и никому за это не стыдно. Сидят, галдят, не знают меры. Драко свою меру знал, но сегодня с самого утра был какой-то вялый — даже идти никуда не хотел. Всё же пошёл, выпил три кружки пива — свою «непохмельную норму», которая сегодня, видимо, не была таковой. Он вышел на улицу, чувствуя дурноту, и облокотился на кирпичную стенку, глубоко дыша. Его мутило, но как будто бы рвать его не собиралось. Изо рта вырывался пар, а воздух казался на сто процентов влажным и смертоносным, если застрять тут на ночь без куртки. Стоя за углом, он был совсем один, но совсем недолго. Он склонился, опёршись на колени, когда показалось, что всё-таки стошнит — и тут между его лопаток легла рука. Чертовски горячая. Затем на плечи легла мантия.       — Очень холодно. Тебе плохо, да? — спросил Поттер, растирая ему спину от самой шеи до поясницы. Драко думал, на кой чёрт он надел на него мантию, ведь теперь его рука была не горячей, а просто тяжёлой.       — Нет, я… — растерялся Драко и зачем-то начал отвечать, — не плохо, просто замутило.       — Это твоя мантия, хочешь вернёмся в замок?        Они действительно пошли. Драко стало интересно, что будет. И ничего не было. Они дошли до замка молча — и разошлись.       Следующий случай был вопиющим. Ты не ждёшь ничего волнующего в тишине библиотеки. Но, конечно, Поттер тоже бродил туда-сюда между стеллажами именно тогда, когда и Драко искал себе учебники. Он следит за ним? Есть такая вероятность? Драко нервировало, что он постоянно замечал боковым зрением какое-то движение поодаль. Поттер реально мельтешил как какой-то призрак: ты его заметил, повернул голову, а его уже нет. А когда мелькал очень близко, Драко слышал какое-то бормотание. Есть ли вероятность, что он бродит, шепча какой-нибудь ритуальный текст, и теперь Драко рассыплется в прах, как только ступит за проклятые границы, в которые прямо сейчас Поттер его заключает? Драко повёл плечами, пытаясь скинуть нервозность, и упрямо брёл глазами по корешкам книг. Наклонился чуть ближе, чтобы рассмотреть мелкий шрифт, уложил палец на корешок, а когда выпрямился, упёрся в твёрдую грудь лопатками. Это было неожиданно, но Драко почему-то не испугался. Раз Поттер здесь, значит, рано или поздно это бы случилось. Как неожиданно просто сложилось такое вот утверждение. Грудь дышала глубоко и медленно, едва толкаясь в его спину. На коже, вдоль позвоночника, до самого загривка, выступили мурашки. Он увидел, как из-за него вытянулась рука и указательный палец медленно побрёл по корешкам, а над ухом, шёпотом, Поттер стал перечислять названия книг. Словно он просто стоял у стеллажа и искал нужную ему книгу, и ему совершенно никак не мешало затесавшееся между ним и знаниями замершее тело Драко. Он буквально оцепенел. Ощущать крошечный контакт от ноги или руки — это было приятно и волнительно, но вот ощущать контакт всей спиной и затылком, ощущать эту близость, то, как вышёптываемые названия книг задевают край его уха, смотреть на то, как палец движется по корешкам навстречу замершей на одном из них собственной руке… Что же будет, когда книги между их руками закончатся? Он узнал это через несколько секунд, когда Поттер взял его руку, оторвал от полки и, согнув, уложил её прямо Драко на грудь, так и оставив поверх свою. Они просто замерли. Теперь он прижимался спиной к твёрдой грудине. И эта рука… так бережно лежащая сверху. Драко хотелось, чтобы и со второй было так же. Он сглотнул и несмело нашёл висящую безвольно вторую руку Поттера. Что ж, в эту игру можно играть вдвоём, верно? Он вложил свою руку тыльной стороной в его ладонь, как это было с первой, и Гарри всё понял, поднял её, и теперь обе руки Драко прижимались к его груди, слегка собранные в слабые кулаки, а поверх них лежали горячие ладони Поттера. Драко захотелось прилечь в тот момент, просто чтобы они оказались не стоящими посреди книжных стеллажей в библиотеке, а лежащими где-нибудь, где темно, и он мог бы так заснуть. Это не должно было быть так уютно, но оно было; не должно было быть так приятно, но оно было; этого вообще не должно было быть, но…       Дальше это начало происходить почти каждый день. Каждый день Поттер оказывался рядом и как-нибудь касался его — сидя на уроках, в Хогсмиде; он находил его в коридорах, пустых классах, у озера, где он просто гулял. Не гладил, не сжимал, не целовал, не пытался раздеть. Ощущалось так, словно у всего этого был какой-то подтекст, и вовсе не сексуальный. Драко и сам ощущал какой-то транс весь этот месяц. Каждый день начинался так спокойно — его ничего не волновало, его ничего не трогало, ему было всё не важно, и даже то, будет ли он сегодня снова обнят. Словно эти короткие и ни к чему не ведущие контакты сделали его непробиваемым. Хотя, возможно, он не переживал о том, перепадёт ли ему сегодня ещё немного прикосновений, потому что он точно знал, что перепадёт.       И вот сегодня, бродя в два часа ночи по замку, он знал, что не ляжет спать нетронутым. Или же он бродил, чтобы напроситься? Поттер его всё время каким-то образом находил. Есть ли вероятность, что у Поттера есть какой-то поисковый дар или шпионы в стенах? Стоит признаться себе, что он искал этих встреч и ждал, когда Поттер его отыщет. И конечно, дождался. Только сегодня было немного по-другому. Сегодня его по-настоящему тискали, и Драко даже растерялся. Ему было немного больно, когда Поттер особенно сильно сжимал пальцы, но не настолько, чтобы разозлиться и оттолкнуть.       — Будь тише, — снова прошептал Поттер, давя на него собой и притискивая к стене. — По дороге я видел профессоров. Думаю, они скоро будут тут проходить.       — Так может, нам стоит свалить отсюда? — резонный вопрос, конечно, но Драко ведь и не дёрнулся.       — Нет, нас не заметят, если ты будешь молчать.       Ещё через минуту каких-то собственнических прикосновений послышался стук каблуков и переговоры нескольких голосов. Гарри перестал шарить руками по телу, словно безумный, и чуть отодвинул лицо, чтобы попытаться заглянуть в глаза. Было очень темно, и всё, что Драко видел, — это едва уловимый блеск влажных глаз, и больше ничего. Ладони легко легли на его грудь, пошли выше и начали невесомо гладить плечи и шею. Затем кончик носа коснулся скулы и пошёл ниже к плечу, сталкиваясь с воротником рубашки и мантии сверху. Пальцы расстегнули две пуговицы и открыли доступ к сгибу шеи и плеча, и тёплый кончик носа бродил там в поисках чего-то, а чего — Драко не знал. Просто ловил приятные мурашки и даже не дрожал. Это было так удивительно волнующе — тискаться в тёмной нише, пока мимо идут люди, которые могут сейчас их поймать и наказать, но, конечно, не найдут и не накажут. Когда голоса стихли, Гарри кончиками пальцев погладил короткие волосы на затылке и продолжал водить носом по коже.       — У тебя такая ароматная кожа. И такие мягкие, тёплые волосы. Почему ты никогда не трогаешь меня? — доверчиво спросил Поттер, словно просто интересуясь, не обижаясь, не смущаясь. А Драко просто не знал, может ли себе это позволить, даже как-то не задумывался.       — Я не знал, что можно, — тихо сказал он правду.       — Я тоже не знал, что тебя можно трогать, — усмехнулся нежный голос. Поттер принялся тереться мягкой щекой о щёку Драко, словно проверяя, насколько хорошо была выбрита кожа. Драко прикрыл глаза, наслаждаясь новыми ощущениями.       — Я и сам этого не знал.       — Пойдём ко мне в спальню? — Предложение было таким неожиданным, что Драко даже не сразу понял, что Поттер это серьёзно. В их прикосновениях никогда не было похоти, а тут — спальня… Он ощущал некоторую степень возбуждения в их встречах, конечно, и сегодня даже чувствовал, как оно не слишком навязчиво наливается в паху, — но оно было не настолько сильным, чтобы приступать к таким решительным действиям.       — Ты что, хочешь… — замялся Драко, не зная, как произнести слово «секс», чтобы оно не прозвучало смущающе. Наверное, это невозможно в таком контексте.       — Я хочу поспать с тобой. Затащить под одеяло и поспать. У меня там нет никого, — никаких соседей. Заслужил отдельную комнату — я ведь победитель, — посмеялся Поттер.       Драко не знал, что ответить, и поэтому ответил: «Да».       Когда они прокрались в его спальню, Поттер дал Драко одну лишь футболку, видимо, предлагая её для сна. Что ж, выбора не было — спать в рубашке он не хотел. Соприкасаться голыми ногами тоже было очень хорошо, и Драко оплёл ледяные стопы вокруг тёплых стоп Поттера, как только они забрались в постель, и довольно выдохнул. В этот неполный час перед сном, Драко гладил ладонями широкую, гладкую спину, раз оказалось, что он это вполне может. Это было приятно. Когда долго водишь ладонями по чему-то, кожа на ладонях начинает ощущаться по-другому, словно усеянной миллионами мягких иголочек, а иногда эти иголочки как будто становятся чуть жёстче, и можно ощутить горячее покалывание.       — Я не понимаю, что происходит, — сказал Драко, зная, что Поттер поймёт, о чём он.       — Я тоже, но пусть происходит, ладно?       — У тебя хоть есть предположение, что это такое? Может, нас прокляли? — Как же по-другому объяснить это странное притяжение, которого раньше не было. Не было ведь?       — Чудесное проклятье, — улыбнулся Гарри и поцеловал внешний уголок белой брови сухими губами.       — Оно ведь и развеяться может, — предостерегал Драко.       — А тебе не плевать?              Гарри развернул разморённое, сонное тело к себе спиной и обнял поперёк живота, носом ероша волосы на затылке, устраиваясь удобнее. Тяжёлое одеяло, казалось, погрузило их в какой-то собственный мир, никак не связанный с остальным — за пределами этой постели.       — Ты прав.       Драко взял обнимающую его руку и прижал к груди, как прижимал мягкую игрушку в детстве или подушку в уже взрослом возрасте. Он не против быть околдованным. И быть в своём уме он тоже не против.