Undercover.

      Pov Elizabeth Rosier       New York       SHIELD Headquarters       2011       Выйдя из кабинета Фьюри, я направилась в тренировочный зал. Привычный металлический запах, смешанный с потом и резиной, ударил в нос — атмосфера, в которой время будто замирало. За одним из боксерских мешков я заметила знакомую фигуру. Капитан Америка — или, если быть точнее, Стивен Роджерс — бил грушу с таким ожесточением, будто перед ним был не безобидный мешок, а враг из прошлого.       С каждым его ударом кожа на костяшках становилась всё краснее. Ещё несколько секунд — и один сильный апперкот отправил несчастную грушу в полёт. Она сорвалась с креплений и глухо шлёпнулась прямо у моих ног. Я инстинктивно отступила на шаг, но не моргнула. Стив резко поднял голову и, заметив меня, на мгновение замер, будто выныривая из своих мыслей.       — Мистер Роджерс, — проговорила я спокойно, — я агент Розье. Ваш персональный гид по двадцать первому веку.       Он окинул меня взглядом, в котором сквозило удивление и лёгкая настороженность. Потом усмехнулся, слегка наклонив голову.       — Фьюри решил всё-таки выгнать меня из тренировочного зала? — с лёгкой иронией спросил он, вытирая пот с лба.       — Он рассказал мне кое-что. О том, как вы пытаетесь адаптироваться. Спросил, как вам помочь. — Я сделала пальцами кавычки в воздухе. — Я предложила радикальный метод — выбросить вас где-нибудь в центре Таймс-сквер и посмотреть, как вы справитесь, но…       — Но в итоге вы получили почётное звание моей няньки, — подхватил он, качнув головой.       — Именно, — усмехнулась я. — Хотя, признаться, я не особо хорошо лажу со столетними дедами. Но моя крестная уверяет, что я чудо.       — Звучит обнадёживающее, — он приподнял бровь, явно развеселившись. — Кто же у вас такая чудо-крестная?       — Пегги. Пегги Картер, — говорю я.       На секунду в его глазах что-то вспыхнуло. То ли воспоминание, то ли боль, умело скрытая под спокойной маской. Он отвернулся и посмотрел на грушу у моих ног.       — Тогда, возможно, это действительно не самая худшая идея, — сказал он, и теперь в его голосе появилось чуть больше тепла. — Можешь звать меня просто Стив.       — А вы можете звать меня просто Лиз. — Я чуть склонила голову и указала большим пальцем за спину. — Я буду ждать вас у стойки на первом этаже. Моя машина припаркована рядом.       Стив коротко кивнул, всё ещё задумчивый, и направился в сторону раздевалки, на ходу поправляя бинты на руках. Я посмотрела ему вслед. Казалось, что он несёт на плечах не только груз легендарного щита, но и целую эпоху, оставшуюся далеко позади.

***

      Я стояла у стойки ресепшена, листая свежий выпуск The New York Times. Заголовки кричали о политике, технологиях и громких делах в Голливуде, но моё внимание было рассеянным. В голове вертелся только один вопрос — каким будет наш первый день с Капитаном Америкой?       Послышался звук открывающихся дверей лифта, и я подняла глаза. Стив вышел, уже переодетый: вместо промокшей тренировочной формы — джинсы, простая тёмно-синяя рубашка и чёрная куртка. Всё выглядело просто, но на нём — будто бы парадно. Он двигался с той самой военной чёткостью, которая сразу выдавала в нём человека «не из этого времени». Прямая осанка, твёрдая походка, сосредоточенный взгляд — будто марширует на фронт, а не выходит в город.       Я отложила газету и слегка улыбнулась: — Готовы к погружению в дикий, шумный и слегка сумасшедший мир двадцать первого века?       Стив приподнял уголок губ в полуулыбке: — А если я скажу «нет», это что-то изменит?       — Абсолютно ничего, — я пожала плечами. — Но я обещаю не бросать вас в толпу туристов на Таймс-сквер без подготовки. Я же не монстр. — Он кивнул, будто бы облегчённо. Мы двинулись к выходу. На секунду, стоя на пороге, он замер. — Ладно, Кэп, — я хлопнула его по плечу и кивнула в сторону стоящей неподалёку машины. — Первое правило выживания: в Нью-Йорке никто не соблюдает правила дорожного движения. Ни машины, ни люди. Второе: если кто-то кричит «Эй, Капитан Америка!», просто притворись, что это не про тебя.       Он усмехнулся, кивая, и подошёл к машине. Его рука скользнула по капоту: — Ты специально выбрала ретро-авто? Чтобы я чувствовал себя чуть менее потерянным?       — Нет, но… возможно, это вышло случайно. — Я хмыкнула, заводя двигатель. — Я просто люблю старые машины. Хотя внутри — всё от Щ.И.Т.-а. Современная начинка, бронированная капсула, GPS, распознавание лиц. Знаешь, мелочи.       Стив открыл дверь, сел на пассажирское сиденье и с интересом осмотрел салон. Панель приборов с голографической проекцией явно сбила его с толку, но он сдержал комментарии. Лишь слегка напрягся, когда машина плавно двинулась с места.       Я лихо перестроилась между двумя такси, нажимая на газ чуть резче, чем следовало.       — Ты всегда так водишь? — спросил он, мёртвой хваткой вцепившись в ручку двери.       — Только когда тороплюсь, — ответила я, мельком взглянув на него. — Сейчас я еду медленно. — Он бросил на меня скептический взгляд, но промолчал. Я с трудом сдержала смешок. — Расслабься, Стив. Это не поле боя. Ну, почти.       — У тебя странная концепция «безопасной езды», — говорит он.       — У меня вообще странная концепция многого, — фыркнула я. — Ты ещё узнаешь. И кстати, если тебе всё же захочется сбежать от меня — предупреждаю: я бегаю быстро и стреляю метко.       Он усмехнулся, глядя в окно, где проплывали стеклянные здания, пешеходы и уличные музыканты.       — Это будет… интересный опыт, — неловко улыбается он.       — О, да, — протянула я, подмигнув. — Добро пожаловать в будущее, Капитан.       Нашей остановкой стал небольшой кофейный магазин в Бруклине — не сетевой, а тот, где бариста знает клиентов по именам.       — Здесь делают лучший кофе в городе, — сказала я, заходя внутрь кофейни, — Здравствуй Дони, сделайте нам два сэндвича, что-нибудь сладкое и холодное мне и… — я смотрю на Роджерса, который изучал пространство.       — Кофе, черный, без сахара и прочего, — говорит он.       — А ему Американо, — говорю я.       — Пять минут, я скажу приготовить в ускоренном режиме, — говорит бариста и приняв оплату спешит на кухню.       — Видимо, ты здесь частая гостья, — говорит Стив.       — Я живу недалеко отсюда и заезжаю сюда каждый раз по дороге на работу и обратно, — говорю я. — С моим графиком, я не успеваю готовить.       Мы вышли из кофейни с бумажными стаканами в руках и бумажным пакетом, от которого вкусно пахло свежей выпечкой. Я повела Стива через дорогу к небольшому скверу — тихому островку среди бруклинской суеты.       — Здесь обычно не так много людей, — сказала я, направляясь к свободной скамейке под раскидистым клёном. — Идеальное место, чтобы поесть без риска, что тебя сфотографируют для «Твиттера».       — «Твиттера»? — переспросил Стив, осторожно присаживаясь.       — О, нет, — я закатила глаза, доставая сэндвичи. — Ты даже не представляешь, в какую кроличью нору мы сейчас полезем, если я начну объяснять соцсети. Давай сначала поедим.       Я протянула ему сэндвич и сладкую булочку, которую тут же решила утащить обратно, увидев его скептический взгляд.       — Ладно, ладно, оставь себе, — пробормотал он, но я уже откусила кусок и с довольным видом откинулась на спинку скамейки.       Стив развернул свой сэндвич, осмотрел его с видом человека, который до сих пор не привык к тому, что еду можно просто купить в бумажной обёртке, и осторожно откусил.       — Ну как? — спросила я, наблюдая за его реакцией.       — Неожиданно… съедобно, — ответил он после паузы.       — О, это высшая похвала! — рассмеялась я. — Значит, в следующий раз можно рискнуть и взять тебе что-то посложнее, чем хлеб и мясо.       Он фыркнул, но продолжил есть, время от времени оглядывая сквер. Дети бегали по дорожкам, пара пенсионеров играла в шахматы, а где-то вдалеке слышался звук гитары — уличный музыкант настраивал инструмент.       — Здесь… неплохо, — вдруг сказал Стив.       — Бруклин? — спрашиваю я.       — Да. Он изменился, но… — он сделал глоток кофе, — что-то осталось прежним.       Я кивнула, не добавляя лишних слов. Он не нуждался в моих комментариях — ему нужно было просто побыть здесь, среди этого шума и жизни, и понять, что мир, который он потерял, всё ещё живёт в мелочах.       — Ладно, капитан, — я встала, скомкав бумажную обёртку. — Теперь у нас два варианта: либо я веду тебя в музей, где тебе придётся смотреть на самого себя в экспозиции «Герои Второй мировой», либо…       — Либо? — он поднял бровь.       — Либо мы идём туда, где тебя точно не ждут, а еще не одна душа не смогла бы тебя затащить, ну кроме меня, я слишком настойчива и назойлива, — говорю я.       — И куда это? — Спрашивает он.       Я ухмыльнулась: — В бар. Настоящий. Без туристов и фан-клубов.       Стив задумался на секунду, затем встал, доедая последний кусок.       — Только если там не показывают мои пропагандистские ролики, говоря о моем возвращении, — говорит он.       — Обещаю, — я сделала шаг вперёд, — там показывают только бейсбол и скандалы в Конгрессе.       Он покачал головой, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес. И мы двинулись дальше — он, человек из прошлого, и я, его невольный гид в этом странном новом мире.

***

      Я сидела в кресле, закинув ногу на ногу, в просторном кабинете директора. Панорамные окна пропускали мягкий дневной свет, а за стеклом — шумный Нью-Йорк, далекий и почти нереальный на фоне того, что сейчас происходило внутри.       Фьюри стоял у окна, сложив руки за спиной, и читал мне лекцию. Голос его был, как всегда, ровный, но с нарастающим раздражением. Я слышала, как каждое слово отскакивает от стеклянных стен, будто эхом ударяя по моей совести. Ключевое слово — будто.       На соседнем кресле Мария Хилл, скрестив руки на груди, сидела с непроницаемым лицом. Но её губы дрогнули, когда Фьюри повысил голос, явно перейдя на очередной абзац про «дисциплину, доверие и репутацию организации».       Она наклонилась чуть ближе ко мне, почти шепотом: — Ты серьёзно затащила правильного Капитана Америку в бар?       Я кивнула, не сдержав довольную полуулыбку, и поудобнее устроилась в кресле, будто это был не допрос, а сеанс психотерапии.       — Ну а что мне оставалось? — тихо ответила я, не отрывая взгляда от Фьюри, который всё ещё вещал, глядя вдаль. — Это была… культурная адаптация. Через виски и живую музыку.       — Ты понимаешь, что он теперь и так каждую мелочь воспринимает, как стратегическую операцию? А ты его в «Танцующий Лось» повела? — Мария едва не рассмеялась.       — «Танцующий Лось» — это классика, — фыркнула я, — и, между прочим, Капитану понравилось.       — А тебе понравится, как тебя будут выпроваживать с дежурств за эту глупость, — отрезал Фьюри, резко обернувшись. Он подошёл к столу и положил руки на его поверхность, наклоняясь ко мне. — Ты хоть понимаешь, что он не просто артефакт прошлого — он символ. Он должен подавать пример, а не… разучивать коктейльные карты Манхэттена.       Я подняла брови, откровенно забавляясь его пафосом.       — Ник, мне двадцать. Странно, что ты вообще ожидаешь от меня разумных решений, учитывая то, что все время пока я должна была быть веселым подростком, я была агентом с холодным разумом, — спокойно перебила я. — Но в своё оправдание скажу: никто не напился, не подрался, и — та-да! — никаких инцидентов. Ни камер, ни драк, ни щита, пролетающего через окно. Это достижение, согласись.       Мария прижала руку к губам, скрывая улыбку. Фьюри, напротив, выглядел так, будто борется с искушением отправить меня на тренировку к Романов. Без оружия. В слепую.       — Ты невыносима, — выдохнул он.       — Но, черт возьми, результативна, — пожала плечами я. — Он начал улыбаться. Улыбаться, Ник. А ведь ещё вчера он пугался кофе из автоматов.       Фьюри на секунду замолчал. Его взгляд стал чуть менее напряжённым. Может, я и перегнула палку, но в глубине души он знал — адаптация Роджерса не впишется в сухой протокол. Ему нужны были не брифинги, а что-то живое. Простое. Настоящее.       — Это всё. Уходи, пока я не передумал, — сказал он устало, делая жест рукой.       Я встала, расправив плечи, и кивнула. Уже на выходе Мария прошептала мне: — Если в следующий раз потащишь его на караоке — зови. Я хочу это видеть.       — Договорились, — хихикнула я, хлопая ладонью по косяку двери.       Дверь закрылась за мной, а за спиной остался тяжёлый выдох Фьюри. Что ж, ещё один маленький шаг для агента Розье, и огромный шаг для социальной жизни Капитана Америки.