Undercover.

      Pov Author       Wakanda       Война обрушилась на Ваканду без предупреждения. Темнеющее небо прорезали силуэты кораблей Чёрного Ордена. Они заполонили горизонт, как буря, обещающая гибель. С каждым мгновением воздух становился тяжелее — от гула двигателей, крика раненых, рева чудовищ. Земля тряслась от натиска аутридеров, бешено несущихся вперёд, как дикие звери, выпущенные из ада.       Среди хаоса и огня, трое стояли плечом к плечу, спина к спине — Стив Роджерс, Джеймс «Баки» Барнс и Элизабет Розье.       Капитан Америка двигался с отточенной точностью — щит в его руках летал и возвращался, ломая челюсти и кости. Каждый удар был частью танца, который он знал наизусть. Он не терял ритма, не сбивался — даже когда казалось, что толпа врагов никогда не кончится.       Баки сражался, как будто хотел вырвать из врагов своих демонов. Его металлическая рука была не просто оружием — это было напоминание о боли, которую он пережил. Он бил быстро, решительно, жестоко. И всё же… в его взгляде было что-то иное. Тревога. Он то и дело оборачивался на Элизабет, взглядом убеждаясь: она жива? она рядом?       А она была. Элизабет держала фланг, патроны её вибраниумных пистолетов сверкали в дыму, как молнии. Она двигалась с грацией, как будто танцевала между смертью и жизнью. Но в каждый перерыв между выстрелами она бросала взгляд на Баки. Один и тот же вопрос: «Ты со мной? Ты ещё здесь?»       — Прикрывай спину! — крикнул Стив, отбиваясь от троих аутридеров.       Баки мгновенно развернулся. Винтовка рявкнула. Два врага упали. Третий едва успел вскрикнуть, прежде чем рука Баки пронзила ему грудь.       — Спасибо! — бросил Стив, но слова потонули в оглушительном грохоте — где-то вдалеке взорвался один из кораблей, пламя окрасило небо в кровавый цвет.       Элизабет, прикрыв друзей, перезаряжала оружие. Вдруг… что-то изменилось.       Она замерла. Лёгкий холод прошёл по позвоночнику. Не от ветра. Не от страха. Что-то более глубокое. Неправильное. Тихое. Обречённое. Она подняла голову.       Мир вокруг замедлился, будто всё двигалось в воде.       — Что это?.. — прошептала она.       Барнс, почувствовав неладное, обернулся. Их взгляды встретились. И тогда она начала исчезать.       Сначала — кончики пальцев. Её ладони начали рассыпаться в пыль, словно засушенный лист, стоило только дунуть. Потом — руки, плечи. Элизабет смотрела на себя, не чувствуя боли. Только покалывание, будто тело онемело от мороза.       — Лиз?! — закричал Баки и кинулся к ней.       Элизабет глянула на них. Её губы дрожали, но она не плакала.       — Я люблю тебя… — сказала она почти шёпотом,       — Нет! — отчаянно закричал он, будто голосом можно остановить смерть.       Он потянулся к ней, как будто силой воли мог вернуть её из небытия. Но было уже поздно. Элизабет исчезла.       Превратилась в золотистую пыль, которую унес вечерний ветер. Мгновение. И ничего. Баки застыл.       Тишина вокруг была звенящей. Он стоял, как окаменелый, не сводя взгляда с того места, где секунду назад стояла вся его надежда.       — Бак… — Стив осторожно подошёл к другу.       Но тут его рука — металлическая, несокрушимая, созданная, чтобы убивать — начала исчезать. Баки медленно посмотрел на неё. Потом — на Стива.       В его глазах не было страха. Только тихое принятие.       — Увидимся мелкий… — прошептал он. Он хотел сказать больше. Что-то важное. Прощальное. Но не успел.       Его тело рассыпалось так же, как и её. Пыль. Только пыль. Стив Роджерс остался один.       С щитом в руках. С болью в сердце. И с войной, которая теперь ничего не значила. Только ветер, пепел и тишина.       К нему бежала Ромонофф: — Где она?       — Исчезла, — тихо говорит Капитан. — А после и он.       Стив стоял на коленях, сжимая в ладони металлический обломок — всё, что осталось от руки Баки. Пластина нагрелась от битвы, но теперь быстро остывала, как и надежда.       Наташа застыла рядом. Её зелёные глаза, обычно такие хладнокровные, расширились от ужаса.       — Они просто… — её голос сорвался.       — Да, — Стив не стал ждать конца фразы. Он знал. Они все знали.       Вокруг бушевала битва, но здесь, в этом маленьком круге тишины, время остановилось.       Где-то вдалеке ревели двигатели, кричали люди, гремели взрывы. Но Стив больше не слышал. Он смотрел на пыль у своих ног — золотистую, почти невесомую. Ветер уже унёс её частицы, развеял по полю.       — Стив! — Наташа схватила его за плечо. — Нам нужно двигаться!       Он медленно поднял голову.       — Зачем? — в его голосе не было злости. Только пустота.       Она сжала его плечо сильнее.       — Потому что они бы не остановились, — отвечает Вдова.       Стив закрыл глаза. Вдох. Выдох. Когда он снова открыл их, в синих глубинах зажегся огонь.       — Тогда мы заканчиваем это, — Он поднялся. Щит блеснул в закатном свете.       Наташа кивнула, и они бросились вперёд — сквозь дым, сквозь смерть, сквозь пепел тех, кого уже не вернуть.

***

      Five years later       Трава была мокрой от утренней росы. Ветви деревьев склонились под тяжестью капель. Тишина висела в воздухе, нарушаемая только лёгким шелестом листвы и пением далёкой птицы. Воздух пах дождём и землёй — свежестью, жизнью. Тем, чего не было Там. Там, где было пусто. Холодно. Ничего.       Элизабет Розье сделала вдох. Настоящий. Жадный. Трепещущий.       Её лёгкие будто не сразу вспомнили, как дышать. Горло сдавило, и она закашлялась, согнувшись пополам, ладони упёрлись в землю. Трава под пальцами была холодной, липкой от росы. Земля пружинила, чуть оседая под весом тела. Всё — настоящее. Живое. Она — живая.       — Лиз? — Голос. Её сердце сжалось, оборвалось… и застучало быстрее прежнего.       Она медленно подняла голову. Мир расфокусировался, как после долгого сна, когда свет кажется слишком ярким, звуки — слишком громкими. Но перед ней не было ничего, кроме одной фигуры.       В трёх шагах стоял он. Джеймс Бьюкенен Барнс. Живой. Целый. Настоящий.       Ветер трепал его волосы. Металлическая рука едва заметно дрожала, как будто сам он боялся сделать лишнее движение. Его губы приоткрылись, глаза — такие же синие, как небо над Вакандой, — были полны неверия. И боли. Бесконечной, прожитой без неё.       — Это… — он сделал шаг, неуклюже, будто ноги отказались повиноваться. Он споткнулся, запнувшись о корень дерева. — Это ты?       Она не ответила. Не смогла. Просто вскочила на ноги и рванулась к нему.       Они столкнулись почти с силой удара. Он едва удержал равновесие, отступил на шаг. Её руки обвились вокруг его шеи, пальцы вцепились в ткань рубашки, как будто только так она могла убедиться, что он настоящий.       — Ты здесь, ты здесь… — шептала она, задыхаясь, прижимаясь к нему щекой, лбом, всем телом.       Баки обнял её в ответ — крепко, отчаянно, как будто пытался восполнить все эти годы одиночества одним мгновением. Его ладонь скользнула по её спине, другой рукой он сжал её затылок, зарываясь пальцами в волосы.       — Я видел, как ты исчезаешь… — выдохнул он. Голос хрипел. Ломался. — Ты смотрела на меня, и… я не мог… ничего…       — Я тоже, — прошептала она. — Я думала, это конец.       Они стояли в этой обнявшейся тишине, в этом хрупком покое, будто весь мир замер, даруя им это мгновение. Вдруг, в глубине леса, раздался треск веток.       Баки, по старой привычке, в долю секунды развернулся, заслоняя собой Элизабет. Его правая рука резко поднялась — готовая защитить, уничтожить, спасти. Но из-за деревьев вышел знакомый силуэт.       — Стив? — Удивленно позвала его Лиз.       Капитан Америка остановился. Его щит был прижат к спине, шаги — осторожны. Он смотрел на них, будто боялся поверить в то, что видит.       — Вы… вернулись, — прошептал он.       — Похоже, да, — Баки кивнул, не отпуская Элизабет.       Стив подошёл ближе. Его лицо будто постарело на годы. В глазах — шок, облегчение… и тень глубокой утраты.       — Как долго?.. — начала Элизабет, но Стив покачал головой.       — Пять лет, — тихо ответил он.       Воздух стал гуще. Мир будто притих.       — Пять… — повторил Баки, не веря.       — Что произошло?.. — прошептала она.       Стив опустил глаза, его губы дрогнули: — Старк. Он… сделал это. Использовал перчатку. Вернул вас всех.       Всё внутри неё сжалось. Ноги подкосились, и если бы не рука Баки, она бы упала. Несколько мгновений никто не говорил. Только ветер тихо шелестел листвой. Затем Элизабет подняла голову.       — Нам нужно вернуться. К остальным, — говорит она.       Стив глубоко вдохнул: — Они ждут. Всех нас.       Они пошли по лесу. Медленно. Осторожно. Будто ещё не верили до конца, что всё это — правда. И когда деревья расступились, перед ними открылась долина. Солнечный свет заливал землю. На холмах, у воды, у дворца — люди. Сотни. Тысячи. Те, кто исчез. Те, кто вернулся. Они обнимались. Плакали. Смеялись.       И среди них — знакомые лица. Наташа. Сэм. Шури. Окойе. Вонг. Питер Паркер.       Элизабет почувствовала, как Баки берёт её за руку. Она сжала его пальцы в ответ — крепко.       — Пошли, — прошептал он.       Стоило Шури увидеть их, как она подлетела к Элизабет.       — Давай, нам нужно в лабораторию, проверить все ли с вами в порядке, — говорит принцесса.       — Шури, — хочет возразить Розье, но та уже тянет ее в лабораторию.       Лаборатория Шури была такой же, какой Элизабет запомнила её пять лет назад. Всё здесь казалось неподвластным времени. Голограммы плавно вращались в воздухе, наполняя помещение мягким светом. Сложные механизмы тикали, гудели, пульсировали, как живые. Воздух был пропитан запахом металла, стерильных поверхностей и лёгкого озона — запах прогресса, точности, науки.       Но в этот раз всё было иначе.       Суета, царившая в лаборатории, не имела ничего общего с привычной размеренной работой. Сотрудники шептались, бегали с планшетами, Шури — сосредоточенная и напряжённая — почти силой усадила Элизабет на диагностический стол.       — Ляг. Сейчас же, — отрывисто сказала она, указывая на поверхность, которая сама подсветилась мягким белым светом.       — Шури, я правда в порядке, — мягко попыталась возразить Элизабет, но та даже не посмотрела на неё.       — В порядке? — фыркнула принцесса. — Ты была стёрта из реальности. На пять лет. И если ты думаешь, что я позволю тебе бегать по джунглям без полной диагностики, то ты явно не знаешь меня совсем.       Элизабет тихо вздохнула, подчинилась. Баки стоял рядом, крепко сжав губы. Его взгляд метался между лицом Лиз и экраном, над которым с невероятной скоростью летали пальцы Шури. Свет от голограмм отражался в его глазах, придавая им стальной отблеск. Металлическая рука дрожала — едва заметно, но дрожала.       В помещении вдруг повисла напряжённая тишина, в которой слышны были лишь мягкие щелчки интерфейса и гудение оборудования.       — Она же просто проверяет общее состояние, да? — спросил Барнс, почти срываясь.       Наташа, стоявшая чуть поодаль, переглянулась со Стивом. Оба молчали. Стив чуть нахмурился, словно уже знал что-то.       Элизабет почувствовала, как внутри всё сжалось. Она старалась не дышать. Где-то в груди, под ребрами, словно сгустилось напряжение — тревожное, плотное, липкое. Она боялась спросить. Боялась услышать.       Пять лет… А вдруг время там, где она была, не остановилось? А вдруг оно продолжало идти — по своим, чуждым законам? Что могло произойти с её телом за это время? Вдруг Шури застыла. Её пальцы зависли в воздухе, дыхание на секунду сбилось. Её глаза округлились, и она уставилась на проекцию перед собой.       — О, — выдохнула она.       Баки мгновенно подался вперёд.       — Что «о»?! — сорвался он. — Шури, что?!       Шури обернулась. На лице читалась смесь изумления и… радости?       — Он здесь, — произнесла она тихо, почти с благоговением.       — Кто? — спросила Элизабет, не понимая.       Шури не ответила, а просто повернула к ним голограмму. Та послушно сместилась, увеличилась, и стала ясна анатомическая схема. Сначала Элизабет ничего не разглядела. Просто органы, сосуды, биометрия… А потом — она увидела. Нечто крошечное. Силуэт. Плод. Человеческий. Ребёнок.       — Ему пять недель, я сравнила все показатели с теми, что мы делали накануне войны, и они совпадают, — говорит Шури.       Слёзы мгновенно подступили к глазам. Она прикрыла рот рукой, не в силах вымолвить ни слова. Всё тело затрепетало, будто что-то внутри вдруг проснулось, заговорило, напомнило о себе.       Баки стоял как громом поражённый. Его лицо побледнело, взгляд стал стеклянным. Он медленно, словно опасаясь спугнуть реальность, опустился на одно колено рядом со столом, его дрожащие пальцы легли поверх ладони Элизабет.       — Это… — голос его сорвался, он сглотнул.       Шури кивнула, сияя: — Он жив. И, по предварительным данным, абсолютно здоров. Его развитие остановилось в момент твоего исчезновения. Как будто время просто… встало.       — Но… как? — прошептала Лиз. — Это невозможно. Он же…       — Вибраниум, — ответила Шури, всё ещё глядя на проекцию с лёгкой улыбкой. — Твой костюм, твои импланты, вся система была разработана для стабилизации. Когда ты исчезла — костюм среагировал. Защитил. Сохранил. Он буквально заморозил внутренние процессы, пока ты… не вернулась.       Баки уткнулся лбом в её ладонь, не в силах сдержать эмоций. Его плечи вздрагивали. Это был не просто шок — это была волна всего сразу: облегчение, ужас, восторг, вина, благодарность.       — Мы думали… я думал, что потерял тебя, — прошептал он.       Наташа, всё это время стоявшая у стены, хмыкнула.       — Ну что, Барнс, поздравляю. Теперь ты не просто ходячее оружие — ты будущий отец, — сказала она с мягкой, почти тёплой усмешкой.       Стив медленно шагнул ближе. Его глаза были влажными, в них отражалась гордость и нежность.       — Это… невероятно, — произнёс он тихо. — Настоящее чудо.       Баки не поднимал головы. Он просто держал руку Лиз, как будто она была единственным, что удерживало его на этом свете. А потом медленно коснулся её живота, неуверенно, с благоговением, будто просил прощения.       Они молчали. Молча дышали одним воздухом.       Молча чувствовали, как под пальцами бьётся вторая жизнь.       А голограмма мерцала рядом, словно подтверждая: да, это не сон.       И всё только начинается.