Undercover.

      Pov Elizabeth Rosier       Wakanda       One month later       Ваканда стала для нас тем тихим убежищем, которого мы оба так долго искали. Здесь не было тревожных сигналов Щ.И.Т.а, не было призраков прошлого — только бескрайние саванны, ласковое солнце и тот редкий покой, что залечивает самые глубокие раны. Месяц прошел с того момента, как между мной и Барнсом что-то изменилось — не громко, не резко, а тихо и естественно, как смена времен года.       Я заметила перемену в нем почти сразу. Его движения стали плавнее, взгляд — спокойнее. По ночам он больше не вскакивал с криком, не метался в холодном поту. Теперь он спал глубоко, ровно дыша, его рука всегда находила мою даже во сне. Не то чтобы кошмары исчезли совсем — иногда он все еще вздрагивал, просыпался с учащенным дыханием. Но теперь он не оставался один на один со своими демонами.       Я не знала, стало ли это затишьем перед новой бурей или действительно началом его исцеления. Возможно, раны души не исчезли, а лишь затянулись тонкой кожей доверия. Но когда я открывала глаза и видела, как он смотрит на меня — не с тревогой, не с виной, а с тихим принятием и теплом — я верила: он возвращается к себе. Шаг за шагом. День за днём.       И, может быть, именно в этой тишине, среди яркого солнца и шелеста деревьев, он впервые за долгие годы позволил себе не просто выживать, а жить.       Сегодня я провела день в лаборатории Шури, погрузившись в исследования с головой. Её энергия, энтузиазм и острый ум всегда восхищали меня. Мы работали бок о бок над новым видом вибраниума, способного адаптироваться к изменениям температуры и давления. Голограммы мелькали перед глазами, химические формулы сменяли одна другую, и всё казалось обычным — пока в воздухе не повис резкий, едкий запах реагентов.       В какой-то момент у меня закружилась голова, и меня чуть не вывернуло на месте.       — Ты побледнела, — заметила Шури, нахмурившись. Она отложила планшет и пристально всмотрелась в моё лицо. — Всё в порядке?       — Меня просто… тошнит от этого запаха, — попыталась я отмахнуться, отступая от стола и вцепившись пальцами в край ближайшей поверхности. Старалась держаться ровно, не показать, насколько мне действительно плохо. Всё плыло перед глазами.       Шури не поверила ни на секунду. Она слегка прищурилась, склонив голову на бок, словно собираясь собрать из моего приступа тошноты мозаику.       — Это… очень интересно, — медленно проговорила она, и уголки её губ тут же приподнялись.       — Что? — нахмурилась я, пытаясь сфокусироваться.       — Ничего, — ответила она слишком невинным тоном и сразу же отвела взгляд, делая вид, будто снова сосредоточилась на голограмме. Но я заметила, как её губы дрожат от сдерживаемой улыбки. — Может, тебе стоит отдохнуть. Выпей воды, выйди на воздух. Я пока сама завершу расчёты.       — Шури… — пытаюсь возразить я.       — Отдохни, — повторила она, не давая мне возразить. — Давай-давай, иди домой, покушай чего-нибудь, мы здесь весь день.       Я кивнула, чувствуя, как сердце застучало быстрее не от тошноты, а от осознания, которое начало медленно пробираться в мысли, будто только что пробудилось ото сна. Шури явно что-то заподозрила. И, возможно, она была права.

***

      Я стояла у плиты, сосредоточенно помешивая соус, но мысли то и дело ускользали. Странный утренний приступ всё ещё не отпускал. Может, это просто усталость? Или неудачный завтрак? Я не хотела придавать этому значения, но лёгкий туман в голове и слабость в теле упорно напоминали о себе.       Постаралась встряхнуться, уговорив себя сосредоточиться на настоящем — на домашнем уюте, на аромате обжаренных специй, на тепле кухни.       Дверь мягко щёлкнула, впуская внутрь прохладный ветер и звук знакомых шагов.       — Лиззи? — голос Баки был тёплым, немного хриплым. Я сразу узнала в нём улыбку.       — На кухне, — отозвалась я, не оборачиваясь.       Он появился в проёме спустя секунду — растрёпанные от ветра волосы, чуть покрасневшие щёки и бумажный пакет с фруктами в руках. Солнечные лучи, пробивавшиеся через ставни, играли на металлическом протезе, но казались почти домашними, будто он был здесь всегда.       — Привет, Джей, — я улыбнулась и отложила нож, поворачиваясь к нему.       Он подошёл ближе, положил пакет на стол и сразу обнял меня. Его металлическая рука аккуратно обвила мою талию, прохладная, но всегда нежная. Губы коснулись моего виска — короткий, почти машинальный, но полный чувства жест.       — Пахнет вкусно, — пробормотал он, вдыхая аромат соуса.       — Это потому, что я гений кулинарии, — ответила я, слегка приподняв бровь.       Он усмехнулся, но спорить не стал. Только прижался сильнее, заглянул через плечо, наблюдая, как я осторожно выливаю соус в форму с запечёнными овощами. В его взгляде не было ни спешки, ни напряжения — только покой.       Ужин прошёл в тихой, уютной атмосфере. Мы сидели за столом, почти не включая свет, позволяя мягкому вечернему солнцу наполнять комнату тёплыми отблесками. Он рассказывал, как провёл день — помогал местным фермерам укрепить орошение, разбирался с инструментами, даже выслушал старого торговца, у которого сорвалась поставка.       Я рассказала о лаборатории, об идеях Шури, о наших успехах — но умолчала о своём недомогании. Не хотела, чтобы он волновался.       Позже, когда кухня уже была убрана, а за окнами опустилась мягкая ночь, мы перебрались в гостиную. Баки взял с полки старую, потёртую книгу — кажется, это был какой-то роман, обложка почти стерлась от времени. Он устроился на диване, а я легла рядом, прижавшись к нему. Его грудь была тёплой и устойчивой, как якорь.       Его рука, будто по привычке, обняла меня, пальцы начали медленно скользить по моему плечу, рисуя едва заметные круги. Не думая, не осознавая — просто касаясь, как дыша.       — Ты сегодня какая-то… тихая, — негромко сказал он, отложив книгу и посмотрев на меня с лёгкой тревогой. Я на мгновение задумалась.       — Просто устала, — ответила я, стараясь звучать искренне, но легко. — Шури можно сказать сегодня выгнала из лаборатории.       Он хмыкнул, но не отвлёкся от своей линии вопросов. Его пальцы продолжали свои неторопливые круги по моему плечу, но в них появилась настойчивость.       — Ты уверена, что дело только в усталости? — он приподнялся на локте, чтобы лучше видеть моё лицо. — Ты сегодня… другая. Более рассеянная. И в лаборатории что-то случилось, да?       Я закусила губу, чувствуя, как его проницательный взгляд буквально просвечивает меня насквозь. Баки всегда умел замечать малейшие изменения в моём состоянии — возможно, сказывался его вековой опыт чтения людей.       — Ладно, — сдалась я, отводя глаза. — Шури действительно отправила меня домой пораньше. Но не потому что я сделала что-то не так. Просто… — я сделала паузу, подбирая слова. — В последнее время мне сложнее сосредоточиться. Как будто мысли постоянно ускользают. И сегодня… сегодня я чуть не уронила колбу с реактивом. Просто потому что на секунду отвлеклась.       Его брови сдвинулись, в глазах вспыхнула тревога. Он сел, усаживая меня рядом с собой, и взял мои руки в свои — одна тёплая и живая, другая прохладная и металлическая.       — Ты давно это замечаешь? — спросил он тихо, но очень серьёзно.       Я пожала плечами: — Пару недель, может быть. Сначала думала, что это просто адаптация к новому месту, к климату…       — А теперь? — он наклонился ближе.       Я глубоко вздохнула: — Теперь я не знаю. Но… мне страшно, Джей. Что если это… — голос дрогнул. — Что если это последствия того эксперимента в Щ.И.Т.е? У Колсона были кошмары и он вспоминал об операции, но у меня это так и было провалом в памяти, может быть и у меня начинается этот период.             Его лицо исказилось при этих словах. Металлические пальцы сжали мою руку чуть сильнее — не до боли, но достаточно, чтобы я почувствовала его напряжение.       — Мы сходим к Шури завтра же, — твёрдо сказал он. — Пусть проведёт полное обследование. Если это действительно последствия того дерьма…       Он не договорил, но я видела, как его челюсть напряглась, как в глазах вспыхнули знакомые тени прошлого — те самые, от которых мы оба так отчаянно бежали в Ваканду.       Я быстро наклонилась вперёд, прижавшись лбом к его плечу: — Не надо так переживать. Может, я просто перерабатываю. Или витаминов не хватает. В конце концов, мы же не в Нью-Йорке — климат совсем другой.       Но он уже взял меня за подбородок, заставив посмотреть ему в глаза. И в его взгляде не было места для компромиссов: — Завтра утром идём к Шури. Без обсуждений.       Я хотела возразить, но вдруг почувствовала, как глаза наполняются предательской влагой. Всё, что я смогла — это кивнуть, прижавшись к его груди. Его руки сразу обняли меня, одна — осторожно гладя по спине, другая — крепко держа за плечо, как будто он мог защитить меня от всех бед одним только этим объятием.       Мы сидели так молча, пока за окнами окончательно не стемнело, и только свет луны не остался освещать наш дом — место, которое за этот месяц успело стать настоящим домом. А впереди… впереди было завтра, которое вдруг стало казаться таким неопределённым.

***

      Лаборатория Шури встретила нас прохладой мраморных залов и тихим гулом голограмм. Принцесса уже ждала в лаборатории, её пальцы быстро скользили по голографическим интерфейсам, но как только мы вошли, она тут же отвлеклась.       — А, вот и мои любимые подопытные! — улыбнулась она, но взгляд её был острым, анализирующим.       — Шури, — Баки кивнул, его голос звучал неестественно ровно. — Нам нужно проверить Лиз.       Принцесса подняла бровь, скрестила руки на груди: — Я так и поняла. Что именно беспокоит?       Я сжала пальцы в кулаки.       — Провалы в памяти. Тошнота. Слабость. — Баки перечислил быстрее, чем я успела открыть рот. — Это может быть связано с тем, что с ней делали в Щ.И.Т.е.       Шури нахмурилась, её игривость мгновенно испарилась: — Хорошо. Лиз, садись. Сейчас возьму кровь и сделаем полное сканирование.       Я послушно опустилась на кушетку, чувствуя, как холодные щупальца сканеров скользят вдоль моих висков. Баки стоял рядом, его поза была напряженной, словно он готов был в любой момент броситься в бой. Шури взяла кровь, затем погрузилась в изучение голограмм. Минуты тянулись мучительно долго. Внезапно её комник замигал — пришло сообщение. Она взглянула и нахмурилась еще сильнее.       — Барнс, тебя просит Т’Чалла. Срочно, — говорит Шури посмотрев на Баки.       — Сейчас не время, — резко ответил он.       — Он сказал, что это касается гостей. — Шури посмотрела на него. — Мстители. Они прилетают.       Баки замер. Его глаза метнулись ко мне.       — Иди, — тихо сказала я. — Я здесь в безопасности. Узнай, что они хотят.       Он колебался, но затем резко кивнул и вышел. Как только дверь закрылась, Шури повернулась ко мне.       — Ладно, пока он не слышит… Ты сама что-то подозреваешь? — Спрашивает она.       Я сжала зубы: — Я не знаю. Но если это не последствия Щ.И.Т.а… то что?       Шури вздохнула, опершись ладонями о край стола, словно взвешивала, стоит ли говорить вслух то, что уже давно мелькало у неё в глазах. Затем — к моему удивлению — она неожиданно улыбнулась. Не своей обычной, слегка насмешливой улыбкой, а по-настоящему тёплой и какой-то… предвкушающей.       — Ну, анализ крови будет готов через пару минут. А пока… — она наклонилась ближе к голографическому экрану, пальцы легко пробежались по проекциям. — О.       Я напряглась.       — Что «о»? — голос предательски дрогнул.       — Очень интересно, — ответила она тоном, который совсем не соответствовал её выражению лица.       — Шури… — я шагнула ближе, всматриваясь в её лицо.       Она медленно повернулась ко мне, глаза сверкали, и я сразу поняла — она знает. И, кажется, ей это доставляет почти детскую радость.       — Лиз, — начала она, сложив руки на груди, — ты точно хочешь, чтобы я сказала это первой? Может, лучше подождём Барнса? Это ведь такой момент… интимный.       Моё сердце стукнуло где-то под горлом. Я почувствовала, как перехватывает дыхание, как пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки.       — Говори, — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё напряглось в ожидании.       Она открыла рот, уже готовясь выдать ответ… Но в тот же миг пространство лаборатории сотряс резкий, гулкий звук, донёсшийся со стороны дворцового двора. Словно в небе вскрыли воздух и вбросили в него что-то тяжёлое, ревущее, механическое. Гул двигателей. Несколько — не один. Я вздрогнула.       — Это они, — вырвалось у меня почти шёпотом.       Шури, не отводя взгляда от голограммы, кивнула.       — Да. И если я не ошибаюсь, — её пальцы скользнули по другому датчику, вызывая изображение с камер наблюдения, — это не просто визит вежливости.       На экране отразился чёрный «квинджет». Внизу уже собирались воины Доры Миладже. Я уже разворачивалась, не дожидаясь объяснений.       — Куда ты? — донёсся за спиной голос Шури.       — К Т’Чалле! — крикнула я, перескакивая через порог и почти бегом направляясь по мозаичным коридорам.       Шури не стала останавливать меня. Она знала, как и я: если Мстители прибыли в Ваканду без предупреждения — значит, что-то пошло не так. Очень не так.       — Когда ты говорил, что Ваканда будет открыта миру, я представляла это иначе, — голос Окойе раздаётся чётко и спокойно, хотя в её тоне сквозит ирония.       Я как раз подхожу ближе, чувствуя, как от джета вибрацией расходится по воздуху низкий гул. На фоне предзакатного неба он выглядит особенно внушительно — чёрный силуэт, спускающийся сквозь светящуюся пыль заката, как знак перемен.       — И как ты это представляла? — с лёгкой усмешкой спрашивает Т’Чалла, сложив руки за спиной, его взгляд — сосредоточенный, но открытый.       — Олимпиада. Или Старбакс, — отвечает Окойе, не моргнув.       Я фыркаю, встав рядом, и, глядя на посадку джета, добавляю: — Соглашусь, вам определённо нужен Старбакс. Хотя бы один. Ради приличия.       Т’Чалла усмехается, но в его глазах — сталь и решимость.       — Победим — будет вам Старбакс. Два. Один в горах, один у водопада, — обещает Король.       Воздух сотрясается, когда джет, наконец, опускается. Снизу поднимается вихрь пыли, ткани одежды хлопают по телу от ветра. Люк открывается с лёгким шипением, и на трап выходят они.       Наташа идёт первой — уверенной, стремительной походкой. За ней — Стив Роджерс, серьёзный, сосредоточенный, плечи чуть напряжены. Затем появляются Брюс Беннер, Роуди, Сэм и Ванда. Все с тревогой в глазах, но с решимостью в каждом шаге.       — Я тебе вечно за что-то благодарен, — говорит Кэп, пожимая руку Т’Чалле, и в его голосе звучит настоящая искренность.       Я, не сдержав улыбки, бросаюсь к Нат.       — Ты наконец-то отрастила волосы? — спрашивает она с тем самым, родным прищуром, и я смеюсь, разворачиваясь на месте, чтобы показать. — Ты только посмотри! — смеётся она, притягивая меня в объятия.       Запах — знакомый, родной. Как будто всё, что было между нами — километры, войны, тайны — вдруг стало чем-то мимолётным. Затем я тянусь к Стиву — его крепкие объятия всегда напоминали о чём-то до боли настоящем. Он отпускает меня с тёплой улыбкой.       — Доктор Беннер, — начинает Т’Чалла, делая шаг вперёд. Но Брюс внезапно кашляет и делает лёгкий поклон — что-то неловкое, но искреннее. — У нас тут… это… не стоит, — Т’Чалла слегка смущён, но сдержан. — И насколько массированным будет вторжение?       — Сер, — отвечает Брюс, протирая очки, — скорее всего максимально. Всё, что у них есть. Без пощады.       Мы уже идём в сторону замка, шаг за шагом, и Нат поворачивается ко мне: — А у вас что?       — Стража, приграничники, Доры Миладже… — Т’Чалла перебирает вслух, затем делает паузу и указывает в сторону.       Я поворачиваю голову — и вижу знакомую фигуру, идущую к нам через двор.       — А ещё у нас есть — не долеченный столетний Барнс, — говорит Джеймс, подходя ближе, и я не удерживаюсь от смешка.       — Без «не», — поправляю я тут же, глядя на него. — Он просто не хочет признать, что ему больше не грозит ничего.       Он бросает на меня взгляд — в нём та улыбка, которую он показывает только мне. Тихая, усталая, но настоящая.       — Как дела, Бак? — Стив обнимает его крепко, с силой, в которой больше чувств, чем слов.       — Неплохо… для конца света, — отвечает Баки, усмехаясь, и его глаза на миг задерживаются на моих. — Ты разве не должна быть у Шури? — Строго спрашивает он.       — Ну как ты сказал, у нас вроде как конец света, — отвечаю я.       Баки смотрит на меня с тем выражением, которое я научилась читать за этот месяц — где-то между заботой и упрямством. Его металлическая рука непроизвольно сжимается в кулак, но он тут же ослабляет хватку, будто вспомнив, что вокруг люди.       — Ты должна была остаться у Шури, — повторяет он тише, но твёрдо.       Я открываю рот, чтобы возразить, но Т’Чалла поднимает руку, мягко прерывая нас: — Всё в порядке. Шури уже прислала мне предварительные данные.       Баки резко поворачивается к нему: — И?       Король Ваканды обменивается взглядом со мной — в его глазах читается что-то неожиданно тёплое, почти отеческое.       — Позже, — только и говорит он, затем обращается ко всем: — Нам нужно обсудить стратегию.       Наташа, стоящая рядом, внезапно хватает меня за запястье. Её пальцы скользят к пульсу с профессиональной точностью, а зелёные глаза сужаются.       — Ты бледная, — констатирует она. — И пульс неровный. Что случилось?       Я отвожу руку, чувствуя, как все взгляды обращаются ко мне. Даже Стив перестаёт обсуждать что-то с Брюсом.       — Ничего серьёзного, — лгу я, но мои глаза непроизвольно находят Баки.       Он замер. Его лицо становится каменным.       Шури выбирает этот момент, чтобы появиться во дворе. Она идёт быстрым шагом. В руках — планшет с мигающими голограммами.       — Извините за задержку, — говорит она, останавливаясь рядом с Т’Чаллой. — Пришлось перепроверить данные.       Баки делает шаг вперёд: — Шури.       Она смотрит на него, затем на меня, и вдруг — улыбается. По-настоящему, без тени тревоги.       — Поздравляю, — говорит она просто. — Ты не умираешь.       Наступает мёртвая тишина. Даже ветер будто затихает.       — Что? — Баки произносит это слово так, будто оно обожгло ему язык.       Шури поворачивает планшет — на экране кружатся молекулярные схемы, показатели, но в центре — одно чёткое изображение.       — Это не последствия Щ.И.Т.а. Это… новое состояние. Совершенно естественное, — говорит она. Я чувствую, как подкашиваются ноги. Наташа ловит меня под руку, её глаза расширяются.       Мы не успеваем среагировать, ведь Окойе с тревогой во взгляде подходит к нам.       — Сэр! — Окойе поворачивается к Т’Чалле. — Обнаружены корабли на подходе!       Т’Чалла закрывает глаза на секунду, затем кивает: — Подготовить щиты.