Полукровка? Как бы не так!

– Мерлин! Я… Ты… Я не хотела, – ее голос сочился виной и беспокойством, а пальцы правой руки нервно теребили левую, – просто ты… Это был мой первый и я… Его затуманенный взгляд слегка просветлел, и Том резко зажмурился, схватившись обеими руками за голову. Тяжелое дыхание наполняло тишину комнаты, пока он прикладывал все свои силы, чтобы восстановить контроль над телом. – Том?... Ты в порядке? Серпия сделала несколько неуверенных шагов в его сторону, прежде чем услышала утробный рык и скрежет зубов молодого человека напротив. Он все еще находился в полусогнутом состоянии, и судорожные вздохи доказывали, что борьба за рассудок дается ему тяжело. – Стой. На. Месте. – Том говорил прерывисто и его глухой голос отдавался эхом в пустой гостиной. – Если ты не хочешь провести ритуал запечатления здесь и сейчас, – Мракс судорожно взглотнул, выдавливая из себя слова, – то ты развернешься, уйдешь в свою комнату и используешь самое сильное запирающее заклятие из все, что тебе известны. Ты меня поняла? – Но как же… – Живо! Серпии не нужно было повторять дважды. Она быстренько повернулась на своих черных лоферах и умчалась в сторону спальни, взглянув на Тома лишь за мгновения до закрытия двери. С ее стороны тут же обрушился магический поток, создающий защитные чары. «Сильная змейка», – проскользнуло в голове мага, прежде чем он одной лишь силой воли заставил себя подняться и уйти в комнату. Попав в свое личное пространство Том первым делом наложил на комнату заглушающие и защитные чары, а после запер себя изнутри. Он прекрасно осознавал, что магические всплески, связанные с его нестабильным состоянием, могут разнести спальню в щепки. Этого он допустить не мог. Немного совладав с дыханием, слизеринец оттолкнулся спиной от двери и направился к прикроватной тумбочке, где последние 2 недели хранились зелья его собственного изобретения, призванные облегчить симптомы магического помешательства. Да. Это не первый раз, когда ему приходится бороться со связью и бешенным желанием пометить свою пару. Но впервые это достигло подобных масштабов. Несколько бутыльков эксклюзивного зелья и один флакончик «сна без сновидений» позволили Мраксу забыться в тишине ночи.

***

Утром Том проснулся с противоречивыми ощущениями в груди. С одной стороны, запах смородины с карамелью, призрачным шлейфом оставшийся на рубашке, дарил ему чувство уюта и умиротворения. С другой стороны, осознание беспомощности перед связью тяжелым грузом лежало на его плечах. Мракс всегда презирал слабость в людях. И если с внешней слабостью в виде Малфой Том мог смириться, то внутреннюю слабость перед самим собой он признавать категорически отказывался. Если бы не звонкая пощечина, след от которой все еще красовался на его лице, то, вероятнее всего, юноша прямо там сорвал бы с Серпии одежду и закрепил эту чертову связь, заявляя всему миру о том, что леди дома Малфой принадлежит ему и никому больше. А хуже всего ему было из-за того, что он мог сделать это насильно. Разумеется, однажды это должно будет случится. Сия сама пошла на сделку и прекрасно знает, что под собой подразумевает «завершение связи». Но вчера она, очевидно, была еще не готова. Черт возьми, мог ли их первый поцелуй быть еще хуже? Первый… Мерлин, она вчера сказала, что он был у нее первым! Ее заявление теплым туманом окутывало и грело все его естество, в той же степени отравляя. Том осознавал, насколько сильно облажался. Он буквально принудил ее к поцелую, за что справедливо получил пощечину. Раньше его не волновали подобные мелочи. Мракс и сейчас готов силой забирать то, что ему нужно, не обращая внимания на препятствия вокруг. Но этим летом многое изменилось. Теперь он знал историю своих родителей, и был не готов лишиться Серпии из-за собственной несдержанности. Том хотел, чтобы она оставалась рядом с ним по собственной воле, чтобы она искренне улыбалась ему, поддерживала и отдавала всю себя без остатка. Он позволил ей стать своей маленькой слабостью, отдушиной в этом грязном мире, который он так сильно хотел изменить. Потерять ее было равносильно безумию и смерти.

***

Закончив с самобичеванием, Том начал приводить себя в порядок. Вчера он так и уснул: помятый и растрепанный, после длительного ожидания и страстного воссоединения со своей парой. После того, как парень вышел из душа (холодного, разумеется) и привел свои волосы в порядок, перед ним встал вопрос одежды. В последние дни он уделяет своему внешнему виду непозволительно много внимания, а все потому, что его внешность оказывает значительное влияние на ведьму, которую он планирует в ближайшее время влюбить и тем самым привязать к себе. Фигура волшебника была его козырной картой, ведь характером он, очевидно, не вышел. Влажное полотенце на бедрах не скрывало широкой спины, сильных рук и твердых мышц пресса. Тонкая полоска темных волос брала свое начало чуть ниже пупка и скрывалась за махровой тканью зеленого цвета. Капли воды соскальзывали с зачесанных назад вьющихся прядей и, очерчивая трапециевидные мышцы спины, исчезали в мягкой материи. Пока Том размышлял над выбором очередного костюма, в окно постучался его личный филин – Вентус, – к лапке которого был привязан небольшой сверток. – Наконец-то. – Мракс-младший запустил птицу в комнату, угощая ее печеньем, и забрал посылку. – Как раз вовремя. _________________________________________________ Примечание автора: Еще немного саморефлексии от Тома. Как думаете, что находиться в свертке? Интересно послушать ваши предположения)