Часть 2
1 июня 2025 г., 17:18
***
В номере было темно, но не настолько, чтобы скрыть их намерения. Панорамные окна распахивали вид на ночное Монако, но город не интересовал никого из них. Бар подсвечивался изнутри мягким неоновым светом, отражаясь в стеклянной столешнице — как сцена, которую вот-вот займут. Тэхён подошёл к Юнги почти бесшумно, обогнув его со спины. Наклонился к уху, тёплым дыханием касаясь кожи, а затем легко, почти невесомо поцеловал мочку. — Готов быть сегодня омежкой? — прошептал, не скрывая усмешки в голосе. Юнги лишь хмыкнул, не поворачиваясь. — Не напрягайся, — бросил он спокойно. — У меня был опыт. Я не из тех, кого нужно уговаривать. Усмехнувшись, Тэхён взял его за плечо и направил к барной стойке, заставив наклониться вперёд. Лицо Юнги оказалось почти вплотную к прохладной стеклянной поверхности. Стекло запотело от дыхания. Тэхён провёл ладонью по спине, целуя кожу через тонкую ткань рубашки. Зубы цеплялись за ткань, а пальцы уже работали над пуговицами — одна за другой, ловко, без суеты. Рубашка распахнулась. За ней — ремень, молния, и брюки мягко соскользнули вниз, обнажая ровно столько, сколько нужно, чтобы свести с ума. Он опустился на колени, легко поцеловал изгиб спины, затем бедро, и только после этого скользнул пальцами внутрь — медленно, с нажимом, подбирая ритм. — Хватит, — рыкнул Юнги, не оборачиваясь. — Я тебе не слабая омежка. Вставляй. Давай. Тэхёна не надо было просить дважды. Он встал, прижал Юнги крепче к стеклу и вошёл резко, глубоко, так, что тот сжал зубы и выдохнул сквозь них хрипло и зло. — Двигайся, — прошипел Юнги, цепляясь пальцами за край барной стойки. — Ты ведь хотел расплатиться за рубашку? Пока что только на пуговицы хватает. Эта наглость только подстегнула Тэхёна. Он запустил руку в густые, пахнущие сигаретами и потом, волосы Юнги, дёрнул назад, заставив запрокинуть голову. Губы тут же прижались к шее — жадно, грубо, как к вражеской территории, которую он пришёл забрать себе. — Заткнись и получай удовольствие, — прошипел он прямо в кожу. Тело Юнги выгнулось под ним. И дальше уже не было слов. Только ритм. И удары бёдер о бёдра. И стон, который не смог бы заглушить даже неоновый гул города.***
Тэхён двигался мощно, резкими толчками, удерживая Юнги за бёдра так крепко, что пальцы оставляли следы. Стеклянная поверхность под ним поскрипывала от напряжения, скользкая от пота и дыхания. Юнги стиснул зубы, не издавая ни звука — упрямый, как всегда, даже под натиском. Но тело его выдавало: напряжённые мышцы, подрагивающие колени, дрожащие пальцы, цепляющиеся за край. Тэхён ускорился, будто загоняя добычу, чувствуя, как жар поднимается к пределу. Последний толчок — самый глубокий, самый жадный — и он сорвался, зарычав, излился резко, горячо, по всей спине Юнги, покрывая лопатки, поясницу, волосы. Дыхание обоих сбилось, словно они только что вырвались из боя. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь их тяжёлым, срывающимся дыханием. Тэхён отстранился, посмотрел на картину перед собой — спина, залитая спермой, дрожащие лопатки, напряжённые руки на стекле. Он молча нагнулся, поднял с пола белую рубашку Юнги и мягко, но тщательно вытер его спину, будто ничего и не было. Потом наклонился и поцеловал его в плечо — коротко, но с нажимом, как печать. — Это был только первый раунд, — прошептал он в ухо. — Готов продолжить? Или с тебя хватит? Юнги выдохнул смешок, разворачиваясь. В его глазах было что-то дикое, звериное, альфье. Он резко притянул Тэхёна за воротник, приблизил их лица вплотную и поцеловал. Глубоко, с нажимом, с хриплым выдохом сквозь нос — больше похожим на рычание. — Пуговицы оплатил. Пора за ткань рассчитаться, — прошептал он, уже стягивая с Тэхёна рубашку. Он целовал грудь — грубо, с нажимом, вгрызаясь губами в кожу, оставляя красные отметины. Язык прошёлся по ключице, груди, опускаясь всё ниже, пока он не встал на колени. Тэхён откинул голову назад, опираясь руками о барную стойку, когда Юнги добрался до промежности. Его член уже начинал пробуждаться снова, едва остыв от предыдущего акта. Юнги провёл языком по стволу — медленно, с намерением — и только потом взял его в рот, глубоко, жадно, будто пытался вырвать контроль из рук. Его пальцы вцепились в бёдра Тэхёна, а взгляд поднялся вверх — прямой, вызывающий, не моргающий. Тэхён зарычал, запустив руки в его волосы, но не чтобы направлять — просто чтобы держаться. Юнги работал ртом уверенно, с ритмом, как будто хотел довести его до грани и сбросить с неё. И он знал — как. Но как только Юнги взял в рот его член поглубже, Тэхён резко сжал его волосы у корней, остановив движение. — Хватит, — хрипло бросил он, тяжело дыша. — Теперь моя очередь. Юнги хотел было возразить, но не стал, он сам согласился быть ведомым другим альфой. Он только ухмыльнулся и не спеша встал, позволяя своим брюкам и нижнему белью окончательно соскользнуть вниз по ногам. Штаны остались на полу, забытые, как и всё остальное в этой комнате. Они стояли друг перед другом, полностью обнажённые — два альфы, равные по силе, но сейчас один из них отдавался, а другой брал. Воздух дрожал от напряжения, взгляды не отрывались. Тэхён протянул руку, взял Юнги за запястье — не жёстко, но с ясным намерением — и повёл к кровати. Их шаги были тяжёлыми, наполненными жаром и вожделением, словно каждое прикосновение воздуха к коже только сильнее поджигало их. Дойдя до края, Тэхён с силой толкнул Юнги на матрас — тот упал на спину, глухо выдохнув, принимая позу без сопротивления, только глаза горели вызовом. Но Тэхён не дал ему времени для слов — он уже опустился на колени между его ног, раздвигая их шире. Его руки скользнули по внутренней стороне бёдер, тёплые, твёрдые, оставляя мурашки. Он нагнулся и облизал головку члена Юнги — медленно, с наслаждением, сдерживая себя, будто пробовал вкус, который хотел растянуть. Юнги резко втянул воздух сквозь зубы. Тэхён не дал ему отдохнуть: его рот охватил ствол полностью, и он начал двигаться ритмично, глубоко, намеренно. Щеками втягивая воздух, он создавал сильное давление, то ускоряясь, то замедляясь, то облизывая, дразня, снова погружаясь. Юнги стиснул простыню в кулаках, голова запрокинулась, бёдра дрожали. Он кусал губу, пытаясь не застонать вслух, но тело выдавало — его трясло, он изнывал от возбуждения. Тэхён смотрел на него снизу, не отрываясь, всё ещё контролируя ситуацию, будто говорил: «Я доведу тебя до предела. И только я решу, когда тебе можно кончить».***
Юнги дрожал, как струна, его тело было под напряжением, будто каждая клетка пыталась выжить из этого касания максимум удовольствия. Тэхён чувствовал это. Чувствовал, как бёдра Юнги подрагивают, как в груди гремит сдерживаемый стон, как под пальцами пульсирует жаркое, возбуждённое тело. Он провёл языком по всей длине члена, от основания до головки, зафиксировав взгляд на лице Юнги, и увидел — тот почти готов. Почти. И Тэхён отстранился. — Чёрт… — сорвалось у Юнги. Он поднялся на локтях, пытаясь дотянуться, но Тэхён уже встал. Его руки скользнули по внутренним сторонам бёдер Юнги и поднялись выше, по животу, к груди, а потом прижали его обратно к матрасу. — Ты думал, что я позволю тебе просто так кончить? — прошептал Тэхён, склонившись к уху. Его голос был низким, почти звериным. — Ты не получишь разрядку, пока не вымолишь её. Юнги задышал тяжелее, но не ответил. Только выгнулся, демонстрируя, что тело просит большего. Тэхён снова наклонился, поцеловал его в шею, провёл языком по яремной впадине, одновременно медленно входя в него — глубоко, как в первый раз, но теперь с другим намерением. Без резкости, но так, чтобы чувствовать каждую секунду натяжения, каждый выдох. Юнги сжал зубы, грудь у него тяжело вздымалась. — Глубже, — прошипел он. — Не останавливайся. Тэхён начал двигаться — мощно, в размеренном, почти мучительном темпе. Он держал Юнги за бёдра, не давая ему двигаться в ответ, забирая всю власть на себя. Его толчки становились всё глубже, он чувствовал, как Юнги сжимается, как из него вырываются сорванные звуки, сдавленные, будто он борется с собой. — Ты ведь хотел расплатиться за рубашку, она дорогая, — прохрипел Юнги. Тэхён зарычал. Запустил пальцы в его волосы, резко потянул голову назад, открыл доступ к его горлу и вгрызся поцелуем. — Заткнись, — выдохнул он и усилил темп. Он вбивался в него снова и снова — грубо, яростно, как буря, которой больше нечего терять. Их тела сталкивались с влажными хлопками, комната заполнилась стонами, хрипами, рваным дыханием. Юнги закрыл глаза, потеряв контроль, и вскрикнул, когда волна оргазма сорвала у него сознание — спина выгнулась, мышцы сжались, он излился между собой и Тэхёном, тело трясло от разрядки. Тэхён не остановился. Он продолжал толкаться, доводя себя до пика, и в последний момент вынул член, изливаясь следом на живот Юнги горячими рывками, с коротким, рваным стоном, стиснув зубы. Их дыхание смешалось — тяжёлое, сбивчивое, живое. Глаза остались открыты, и в них пылали те же бесы, что в начале. Им было мало. Чертовски мало. — Это был второй раунд и он опять за мной, — хрипло выдохнул Тэхён. —Силы ещё есть? Или с тебя хватит и даешь заднюю? Или все-таки, как говориться: «Бог любить троицу»? Юнги дерзко с принятием вызова посмотрел ему в глаза и в знак согласия прижал его губы к своим. Поцелуй был жадным, с хищным надрывом, с тем самым альфьим напором, в котором не было места нежности — только чистое желание.***
Пар окутывал террасу, стеклянные ограждения отражали мерцающий свет города, а над ними раскинулось чёрное, звёздное небо. Вода в джакузи булькала и вспенивалась, когда Тэхён опустился в неё, откинув голову на край. Мышцы его груди ещё подрагивали от предыдущего раунда, дыхание только-только успокоилось. Он ожидал передышки. Но не тут-то было. Юнги подошёл медленно, лениво проводя рукой по волосам, всё ещё мокрым от пота. Его взгляд был хищным — не просто уверенность, а почти хищное наслаждение от того, что он собирался сделать. Он подошёл ближе и опустившись в воду, оседлал Тэхёна, упершись коленями по обе стороны от его бёдер. — Думаешь, только ты можешь вести? — прошептал он, наклоняясь к уху и касаясь его губами. Он провёл рукой по груди Тэхёна, цепляя ногтями кожу, опускаясь ниже — туда, где тело уже начинало реагировать. Тэхён открыл рот, чтобы что-то сказать, но Юнги резко взял его за челюсть, чуть сильнее, чем нужно. — Молчи. Раунд за мной. Юнги прижался губами к его горлу, кусая, оставляя следы — не спрашивая разрешения. Тэхён зарычал, тело его снова напряглось. Юнги скользнул рукой по груди, потом ниже, по животу, к члену, и начал дразнить его — медленно, плавно, используя воду, делая прикосновения ещё более скользкими и чувственными. Он чувствовал, как под пальцами плоть наливается, а Тэхён стонет и сжимает край джакузи. Юнги подался вперёд, их члены соприкоснулись, и он начал двигаться — медленно, доводя Тэхёна до бешенства этим трением. — Ты сказал: готов продолжить? — с усмешкой прошептал он ему в губы. — Сейчас ты узнаешь, что значит быть на грани. Он поднялся чуть, взял член Тэхёна в руку, направил и резко сел. Тот вскрикнул, выругался сквозь зубы, тело выгнулось от неожиданности, и Юнги, не давая передышки, сразу начал двигаться — в воде, на коленях, с мягкими всплесками, с хрустом воздуха в груди. Руки Тэхёна схватили его за бёдра, но Юнги оттолкнул одну из них. — Не трогай. Я веду. Он двигался быстро — с силой, с яростью, с почти бешеным ритмом. Вода плескалась, тело ныло, но Юнги не останавливался, пока не услышал, как Тэхён стонет уже открыто, срываясь, как пальцы сжимаются в кулаки, как ноги дрожат. Он наклонился, прикусил губу Тэхёна и выдохнул: — Кончи для меня. И в этот момент Тэхён сорвался. Его тело выгнулось, стон срывался с губ, оргазм накрыл его, разбрызгивая капли воды по телу Юнги. Но Юнги продолжал двигаться — до конца, пока сам не кончил, стиснув зубы и вонзив ногти в плечи под собой. Они остались в воде, тяжело дыша. Небо было чёрным, вода — горячей, и воздух между ними горел. Юнги наклонился, провёл языком по каплям на шее Тэхёна и усмехнулся: — Первый два раунда ты выиграл. Третьи — мой. Как насчёт четвертого?***
Они не сразу выбрались из джакузи. Горячая вода окутывала тела, воздух вибрировал от перегретого желания, и всё, что было раньше — грубость, вызов, борьба за контроль — теперь уступало место другому. Тэхён открыл глаза, посмотрел на Юнги, чьи губы были приоткрыты, а дыхание всё ещё не восстановилось. Его лицо было слегка розовым от пара и возбуждения. В этом взгляде было что-то новое. Признание? Приглашение? Тэхён медленно поднялся, вода стекала по его телу, и, не отводя взгляда, протянул руку Юнги. Тот взял её без слов. Он позволил вытащить себя из воды, позволил провести через тёплую террасу, на мягкий широко постеленный матрас, лежащий на полу у панорамных окон спальни. Тэхён уложил его аккуратно, как будто в нём вдруг проснулся кто-то совсем другой — внимательный, аккуратный, гипнотически медлительный. Он опустился рядом, лёг набок, проводя рукой по бедру Юнги, касаясь каждой линии тела, словно изучая его заново. — Ты великолепен, — прошептал он, целуя чуть выше паха. — И я хочу, чтобы ты запомнил это. Юнги чуть улыбнулся, опустил руку ему в волосы, но не повёл — просто держал. Тэхён наклонился и начал медленно, очень медленно, ласкать его языком. Он не торопился. Он водил губами по внутренней стороне бедра, оставляя влажные следы, добирался до основания члена и задерживался там, посасывая, дразня, вбирая тепло кожи. Его движения были почти священными — как будто он поклонялся. Юнги издал низкий звук, дрожащий и сырой, словно не ожидал такой ласки после бурных волн. Когда Тэхён наконец полностью взял его в рот, он сделал это плавно, без рывков — только давление, тепло, влажность и идеальный ритм. Он двигался ровно, то углубляясь, то отступая, наблюдая, как тело под ним вздрагивает, как пальцы сжимаются в матрас. И каждый раз, когда Юнги чуть извивался, Тэхён фиксировал его за талию, прижимал ближе, давая понять: он здесь, он ведёт, но ради Юнги. Пальцы Юнги уже теряли контроль, дыхание сбивалось, и вдруг он выдохнул: — Я сейчас… Но Тэхён не отстранился. Он впитал его до последней капли, удерживая, мягко касаясь бёдер, поддерживая, пока Юнги не выдохнул наконец и не упал обратно на постель, с закрытыми глазами, раскинув руки в стороны, будто только что выплеснул душу. Несколько секунд — только тишина. Их дыхание, их тела, блики города за окном. Тэхён поднялся, снова лёг рядом, обнял Юнги за талию, подтянул к себе. Поцеловал в плечо — не как альфа, не как тот, кто доминирует. А как любящий, влюблённый, будто в этом поцелуе было всё. — Видишь? Я могу быть не только грубым.***
Они уснули, тесно прижавшись друг к другу, телами спутанными, дыханием синхронным, как будто все бури отгремели и наконец дали им передышку. Но солнце едва пробилось сквозь тонкую ткань штор, как Юнги открыл глаза. Он пролежал пару минут, глядя в потолок. В голове — тишина. Ни сожаления, ни паники. Только странное чувство… в груди. Как будто что-то, давно назревавшее, наконец случилось. Он медленно выбрался из объятий Тэхёна, стараясь не разбудить. Прошёл в ванную, включил душ, стоял под горячими струями, пока капли не смыли остатки ночи и чувств. В зеркало он смотрел сдержанно, почти холодно, но с отблеском удовлетворённости в глазах. Когда он вышел, на нём уже были брюки и ремень. Его собственная рубашка валялась на полу, смятая и в разводах. Он поднял её, посмотрел, и… оставил. Вместо этого взял чистую рубашку Тэхёна, которая лежала на кресле. Белая, с едва уловимым ароматом парфюма. На секунду он задержался, прижал ткань к лицу — и только после этого надел. На прикроватной тумбочке он нашёл блокнот и ручку. Написал несколько строк — коротко, без фамильярностей. Только то, что действительно важно: «Ущерб выплачен в полном размере… I feel better…» Он оставил записку рядом с подушкой. Подошёл к кровати. Посмотрел на спящего Тэхёна — того самого, кто вчера был резким, страстным, жадным… и всё же дал Юнги именно то, что тот так долго не признавал, что хотел: освобождение. Юнги усмехнулся, не горько, не с сарказмом. Просто спокойно. Подойдя к двери, он положил руку на ручку, задержался на миг, и — словно ставя последнюю точку в этой истории — бросил через плечо: — Ты сдержал обещание. И ушёл, закрыв за собой дверь. P.S. Тэхён проснулся не сразу. Сначала мир казался размытым, словно он ещё держался за тонкую грань между сном и явью. Внутри звучала пустота — но это была не просто пустота, а пространство, где исчезала вся тяжесть. Там, в этом пространстве, он ощутил свободу — ту самую, которую долго искал, но никогда не мог удержать. Прошлое не исчезло. Оно сидело внутри, как древнее эхо, нестерпимое и знакомое. Но теперь это эхо не вызывало боли и страха, не цепляло и не тянуло вниз. Оно было просто частью его — как шрам, который напоминает, что он выжил. Он вспомнил всё: и холод одиночества, и жгучую ярость, и жестокую борьбу — борьбу с самим собой и с миром, который требовал от него быть «альфой» — сильным, непоколебимым, всегда готовым к бою. Но теперь эта борьба казалась бессмысленной. Тэхён потянулся и поднялся с кровати. Взгляд устремился в окно — город просыпался, медленно наполняясь светом, как будто каждое окно, каждая улица готовились к новому дню, неся с собой надежду. Он подумал: «Прошлое — не враг. Оно — учитель. Оно — часть меня, и я больше не бьюсь с ним. Я перестаю сопротивляться, я отпускаю. Потому что настоящая сила — не в контроле, не в борьбе, а в принятии». Вдох — Выдох. Тэхён улыбнулся — тихо, почти беззвучно. — I feel better too, — прошептал он себе, — потому что теперь внутри нет пустоты. Лишь чувство свободы. И больше не надо бороться. Он обернулся, взглянув на пустую сторону кровати, где ещё недавно был Юнги. В этом пробуждении не было сожалений, не было вопросов. Было только настоящее — момент, наполненный покоем… «Эта ночь раскрыла перед ними не просто тела, ищущие разрядки, а души, жаждущие света среди теней. Она стала тихой песней освобождения, в которой даже самые закалённые хищники могут на мгновение забыть о борьбе и найти в объятиях чужого тепла кусочек вечности».
