В метели твоё имя

Хината стояла на мосту у академии, пальцы рук спрятаны в варежки, а сердце — в хаосе. Она ждала. Знала, что он должен пройти здесь. Сердце било тревогу, но решение уже было принято. Она больше не могла прятаться за стыдом или страхом. Саске появился в конце моста. Чёрный плащ выделялся на фоне снега, шаги — уверенные, взгляд — привычно отрешённый. Но стоило ему заметить её, как он на мгновение замедлился. Их взгляды встретились. Хината сделала шаг вперёд. — Саске… Он остановился, глядя на неё молча. — Я… — её голос был тише снега, но уверенный. — Я не могу больше молчать. Всё это время я пыталась не замечать… но я чувствую к тебе нечто большее. Это не просто благодарность, не просто уважение. Я… влюблена в тебя. Она выдохнула, и с этим воздухом будто ушёл груз с её груди. Слова наконец вырвались наружу. В ответ — тишина. Саске смотрел на неё, и на его лице не было ничего, кроме молчаливой серьезности. Он не отвернулся. Но и не ответил. Прежде чем Хината успела сказать что-то ещё, сзади послышались шаги. Появилась Шизуне, торопливо подойдя к ним. — Учиха Саске, немедленно в резиденцию. Цунаде-сама вызывает. Срочно. Миссия ранга А. Саске кивнул. Его взгляд на Хинату задержался всего на долю секунды — непроницаемый, как зеркало, в котором не видно ничего. Потом он развернулся и ушёл, не сказав ни слова. Хината осталась одна посреди моста. Снег медленно ложился на её волосы. Боль пришла не сразу — сначала была пустота, в которую, казалось, провалилось всё.

***

Вечером Хината сидела одна в своей комнате, укутавшись в плед. Она не плакала. Но внутри — всё ломалось. Она не жалела, что сказала. Жалела, что не услышала в ответ ничего. Даже отказ был бы лучше этого молчания. В дверь постучали. — Хинат, — голос Кибы был тёплым, обыденным. — Слушай, мы с ребятами тут решили устроить маленькую вечеринку. Тебе не помешает немного отвлечься. Пойдём? Хината колебалась. Но она устала от одиночества. И, может быть, действительно стоит хоть на миг забыться. Она кивнула. — Хорошо. Я скоро.

***

Вечеринка была в доме Шино — на удивление уютная. Небольшая компания, приглушённый свет, горячий чай и даже сладкое сакэ. Киба, как всегда, был в центре внимания — шутил, рассказывал истории, подливал напитки всем подряд. Он подошёл к Хинате, поставил перед ней кружку с подогретым сакэ. — Выпей. Поможет расслабиться. Ты сегодня как тень. Хината взяла кружку, благодарно кивнув. Он улыбнулся — с какой-то странной тенью в глазах. Она сделала глоток. Вкус был тёплым, обжигающим, с лёгкой горечью. Через несколько минут всё начало плавать. Звук стал странно гулким, цвета — мягче. Сердце замедлилось, как будто погружалось в сон. — Всё нормально? — голос Кибы раздался где-то рядом, будто из-под воды. Хината хотела ответить, но губы не слушались. Тело стало ватным. Ей стало трудно удерживать равновесие. Последнее, что она увидела — его лицо. Он будто сомневался. И одновременно — не отступал. А потом — тьма.

***

Сознание возвращалось к ней медленно, будто из глубокой воды. В теле ощущалась тяжесть.  Руки не слушались, голова пульсировала, мысли были спутанными. Но одно она поняла сразу: что-то не так. Совсем не так. Рядом с ней находился Киба. Почти обнажённый, расслабленный, словно происходящее было чем-то обыденным. Без тени смущения или раскаяния. — Ты была без сознания полчаса. Всё благодаря этой чудесной таблетке, — произнёс он спокойно. Хината с трудом сфокусировала взгляд на блистерной упаковке рядом. Её взгляд соскользнул по надписи, но смысл пришёл не сразу. И когда осознание накрыло, холод прошёлся по коже. — Я долго колебался, — продолжал Киба, не отводя взгляда. — Думал, что смогу сдерживаться, быть “хорошим другом”. Но всё это — ложь. Мне снились сны с твоим участием… такие, о которых ты даже не догадывалась. Это давит. Жжёт изнутри. Он видел, как в её глазах появляется страх. Настоящий. Но не отступал. — Сначала ты смотрела только на Наруто. Теперь ходят слухи, что и к Саске у тебя чувства. А меня — словно не существовало. Но ничего. Я сделаю так, что ты больше никогда меня не забудешь. — Пожалуйста… не надо… — едва слышно прошептала она. Киба начал стягивать с неё одежду, не спеша, будто это было чем-то естественным. Хината хотела заговорить, попытаться остановить его, но из горла не вырвалось ни звука. Только хриплый вдох. Горло сжало, в глазах защипало. Слёзы выступили сами по себе, не от боли — от ужаса, от бессилия, от осознания. Она не могла пошевелиться. Словно тело принадлежало не ей — тяжёлое, ватное, неподвижное. Всё внутри кричало, но этот крик тонул в тишине комнаты. “Почему он делает это? Это ведь Киба… Я доверяла ему. Он был другом. Я верила…” С каждым движением Кибы её вера в людей рушилась, как карточный домик. Она поняла: он не тот, за кого себя выдавал. И, может быть, никто на самом деле не тот. “Мне холодно. Хочу, чтобы это закончилось. Пожалуйста, просто проснуться. Только бы проснуться…” Сняв с неё последнюю часть одежды, он отступил всего на мгновение — чтобы избавиться от последнего барьера на себе. Потом снова оказался рядом, наклонился, провёл пальцами по щеке. От его прикосновения по коже побежали мурашки — не от нежности, а от отвращения и ужаса. Он поцеловал её — влажно, навязчиво, чуждо — и прошептал: — Я люблю тебя, Хината. Внутри неё что-то оборвалось. “Это не любовь. Это не ты. Это… кошмар. И я в нём — без выхода.” Он раздвинул её ноги, небрежно, с нетерпением, и что-то внутри Хинаты вновь сжалось — от страха, от стыда, от боли. Его пальцы проникли внутрь — неловко, грубо, как будто тело было для него просто оболочкой, а не живым существом, чувствующим, думающим, молящимся о спасении. Боль была резкой, чужой, почти нечеловеческой. Она не могла понять, где заканчивается физическое и начинается душевное — всё смешалось в один сплошной крик, который застрял у неё в груди. — Пожалуйста… — снова прошептала она, едва слышно, почти без дыхания. — Пожалуйста, не надо… Но он не слышал. Или не хотел слышать. Его взгляд был расфокусирован, одержим, будто происходящее было чем-то неизбежным, даже “правильным”. “Я — не вещь. Я не принадлежу тебе. Я человек. Почему ты этого не видишь? Почему ты — именно ты — делаешь это со мной?” Слёзы катились по щекам, тёплые и беспомощные, как и она сама. Хината чувствовала, как что-то внутри ломается, безвозвратно. Не тело — душа. Вера. Она была как за стеклом — видела всё, чувствовала, но не могла защитить себя. Ни словом, ни движением. “Я хочу исчезнуть. Просто исчезнуть. Раствориться в темноте. Это не может быть реальностью… Пожалуйста, кто-нибудь… спаси меня…” Он отстранился лишь на мгновение — чтобы занять своё место окончательно, не оставляя ей ни пространства, ни воздуха, ни надежды. Его движения были тяжёлыми, мучительно медленными, каждый толчок отдавался в теле болью, а в разуме — обострённым ужасом. Не было ни нежности, ни сомнений. Только грубое вторжение, которое разрывает не только плоть, но и всё, что внутри неё когда-то жило: доверие, спокойствие, вера в добро. Она почти не чувствовала тела — оно казалось ей чужим, мёртвым, ненастоящим. Как будто всё происходящее касалось кого-то другого, а она — просто наблюдатель, прикованный к собственному кошмару. Киба вытирал её слёзы — механически, без смысла, как будто пытался стереть само её сопротивление. Но его прикосновения были пустыми, как и слова, которыми он оправдывал себя ранее. Он продолжал, не замечая, не желая замечать её боли. Или делая вид, что её нет. “Я больше не здесь. Я не Хината. Я не человек. Я просто тень. Пусть всё закончится. Пожалуйста. Пусть это закончится…” Последняя искра сознания погасла в темноте. Боль, страх и унижение слились в одну точку, и она утонула в этой тьме, не в силах больше бороться.

***

Холодный ветер рассеивал пепел недавно потушенного костра, задувая в лицо резкими порывами. Саске стоял у подножия склона, откуда открывался тусклый, серый горизонт. Миссия шла по плану — быстро, точно, почти механически. Но внутри него что-то было не так. Он знал это чувство. Оно возникало редко, но всегда — по делу. Как звоночек перед бедой. Тревога не имела формы, не опиралась на факты, не имела логики. Просто пульсировала в груди, будто предупреждение, которое не удавалось заглушить. И почему именно сейчас он подумал о ней? Хината. Её глаза — тихие, всегда внимательные. Голос — мягкий, но с тем особенным оттенком, в котором слышалось больше, чем в чужих словах. Она была рядом. Тихо, ненавязчиво. Слышала то, что другие упускали. Понимала без объяснений. Он помнил, как однажды уловил в её взгляде что-то большее. Тепло. Привязанность. Чувство, которое она не пыталась навязать. Просто… отдала. И он ничего не сказал. Не сделал шага вперёд. Даже не посмотрел в ответ. Почему? “Может, потому что я боялся. Или считал, что не имею права. А может — просто не успел.” Теперь всё казалось слишком далёким. И в этой тишине, под гудение ветра и треск снега под ногами, её образ был отчётливо ближе, чем лица его временных союзников. Он не знал, что именно с ней. Но чувствовал — что-то не так. Что-то, что нельзя исправить словами. Только действиями. “Вернусь — и поговорю с ней. Или, хотя бы, посмотрю в глаза. Без отстранённости. Без маски.” Но внутри уже жгло беспокойство. И Саске, сам того не замечая, сжал кулак.