Смотри — Веди

      Всë началось с того, что Бомгю вновь застрял глазами на небе. Ëнджун дëрнул его. Но Бомгю, вместо того чтобы шагнуть дальше, вцепился в его руку, почти протыкая кожу ногтями.       — Смотри. Разве, — он сглотнул. Ответ на вопрос, который он собирался задать, был известен всем. — Луна должна двигаться с такой скоростью?       Нет. Явно нет. Точно нет. Абсолютно точно явно нет.       — Какого чёрта?       Громыхающий взрыв, что прошёлся поднятой пылью по всей планете. Бомгю взвизгнул и дëрнулся. Так, будто это его тело разламывалось на куски.       Луна сломалась. Раскололась. Как скорлупа она стала идти трещинами. Мир стал погружаться во тьму, ведь пыль и гарь раскалились, становясь новыми звёздами в небе.       Огромное небесное тело неслось с невозможной скоростью. Бомгю шагнул следом, словно хотел помочь.       Ëнджун не представлял, что сейчас будет. Ни малейшего понимания не имел. Он знал, что Луна отвечает за приливы и отливы. Это всë.       Бомгю точно знал больше. Он не действовал и лишь метался взглядом по осколкам, что метеоритами устремились вниз.       НЕТ. Нет. Нет. нет. нет. нет.       Бомгю сжал их ладони, сцепил так, что разорвать их руки теперь сможет только смерть.       Светлячки.       Светлячки с хвостом долгой скорби и отчаяния неслись по небу.       — Бомгю, что происходит?       — Мы умрём.       Ëнджун ругается про себя, но внешне остаётся собранным. Он должен действовать исходя из ситуации. Он должен искать выходы.       Но что делать, если ситуация обросла столь огромным количеством неизвестных?       Первые отколовшиеся куски стали искристо извиваться и падать вниз. Словно крошка звëзд.       — Бомгю, всë не настолько плохо.       Ëнджун не знал. Бомгю кивнул.       Ни у одного, ни у второго не было уверенности во взгляде. Они оба — пылинки в этом мире. И каждый из них буквально ничто перед космической бездной.       — Хëн, веди меня, а я буду смотреть на небо.       Ëнджун покрылся мурашками. Не смотреть на небо? Когда там буквально висит таймер, отсчитывающий их последние секунды/минуты/часы?       — Веди, хëн, слышишь.       Рука Бомгю опустилась на щеку старшего. Ëнджун тяжело перевёл взгляд сначала на город, затем на Бомгю.       — Я буду смотреть.       Давление на плечи. Оно было столь ощутимое, столь колоссальное, что хотелось упасть на колени и рыдать.       Ëнджун сдавил ладонь Бомгю в своей ещё сильнее и вдруг сделал первый шаг. Тяжёлый, ломающий внутри всë. Кости, привычки, личность — шаг ломал каждый устой. Человечность отпечаталась в сердце клеймом ответственности.       Они оба сейчас связали себя друг с другом.       Ëнджун — ведёт. Бомгю — смотрит.       Они не достигли дома, шли еще в пустыре, забитом колосьями и травой. Бомгю вдруг шагнул увереннее и надавил на голову Ëнджуну, заставляя его споткнуться и упасть на колени.       Кипяток воздушного хлопка скосил часть травы, изверг её в пепел. Бомгю, стоило миру перестать дрожать, вновь поднял глаза к небу. Ëнджун поднялся следом. Помог подняться на дрожащие ноги. Звуки падения были не такими страшными, как хлопки и взрывы в воздухе. Они были громче и ощущались слишком близко. Ближе, чем нужно.       Мир глох. Первые десятки хлопков ещё работали сигнализации машин. Вдали в городе горели ещё вывески…       Сейчас мир затих. Никого не было. Всё людское замерло в ожидании.       Ëнджун вновь вëл. Бомгю вновь смотрел.       Они продолжали работать по простой схеме.       Не говорили. Ëнджун лишь отзывался на каждое касание Бомгю, тут же падал на колени, тянул к себе, чтобы укрыть спиной, если шматок Луны разбивался совсем рядом.       Ещё ни разу не упало достаточно близко, чтобы серьёзно ранить или убить. Им везло.       — Не-…НЕТ!       Истошный вопль был настолько отчаянным, что Ëнджун даже не глянул вверх. Лишь потянул на себя и вдавил чужое тело в своë.       Похоже, всë.       Похоже, они умрут.       Похоже, чтобы выжить недостаточно лишь смотрящего и ведущего.       Бомгю вжался в Ëнджуна, разрываясь в содроганиях и криках. Он скулил так, словно его уже сейчас убивают-разрывают-сжигают.       Ëнджун понял, что смерть предназначалась не им, когда мир оглох окончательно.       Разломанный одним из кусков Луны самолёт с огромной скоростью снёс с лица Земли их город. Бомгю держался за Ëнджуна так, как держался бы за любую часть своего тела.       Они не умерли, но и идти им теперь было некуда.       Луна летела в противоположную им сторону. Она бликовала, но вдруг отдалилась, замедлилась, погасла. Как корабль, что сбросил балласт — она поднялась выше и замерла.       Ëнджун видел это в отражении стеклянных слез Бомгю. Видел это в его глазах.       Бомгю продолжал смотреть. Ëнджуну тоже стоило продолжить вести.