Хогвартс. Наследие древней магии

      Утро встретило Эмиля тяжёлой головой, затёкшей шеей и болью по всему телу. Он медленно разлепил глаза, не сразу понимая, почему вместо потолка спальни над ним мерцают зелёные отблески воды за высокими окнами подземелья. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить — ночью он так и уснул прямо на диване в очень неудобной позе.       В камине давно погасли последние угли, оставив после себя лишь слабый запах золы. В гостиной никого не было. Интересно, было ещё слишком рано или наоборот — слишком поздно? Он с тихим шипением сел, чувствуя, как неприятно тянет плечи и рёбра. Рукава мантии испачканы пылью и засохшей грязью, а волосы наверняка выглядели так, будто его хорошенько потрепал гиппогриф. Эмиль упёрся ладонями в колени, собираясь встать, как из-за колонны появились две недовольные персоны.       — Вы только посмотрите, кто тут у нас, — мерзко, почти по-змеиному протянул Итан, упирая руки в бока. — Нарушитель правил номер два. Первенство всё ещё принадлежит Себастьяну.       Дэвид подержал злорадный образ Итана презрительной усмешкой. Эмиль так и не смог определиться, кто из этого печально известного дуэта его бесит больше, и думать об этом сейчас совершенно не хотел. Поэтому он просто закатил глаза и вновь рухнул на диван, закрывая лицо локтем.       — Актёр драмы из тебя никудышный, — Итан подошёл ближе. — Где ты был? Почему тебя не было в комнате после отбоя?       — И что с твоей формой? — поморщился Дэвид, брезгливо осмотрев испорченную одежду новичка.       Эмиль с кряхтением перевернулся на бок, утыкаясь носом в спинку дивана. Он всё ещё спал. И видел очередной кошмар, в котором активное участие принимали двое «дорогих» соседей.       — Прауд. Не испытывай моего терпения, — никак не хотел отставать «мираж» Итана.       — Здесь спал, — буркнул Эмиль. — Сам же сказал. Если захочу кричать среди ночи — найти другое место для сна.       — Не смей мне врать, — Итан резко схватил его за плечо и развернул к себе лицом, заставив чуть застонать от боли в напряжённых мышцах. — Ты явно не в Хогвартсе был.       Итан вздрогнул, встретившись с уставшим и холодным взглядом. Неделю назад Эмиль даже представить не мог, что будет учиться на Слизерине. Он был готов к Пуффендую, Когтеврану и даже к Гриффиндору. Но раз уж шляпа отправила его сюда, в этот рассадник змей, значит, Эмиль будет адаптироваться, как это старался делать в приюте. Только в этот раз унижать себя не позволит. Особенно после ночи, в которой смерть не раз дышала ему в спину.       — Я не обязан перед тобой отчитываться, — угрожающе процедил Эмиль сквозь зубы. — Отпусти.       Дэвид кинул напряжённый взгляд на Итана, но тот продолжал сжимать чужое плечо, не собираясь отступать. Атмосфера накалялась. Кто знает, чем бы всё кончилось, если бы на запястье Итана не легла чья-то ладонь.       — Итан, хватит.       Все трое уставились на слизеринца, быстро подоспевшего на выручку. Кажется, Дэвид тихонько выдохнул.       — Не вмешивайся, Эдвин, — рявкнул Итан. — Он снова подставляет факультет.       — Я недавно был в вестибюле, — спокойно сказал сосед и ощутимо сжал запястье. — Камней меньше не стало. Волноваться не о чем.       Итан ещё несколько секунд сверлил Эдвина гневным взглядом, а потом резко одёрнул руку и неспешно выпрямился.       — Слишком много внимания ты к себе привлекаешь, Прауд, — бросил Итан, потирая запястье. — Однажды тебя это подведёт. Идём.       Он направился к каменной винтовой лестнице возле фонтана. Дэвид, зыркнув на заядлого нарушителя, как на кровного врага, последовал за своим дружком. Эмиль облегчённо выдохнул, потирая ноющее плечо. Хорошо, что Эдвин оказался рядом.       — Спасибо, Эдвин.       — Эмиль, — хоть его голос был ровным, в нём чувствовалась тревожная серьёзность. — Не хочется признавать… но кое в чём Итан прав. За неделю ты много дел натворил.       Он опустил голову, не находя в себе сил посмотреть Эдвину в глаза.       — Продолжишь в том же духе — тебя исключат. Хоть наш директор и редкостный нарцисс, учеников он наказывает по всей строгости. Даже чистокровок.       Грудь сдавило невидимыми силками. Интересно, если бы директор знал, что Эмиль маглорождённый, как быстро тот вылетел из школы? Наверное, ему бы даже распределяющую шляпу на голову не стали надевать и развернули ещё на пороге. Но неприятные мысли развеялись, когда на спину опустилась тёплая ладонь и успокаивающе похлопала между лопаток.                   — Просто постарайся не влипать в истории и всё будет хорошо.       Эмиль слегка кивнул и осипшим голосом произнёс, так и не подняв взгляд:       — Я тебя понял, Эдвин.       Но он ничего не мог обещать.

***

      Эмиль шёл в сторону библиотеки, поправляя новую мантию — благо нашёлся ещё один комплект школьной формы, теперь хоть на человека похож. Топот и гомон студентов разносился по всему Хогвартсу, а через арочные витражные окна струился тёплый дневной свет, превращая обычно серый коридор в разноцветный калейдоскоп. Но даже среди этой беззаботной суеты Эмиль не мог думать ни о чём, кроме слов Рэкхема.       «Она способна и на более опасные вещи».       Брови невольно свелись к переносице. Нужно как можно скорее во всём разобраться. Возможно, в библиотеке найдётся что-то полезное о зале картографии и древней магии. Погружённый в мысли и глядя себе под ноги, Эмиль не заметил, как дошёл до Центрального зала и в кого-то врезался. Чужое дыхание резко оборвалось. Что-то звонко ударилось о каменный пол.       — Прошу прощения! Мне очень… — Эмиль запнулся, когда увидел перед собой перепуганного Оминиса. Тот быстро опустился на колени и стал шарить руками по полу. Чёрная палочка с мигающим красным огоньком лежала неподалёку. Эмиль присел, тут же поднимая её.       — Оминис.       Оминис на мгновение замер, поджав губы, будто его застали за чем-то постыдным. Обычно холодный и невозмутимый сокурсник сейчас выглядел таким беспомощным, что Эмиль почувствовал себя крайне неловко, словно увидел что-то сокровенно личное, хрупкое и при этом по-своему завораживающее. Неожиданно захотелось его успокоить, положить руку на плечо или погладить по голове. Но Эмиль позволил себе лишь слегка коснуться пальцами тыльной стороны бледной ладони, понимая, что на большее он не имеет права. Оминис чуть вздрогнул, не сразу узнав того, кто к нему прикоснулся.       — Твоя палочка. Возьми.       Эмиль мягко вложил рукоять в его руку. Пальцы медленно сомкнулись вокруг древка, и Оминис выдохнул с облегчением, прикрывая глаза.       — Ладно я слепой, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Но уж тебе стоило бы смотреть, куда идёшь.       — Извини, я… задумался, — Эмиль поднялся следом. — Ты как? Не сильно ушибся?                   — По-твоему я настолько слаб?       — Н-нет, что ты! Я просто… — Эмиль заметил, как светлая бровь приподнялась в лёгком раздражении, и снова замялся. Оминис неодобрительно хмыкнул и развернулся в другую сторону, вытянув палочку.       Слова Себастьяна всплыли в памяти неожиданно ясно:       «Оминис тоже за тебя волновался.»       — Постой, Оминис, — выпалил Эмиль, заставляя его остановиться. — Спасибо, что отговорил Имельду от дежурства. Ты очень меня выручил.       — Не привыкай, — бросил он, не оборачиваясь. — Это было в первый и последний раз.       — Я твой должник.       Оминис недолго помолчал, будто о чём-то задумался, но затем проворчал:       — Хватит с меня должников.       И неспешно пошёл по своим делам. Почему-то в этом ворчании Эмиль не услышал агрессии. Скорее усталость и затаённую обиду от пережитой тревоги. Возможно, Себастьян был прав — Оминис не ненавидел его. Просто ещё не доверял. И, кажется, оковы, стесняющие грудь, немного спали. Эмиль проводил его долгим взглядом, пока красноватый огонёк палочки не растворился в толпе. Он слегка улыбнулся, сам не зная чему, и уже шагнул в сторону двери, ведущей в библиотеку, как на его голову свалился конверт. И на этот раз письмо было от профессора. Эмиль сорвался с места и бегом направился в сторону класса теории магии кратчайшим путём.

***

      Эмиль рассказал о загадочном зале под Хогвартсом, но не упомянул о погоне от пауков и гоблинов, а также о сражении с часовыми — не хотел заставлять профессора нервничать ещё больше.       — Мистер Прауд, я просто обязан увидеть этот зал! — в его глазах блеснул неподдельный интерес.       — Тогда идёмте сейчас.       Профессор быстрым движением схватил книгу со стола и поспешил за учеником.       Они петляли по залитым солнцем коридорам, минуя несколько выставочных залов, и затем спустились в подвалы Северной башни Хогвартса. Стоило Эмилю приблизиться к ящикам, как искры древней магии вспыхнули, и стена отодвинулась, открывая проход к залу картографии.       — Поверить не могу, всё это время она была у нас под ногами! — профессор восхищённо осматривал замысловатые узоры на колоннах.       Эхо неторопливых шагов терялось под величественными сводами куполообразного потолка. Элеазар положил книгу на пьедестал, как тут же закружились белые вихри древней магии и рассыпались по чёрному полу сотнями огоньков, образуя огромную карту Хогвартса и прилегающих к нему территорий под зеркальной гладью. Профессор с восторгом рассматривал карту под ногами, но затем радостная улыбка исчезла с его лица.       — Мириам… — с тоской прошептал он. — Моя жена отдала свою жизнь ради этих знаний. Если бы только она могла это увидеть…       Эмиль взглянул на мерцающие огни на полу. Уже столько людей погибло: Джордж, Мириам… Майлз. Даже бедолага Ричард, который просто хотел произвести впечатление на девушку, а в итоге напоролся на тех каменных стражей в подземелье. И всё из-за этой древней магии — опасной, неизвестной, необузданной. Эмиль тихо, с разрывающим чувством вины прошептал:       — Мне очень жаль, профессор.       Фиг устало улыбнулся краем губ, но в глазах по-прежнему оставалась тоска.       — Она знала, на что идёт. И теперь я вижу, что её жертва не была напрасной.       Он мягко положил свою ладонь на макушку Эмиля и заботливо потрепал светлые волосы.       — Мы обязательно во всём разберёмся. Обещаю.       Слова профессора были полны желанием помочь, но от этого грудь Эмиля сдавило больнее. Он натянуто улыбнулся, как вдруг послышался знакомый голос.       — Вы привели гостя, мистер Прауд?       — Профессор Рэкхем, — Эмиль обернулся. — Это мой наставник — профессор Фиг.       Фиг отвесил вежливый поклон.       — Приветствую вас, коллега, — кивнул Рэкхем. — Отрадно слышать, что юное дарование находится под присмотром.       — Это само собой разумеющееся.       Рэкхем перевёл взгляд на ученика.       — Мистер Прауд, вы получили ответ на свой вопрос?       — Да, профессор. Теперь я понял, зачем нужна была книга и почему это место называется залом картографии. Но… — он помешкал говорить дальше.       — Этого недостаточно, верно?       Эмиль утвердительно кивнул. Рэкхем выпрямился и завёл руки за спину.       — Достойны вы обладать этими знаниями или нет решат испытания.       Слова профессора словно ударили по голове тяжёлой кувалдой.       — То есть… какие ещё испытания? — Эмиль поменялся в лице.       — Испытания, призванные проверить вас и открыть бесценные знания, — невозмутимо продолжил Рекхем. — Испытания, созданные мной и моими коллегами для тех, кто способен видеть следы древней магии. Для вас, мистер Прауд.       — Хотите сказать, что ни переход из руин в «Гринготтс», ни сокровищница, ни Запретная секция, ни поиски этой комнаты не были частью испытаний?       — Всё это — важная часть пути, но не самих испытаний. Однако то, что вам удалось так далеко зайти — хороший знак. Испытания были придуманы для того, чтобы сила и знания не попали не в те руки.       Это звучало как издевательство: неужели все пережитые события, в которых он рисковал жизнью, ничего не значили? Хотите сказать, что он до сих пор не достоин знать больше о своих силах? За ним охотятся прихвостни двух самых опасных мерзавцев в законе, погибли невинные люди, и вместо того, чтобы обучаться управлению магией, ему снова дают очередную бестолковую загадку, на выполнение которой теряется столько времени впустую. Эмиль сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.       Рэкхем долго молчал, будто давая ученику время остыть.       — Я понимаю ваше разочарование, мистер Прауд, — наконец произнёс он спокойно. — Но те, кто пытался овладеть ею слишком рано, нередко становились угрозой не только для окружающих, но и для самих себя. Запаситесь терпением. Испытания многому вас научат, но на это потребуется время.       — Боюсь, у нас нет такой роскоши, как время… — в разговор как раз вовремя вмешался профессор Фиг, выступая вперёд. — Со всем уважением, сэр, я не знаю, что за секрет вы храните, но я знаю, что мой ученик смог увидеть так же и следы тёмной магии, которой владеют гоблины. И как раз один из них нам повстречался, когда мы выходили из вашего сейфа в «Гринготтсе». Вероятнее всего, мы уже опоздали.       — Хотите сказать, гоблины научились использовать магию волшебников? Но такого просто не могло случиться. Если только… — Рэкхем нахмурился, опустил глаза на сияющий пол и взмахнул рукой. Под ногами гостей ярко засветилась фигурка из мерцающих огоньков, похожая на небольшую остроконечную башню.       — Здесь пройдёт первое испытание, — Рэкхем взглянул на Фига: — Вы можете лишь сопроводить своего ученика до этого места. Но пройти испытание он должен самостоятельно.       — Тогда идёмте сейчас, — выпалил Эмиль.       — У вас завтра занятия, не забыли? — подметил Фиг.       — Но времени ждать нет. Кто знает, насколько далеко зашёл Ранрок.       Профессор тяжело вздохнул, понимая беспокойство своего ученика. И, судя по упрямому блеску в глазах, догадывался — если запретить, Эмиль всё равно отправится туда один. Решение было очевидным.

***

      День был пасмурным и холодным. Над Запретным лесом низко нависли тяжёлые серые тучи, а верхушки сосен тревожно шумели под порывами ветра. Среди деревьев, на небольшом холме, возвышалась старая полуразрушенная башня, окружённая остатками каменных укреплений и кишащая прислужниками Ранрока. Профессор Фиг и Эмиль наблюдали за лагерем из-за густых зарослей орешника на возвышении неподалёку.       — Похоже, они здесь уже давно, — тихо заметил Эмиль, разглядывая раскопки у подножия башни.       — И явно не просто так, — Фиг нахмурился, рассматривая странные металлические конструкции, напоминающие буровые механизмы. — Только что они ищут?       — Может, трансгрессировать во внутрь?       — И оказаться посреди лагеря гоблинов? Сначала проведём разведку.       Они одновременно подняли палочки, и их силуэты растворились прозрачной рябью. Под действием чар они начали осторожно спускаться к лагерю.       Возле одной из палаток дежурили двое гоблинов. Спрятавшись за ящиками и дождавшись, когда гоблины уйдут к костру, профессор Фиг и Эмиль быстро юркнули внутрь палатки. На грубо сколоченном столе лежали карты, инструменты и свёртки бумаг. Профессор принялся быстро осматривать записи, пока Эмиль проверял остальные вещи.       — Вы нашли что-нибудь? — тихо спросил Эмиль.       Фиг развернул мятый клочок бумаги, исписанный корявыми символами на гобледуке.       — «Обыщи башню и всё вокруг…» — наконец перевёл он вполголоса. — «Ищи что-то, связанное с именами. Если найдёшь, мы получим ключ к достойному будущему для всех гоблинов. Ранрок».       — Что значит «связанное с именами»?       — Не знаю, — признался профессор. — Но чувствую, что ничего хорошего.       Снаружи внезапно послышались тяжёлые шаги и грубые голоса. Не теряя ни секунды, учитель и ученик бесшумно выскользнули через заднюю часть палатки и продолжили путь, прокрадываясь между лагерными постройками и раскопочным оборудованием к массивным дверям башни.       Внутри царил разгром. Повсюду валялись обломки мебели, разбитая посуда и вытащенные из шкафов книги. Сквозь узкие окна проникал тусклый дневной свет, полосами ложась на пыльный пол. Сверху внезапно раздался знакомый негромкий голос:       — Сюда.       Оглядевшись по сторонам и убедившись, что в башне никого не было, Фиг взмахнул палочкой и чары невидимости спали. На втором этаже, в массивной позолоченной раме, их уже ожидал портрет Рэкхема.       — Не думал, что гоблины догадаются искать здесь, — вздохнул Рэкхем. — Надо спешить. Внизу, возле входа находится хранилище древней магии. Теперь оно открыто. Что касается вас, — он посмотрел на Фига. — Вам лучше уйти.       Рядом с портретом отодвинулись кирпичи на стене, образуя небольшой узкий проход с белым свечением в самой глубине.       — Этот ход выведет вас в зал картографии.       — Я не оставлю своего ученика одного среди скопища гоблинов, — решительно мотнул головой Фиг.       — Не стоит волноваться, профессор Фиг, — спокойно произнёс Рэкхем. — После успешного прохождения испытания, откроется проход в зал картографии, куда мистер Прауд сразу же вернётся.       Внизу во дворе послышались приближающиеся голоса гоблинов. Фиг смотрел то на Эмиля, то на мерцающий свет, не решаясь войти в проход.       — Я справлюсь, профессор, — улыбнулся Эмиль, хоть и сам не доверял своей улыбке.       Голоса становились громче.       — Поспешите, — более настойчиво повторил Рэкхем. — Они не должны вас увидеть.       Эмиль, быстро кивнув, сбежал вниз по винтовой лестнице ко входу. Фиг колебался несколько секунд, но вскоре вошёл в узкий проём, и кирпичи за ним зашевелились, притягиваясь друг к другу и закрывая дыру в стене.       Оттого, что теперь профессор Фиг в безопасности, на душе Эмиля стало легче. Он взмахнул палочкой, и под ногами поднялись бледно-голубые вихри, образуя арку.       — Удачи вам, мистер Прауд, — послышался обеспокоенный голос Рэкхема.       Где-то снаружи раздался резкий крик на гобледуке.       Эмиль крепче сжал палочку. Ещё несколько дней назад его главной проблемой было не заблудиться в Хогвартсе. Теперь же за ним охотились гоблины с тёмными магами, древние волшебники устраивали ему испытания, а от его успеха, возможно, зависело куда больше, чем он мог себе представить.       Он шумно выдохнул и шагнул вперёд.

***

      Сначала Эмиля окружила непроглядная, глухая тьма. Было настолько тихо, что даже собственные мысли, казалось, слишком громко звучали в голове. Он шёл, но не знал куда. Звук шагов длинным эхом разносился по пространству.       Вдруг вспыхнули белые ослепительные огни, прогоняя темноту, и перед Эмилем предстал величественный зал с мраморными колоннами и арочными широкими окнами, за которыми царила ночь. Казалось, сам он стоял по центру красной ковровой дорожки, а в конце зала на высоком троне, украшенном сияющими самоцветами, восседал молодой мужчина на вид не старше двадцати пяти лет. Он был самим воплощением гордости и величия. Длинная чёрная мантия, достойная лишь архимага, ослепительно переливалась в свете сотен свечей. Золотая вышивка искрилась на ткани, словно сама магия вплелась в её узоры. Уставшим, но цепким взглядом он скользил по мелькающим пышным платьям и сияющим фракам гостей, кружащихся в размеренном вальсе. Эмиль восхищённо осматривал зал, не в силах оторваться от этого лоска.       И его восхищение заметил хозяин этого бала, чьи глаза заинтересованно блеснули, но выражение лица оставалось непоколебимо спокойным. Он поднялся с трона и неторопливым, величественным шагом направился прямо к Эмилю сквозь плывущих по залу гостей. На его тонких губах играла сдержанная улыбка.       — Долго же я ждал тебя, — заговорил волшебник, подойдя к нему почти вплотную.       — Не может быть… — прошептал Эмиль, не веря тому, что видел: те же пепельно-русые волосы, те же зелёно-голубые глаза. Только выглядел более мужественно и выше.       — Всё верно. Я — это повзрослевший ты.       Эмиль подумал, что ему стоило бы насторожиться, — всё-таки он находится на испытании. Но почему-то блеск чёрной мантии, спокойный вид и уверенная улыбка вызывали восторг и внушали гордость за самого себя.       — Тебе нравится? — поинтересовался архимаг обводя рукой роскошный зал.       — Очень… — Эмиль смотрел на кружащиеся в вальсе пары, излучающие радость и блаженство. — Все выглядят такими счастливыми.       — Но так было не всегда, — на секунду он нахмурился, будто вспомнил что-то неприятное. — Когда-то мир был совсем другим. Люди причиняли друг другу боль. Использовали магию во вред. Мучили тех, кто слабее их или же тех, кто…       — Родился нечистокровным, — мрачно закончил за него Эмиль.       Архимаг молча кивнул, поджав губы, но быстро вернул себе прежнюю непоколебимость.       — Но я это исправил. Ты это исправил.       Эмиль невольно выпрямился, заворожённо смотря в глаза взрослого, успешного себя. Если древняя магия способна на такое... Архимаг положил свою ладонь на плечо Эмиля — крепкую, надёжную.       — Всё это стало возможным только благодаря твоему дару. Ты овладел им и сделал этот мир лучше.       Сказанные слова закрадывались куда-то глубоко в душу, растекаясь в груди обжигающим теплом. Перед глазами всё поплыло. Полупрозрачная пелена размывала собой всё, кроме самого Эмиля — волшебника, который смог сделать что-то по-настоящему стоящее. Нет. Великое.       Но торжественный момент прервался звоном под ногами. Музыка оборвалась, гости немедленно прекратили танцевать, застыв на месте. Веки Эмиля дрогнули, и он с трудом опустил глаза вниз. Под ногами кто-то заметался.       — П-простите, о, Величайший! — фигура дрожащей рукой подобрала какую-то безделушку и принялась чуть ли не биться лбом о пол перед ним.       Этот человек выбивался из общей картины красивых и утончённых фигур — маленький, пухлый, кривой. Казалось, он был лишним на этом балу. Улыбка на лице архимага исчезла.       — Я давал свободу людям, искренне веря, что они смогут жить счастливо в мире, который я построил для них, — он с жалостью и презрением посмотрел на дрожащего человека на полу. — Но всегда находились те, кто разрушал созданный мной порядок. Снова и снова.       Эмиль тяжело поднял голову, словно она весила тонну. Взгляд архимага больше не казался оживлённым, лицо помрачнело. И от этого внутри что-то шевельнулось, пытаясь проснуться.       — Я слишком долго наблюдал за их страданиями. Слишком долго пытался помочь.       Ослепительный блеск в зале исчез, сменяясь на подступающую темноту. Сладкая нега постепенно растворялась, уступая место тихой, давящей тревоге.       — И в какой-то момент я понял.       Гости смиренно упали на колени.       — Если у меня есть сила сделать этот мир лучше... — Архимаг достал палочку. — Значит я обязан её использовать.       Рука Эмиля машинально потянулась в карман за палочкой. Но он не успел. Небрежный взмах — и белое пламя охватило беднягу. Он кричал, метался в исступлении. И его крик окончательно разорвал пелену перед глазами Эмиля.       — Ч-что ты…       Эмиль стал выкрикивать заклинания, какие знал, лишь бы погасить этот огонь, лишь бы спасти. Но всё было бесполезно — заклинания рассыпались ещё до того, как он успевал их закончить. Белое пламя потухло. Чёрное пятно на алом, как кровь, ковре, — единственное, что осталось от того бедолаги. Уцелела лишь та безделушка, оказавшаяся медальоном с портретом его семьи. Сердце Эмиля пропустило удар.       — Зачем… Зачем ты сделал это?!       Он поднял глаза на самого себя и ужаснулся. На безэмоциональном лице залегли чёрные тени. Присутствующие застыли в немом ужасе. Из их широко раскрытых пустых глаз текли слёзы.        — Он нарушил порядок, — спокойно ответил архимаг.       — Он просто уронил медальон!       — Сегодня один забывает правила. Завтра другой решает, что для него правила тоже не обязательны. Потом третий идёт нарушать закон, — он переступил через пятно, нависнув над Эмилем чёрной пугающей тенью с уставшими потухшими глазами. — С этого начинается хаос. Не с великих преступлений, а с маленьких исключений.       Эмиль отшатнулся, неверующе смотря на своё «я». Как он стал таким?       — Поэтому людям нужен кто-то, кто будет направлять их, — архимаг протянул руку. — Древняя магия дана тебе для того, чтобы вести людей к светлому будущему пускай даже через страх. Вот твоя судьба.       — К светлому будущему… — пальцы до побеления сжали палочку. — И это ты называешь светлым будущим?       Архимаг удивлённо вскинул бровь.       Эмиль взглянул на медальон возле чёрного пятна на ковре. На заплаканные лица людей. На самого себя. И вдруг понял, что видит перед собой не великого волшебника. Не спасителя. А человека, который слишком много взвалил на себя и в итоге просто сошёл с ума, не видя реальной угрозы.       — Ты не сделал мир лучше. Ты просто поработил его, не спрашивая, нужен ли кому-то твой порядок. И даже древняя магия не даёт тебе права решать, что будет лучше для других.       Архимаг застыл. Впервые за всё время на его лице появилось что-то похожее на сомнение.       — Я не знаю, что буду делать, когда получу эту силу. Не знаю даже, смогу ли её контролировать, — продолжил Эмиль. — Но одно знаю точно — такого будущего я не допущу.       В глазах архимага мелькнуло воспоминание. Или сожаление. Будто когда-то он и сам говорил эти слова. Но вскоре вернул себе прежний надменно-усталый вид, словно уже не мог по-другому.       — Тогда ты слабее меня, — тихо произнёс он.       Мир вокруг треснул, словно зеркало. Осколки превратились в блестящую пыль, устремляясь в конец зала, словно указывали путь дальше.       «Неужели это ещё не всё?» — подумал Эмиль и пошёл следом за бледными огоньками.       Расписные двери открылись, и Эмиль вошёл в круглую комнату с Омутом памяти, над которым склонилась огромная статуя. Она была точной копией профессора Рэкхема, только высечена из камня и высотой не меньше трёх метров. Стоило Эмилю подойти ближе, как из глаза статуи скатилась серебристая слеза прямо в чашу с полупрозрачной жидкостью. И вдруг над ней вспыхнуло что-то круглое, окружённое мерцающими вихрями магии. Эмиль не мог понять, на что похож этот удивительный предмет, но стоило коснуться его палочкой, предмет сплющился в тонкую серебристую полоску и втянулся в острие.       Эмиль резко отдёрнул руку.       — Что за...       Он быстро осмотрел палочку со всех сторон, даже провёл пальцами по древку, ожидая почувствовать хоть какое-нибудь изменение. Ничего.       Несколько секунд он стоял в недоумении, переводя взгляд с пустого пространства над Омутом на свою палочку.       — Надеюсь, это было частью испытания, — пробормотал он.       Ответа, разумеется, не последовало. Оставалось только двигаться дальше. Эмиль сделал глубокий вдох и опустил голову в Омут памяти.       Солнце находилось в зените и ласково грело лицо. Пахло морем. Юная волшебница и её наставник стояли на каменистом обрыве. Внизу шумел прибой, а в паре метров от обрыва возвышался небольшой островок с кривоватыми деревьями и странными высокими скалами, больше похожими на колонны. Но эти колонны совершенно не вписывались в пейзаж острова, будто их нарочно сюда поставили. Волшебница взмахнула палочкой, и из земли выросла точно такая же скала высотой с дерево. В девочке Эмиль сразу узнал Исидору, которую нахваливал рядом стоявший профессор.       — Твоя способность преображать окружающий мир просто поразительна.       Но его слова не обрадовали ученицу: она опустила голову и тяжело вздохнула.       — Что такое? — поинтересовался Рэкхем.       — Отцу становится хуже. По-моему, он никогда не оправится от потери сына, — она говорила тихо, вспоминая своё прошлое.       Профессор понимающе кивнул и сказал:       — Тяжело видеть, как страдают дорогие нам люди.       — Засуха случилась много лет назад, но отца так сильно терзает боль, будто его сын умер только вчера, — она кинула взгляд на каменные колонны, что вырастали из земли по её желанию, но это её совершенно не ободряло. — Ему не нужно баловство с архитектурой. Ему нужен покой. Как мне ему помочь, профессор?       — Ты и так уже много сделала, ты…       — Но этого мало, — дрожащий голос перебил его. — Я хочу избавить его от боли.                   — Я прекрасно понимаю тебя. Возможность использовать магию, чтобы преобразить не только физический мир — искушает. Но человеческие эмоции — это могущественная сила. Даже самая умелая ведьма не может знать, к каким последствиям приведёт вмешательство в эту силу.       — То есть, я должна сидеть и смотреть как боль его убивает?       — Если ты вмешаешься, то можешь навредить ещё больше. Пойми, дар, которым ты обладаешь, не может быть лекарством от всего. Лучшее, что ты можешь сделать — смириться.       Исидора поджала губы.       — Понимаю, профессор.       Но по её взгляду было ясно: она не согласилась ни с единым его словом.       Перед глазами появилась серо-голубая дымка, и Эмиль уже оказался в учительской, где профессор Рэкхем говорил с профессором Руквудом, расслабившимся в мягком кресле возле горящего камина. Они обсуждали дела в школе, но, когда в кабинет вошла молодая женщина, лицо Рэкхема озарила радостная улыбка.       —  С возвращением в Хогвартс, профессор Морганак.       Руквуд, завалившись на бок, с трудом встал с кресла, чтобы тоже поприветствовать гостью.       — Теперь снова придётся привыкать, — Исидора очаровательно улыбнулась и слегка кивнула Чарльзу. —  Добрый вечер, профессор Руквуд.       Из маленькой девочки она превратилась в статную леди: её светлые густые волосы заплетены в аккуратный низкий пучок, черты лица стали более женственными, взгляд — проницательным и уверенным.       — Было приятно узнать, что вы приняли должность профессора защиты от Тёмных искусств, — ответил Руквуд.       — Присаживайтесь, Исидора, — предложил Рэкхем. — Расскажите о своих путешествиях.       — Я ненадолго. Только скажу, что хотела бы пригласить вас всех в гости этим вечером. Так много хотела вам рассказать.       — Почтём за честь прийти к вам. Мы известим остальных.       — Тогда до скорой встречи, — профессор Морганак отвесила вежливый поклон и развернулась к выходу.       Когда дверь за ней закрылась, учительскую заполонила бледно-голубая дымка. Эмиль выпрямился, сделав глубокий вдох. Перед глазами всё плыло, как и в прошлый раз. Он нахмурился и машинально коснулся кармана с палочкой, только сейчас понимая, что ладонь дрожит.       «Этим испытанием Рэкхем хотел сказать, что я могу пойти по пути Исидоры? Но что она сделала?»       Он несколько раз поморгал, очертания комнаты и статуи стали чётче, и теперь он смог разглядеть по левую сторону от неё широкое зеркало с человеческий рост, в котором отражался зал картографии. Вопросов всё ещё оставалось больше, чем ответов.

***

      Профессор Фиг нервно мерил шагами чёрный пол со светящейся картой территории Хогвартса. Когда с другого конца зала послышались чьи-то шаги, профессор остановился прямо над проекцией Запретного леса и обернулся, выдыхая с облегчением.       — Слава Мерлину, — Фиг внимательно осмотрел ученика. — Всё хорошо? Вы не ранены?       — Нет, сэр, ни царапинки, — с уставшей улыбкой сообщил он.       Оба не сразу заметили, как из портрета рядом с Рэкхемом появился полный мужчина в красном дорогом камзоле. Он медленно обвёл взглядом зал картографии и замер, будто ненадолго погрузился в воспоминания давно минувших и полных тягот дней.       — Это всё-таки случилось… — со смирением и тоской выдохнул он.       — Здравствуй, Чарльз, — осторожно поприветствовал старого друга Рэкхем.       — Персиваль, — увидев по соседству портрет, Чарльз немного приободрился. — Рад тебя видеть. Выглядишь так, будто тебя только вчера написали.       — Чего не скажешь о тебе, — глаза профессора хитро прищурились. — Ты пополнел?       Руквуд похлопал себя по животу и с некой долей наигранной обиды сказал:       — Просиди неподвижно триста лет в кресле, и я посмотрю, как ты не поправишься.       Зал картографии ненадолго наполнился сухим смехом старых профессоров. Когда смех затих, Руквуд всё же обратил внимание на тех, кто стоял перед ним.       — Так это вы прошли испытание? — спросил он, внимательно осматривая юношу сверху вниз.       — Да, сэр. Моё имя — Эмиль Прауд. Учусь на пятом курсе Хогвартса.       — Слизерин, значит… — задумчиво протянул профессор, и, кажется, в его голосе промелькнуло одобрение. — Когда-то я тоже учился на этом факультете.       Затем он перевёл взгляд на второго гостя.       — Это мой наставник — профессор Фиг, — сразу же ответил Эмиль.       — Тогда позвольте представиться. Профессор Чарльз Руквуд к вашим услугам, —профессор в картине вежливо поклонился, и Фиг ответил тем же.       Руквуд.       От услышанной фамилии по спине пробежал холодок, а в памяти вспыхнул злобный взгляд бледно-голубых глаз и кривая усмешка тёмного волшебника.       «Может, однофамильцы?» — подумал Эмиль, решив пока не высказывать своих опасений вслух. В любом случае, сейчас было намного важнее узнать как можно больше о следующих испытаниях.       — Сэр, над Омутом памяти висел какой-то странный предмет, который я не смог опознать.       — Это артефакты, созданные мной и моими коллегами, — кивнул Чарльз. — Они важны, но в определённый момент. Что ж, раз уж первое испытание успешно пройдено, то…       — Прежде, чем вы приступите, — вмешался Рэкхем. — Я бы хотел обсудить ситуацию с гоблинами.       — Гоблины?       Рэкхем рассказал старому другу не только о следах тёмной магии гоблинов, но ещё и о встречи Эмиля с Ранроком в банке «Гринготтс».       — Ситуация принимает опасный оборот… — Чарльз задумчиво кивнул. — Если гоблинам было известно о башне, значит, они могут знать и о других местах. Считаю, надо приостановить испытания, пока мы не узнаем больше об их планах.       — Что? Но позвольте, профессор! — терпение у Эмиля постепенно сходило на нет. — Пока вы будете выяснять, что известно Ранроку, он может выяснить всё раньше нас! Не лучше ли будет отменить испытания и…       «…приступить к моему обучению уже сейчас?» — хотел он договорить, однако слова так и не вышли. Перед глазами вспыхнуло белое пламя. Чёрное пятно на алом ковре. Медальон с семейным портретом. И спокойный голос архимага:       «Он нарушил порядок».              Рэкхем, заметив его смятение, едва заметно улыбнулся.       — Отменить испытания нельзя, — спокойно сказал Руквуд. — Это очень важная часть вашего становления новым хранителем древней магии. Но и бездумно бросаться на врага, не разузнав о его планах и не изучив его самого, может плохо кончиться для вас. Вы это понимаете?       — Понимаю… — буркнул Эмиль.       — Пока вам следует сосредоточиться на учёбе, — добавил Рэкхем. — Поверьте, Хогвартс может многое вам дать. И я говорю не только о знаниях магии.       — Но!.. — Эмиль хотел сказать что-то ещё, но профессор Фиг остановил его, положив руку ему на плечо, и едва заметно мотнул седой головой. Юноша тут же умолк, уставившись в проекцию замка под ногами.       — Мы доверимся вашему суждению в этом вопросе, — профессор Фиг обратился к портрету Руквуда и, попрощавшись, покинул зал вместе со своим учеником.

***

      Эмиль никак не мог смириться с решением бывших преподавателей Хогвартса, но и в какой-то степени не мог не согласиться с ними. Он задумчиво шёл за профессором Фигом по пустому тёмному коридору в направлении к его лаборантской. Когда они вошли в кабинет, факелы на стенах зажглись сами собой, а профессор, сев за свой заваленный книгами и свитками стол, тяжело вздохнул и посмотрел Эмиля.       — Как невовремя они решили это всё остановить.       — Чем дольше мы оттягиваем изучение древней магии, тем быстрее Ранрок получит то, что хочет, что бы это ни было, — Эмиль нервно метался от стены к стене маленькой комнатки.       — Но кое в чём они всё же правы — мы до сих пор не знаем, что задумал Ранрок и для чего ему нужна эта сила, — профессор поправил стопку книг на своём столе. — Да ещё и Руквуд…       Эмиль остановился.       — Вы тоже заметили, профессор?       — Да, но я не думаю, что мы должны спешить с выводами. Лучше расскажите, что вы увидели в Омуте памяти?       Эмиль рассказал ему всё, что видел.       — Информации у нас всё ещё мало, — нахмурился профессор. — Надеюсь, что следующее воспоминание в Омуте памяти позволит узнать больше. Я всё же считаю, что стоит воспользоваться этой передышкой и выяснить, что же всё-таки известно Ранроку. Но с чего бы начать?       Эмиль задумчиво промычал и потёр пальцами подбородок, силясь что-то придумать. И тут его резко осенило.       — Есть одна идея, профессор. Сирона как-то разговаривала с одним гоблином в «Трёх мётлах». Кажется, она хорошо его знает. Стоит начать оттуда.       — Но только после того, как подтяните трансфигурацию.       Эмиль обречённо прикрыл глаза.       — Профессор Уизли сказала, что потенциал у вас есть, но представление изменения объекта вам всё ещё даётся тяжело.       — Мир стоит на пороге катастрофы, а вы говорите о трансфигурации.       — Если уж вам предстоит разбираться с древней магией, то хотя бы обычную изучите как следует, — невозмутимо ответил Фиг.       — Как скажете, профессор, — тихо фыркнул Эмиль.       Фиг удовлетворённо кивнул и потянулся к пергаменту и чернилам.       — Вот и прекрасно. А теперь идите отдыхать. День у вас выдался насыщенный.       — А вы?       — Нужно ещё написать отчёт в министерство о ваших успехах в учёбе.       — Не считая трансфигурации, — вздохнул Эмиль.       — Думаю, если будете стараться, в скором времени это перестанет быть для вас проблемой, — профессор макнул кончик пушистого пера в чернила. — Поторопитесь, скоро комендантский час начнётся.       Пожелав профессору спокойной ночи, Эмиль вышел из кабинета и тихо прикрыл за собой дверь.       Коридоры Хогвартса почти опустели. Лишь редкие факелы потрескивали в настенных держателях, отбрасывая длинные тени на каменный пол. За высокими окнами клубилась вечерняя мгла. Он шёл медленно, сам не замечая, куда именно идёт.       «Сегодня один забывает правила. Завтра другой решает, что для него правила тоже не обязательны».       Эмиль остановился возле окна. Где-то далеко внизу шумел ветер. Он думал, что испытание должно было научить его управлять древней магией. Но вместо этого оно показало, кем он однажды может стать. И почему-то это пугало не меньше гоблинов, тёмных магов и древних стражей.       — Я не стану таким, — прошептал он сам себе.       Но легче не стало. За окном сверкнула далёкая молния. Эмиль отвернулся от окна и направился в сторону подземелий Слизерина.