Ad infinitum

Ветер — брат, земля — постель, Смех — как звон сквозь сотни стрел. Но сковали сталью крылья — Вырвали из сердца пение... Цепи? Вздор! Сквозь мрак и дым Он гремит: «Я вечно жив!»

Стихотворное собрание Элдера Светоуса.

𝜗𝜚

      Звук искр, визжание, рычание, звон разбитого стекла. Тёмно-зелёный троль оскаливается, демонстрируя гнилые жёлтые клыки, и протягивает мятый мешочек с золотом. В ответ покупатели ловят брошенное фиолетовое зелье от облысения. Гул Чёрного рынка пронизывает воздух. Вокруг снуют фигуры в рваных плащах, яростно скрывая свои личности. Кто-то рядом также торгуется из-за цены на «дактили». Это демоническое серое существо с телом, напоминающим расплавленный воск, наблюдает за толпой пустыми глазницами. Его жирные складки колышутся при каждом движении, а с головы свисают клочья серой кожи, имитирующие волосы. Это существенно заперто в клетке, и в глаза бросается табличка «опасно».       В паре шагов скрипит клетка с пикси. Их огромные глаза занимают пол-лица, а тонкие пальцы с когтями-иглами цепляются за прутья. Пищащие голоса сливаются в леденящий душу хор: «Кровь... Дайте крови-и-и...»       Маг в чёрной мантии пробирается вглубь рынка. Яркие лавки с зельями остаются позади, толпа редеет. Его интересует более редкий товар, исключительный. Чёрные бархатные занавеси скрывают потаённый магазин, он находится в самом сердце рынка, как-бы скрываясь за суетой вокруг. Здесь пахнет ржавчиной и мочой. Ряды железных клеток гремят от движений заключённых существ. Взгляды полны ненависти и одновременно надежды.       — Добра Вашим сапогам! — Карликовая фигура выныривает из тени. Дварф с лицом, изъеденным оспой, скаливается, обнажая единственный золотой зуб. — Чего изволите? — Он ловко встаёт сбоку, загораживая путь к выходу. — Взгляните на этот свежий товар! — Толстый палец указывает на клетку с зелёной орчихой, прижимающей к груди детёныша. — Сильная самка! А с молоком в сиськах — вдвое злее! В придачу дадим пацанёнка — за миску похлёбки выкормите боевого кабана!       — Не интересует, — голос из-под капюшона звучит металлически. Незнакомец делает шаг назад, но карлик тут же перехватывает инициативу.       — А может, плоть потешить? — Он дёргает верёвку, и занавес падает, обнажая клетку с полуэльфийкой. Девушка с пригвождёнными к полу запястьями бросает взгляд, от которого стынет кровь. — Горячая штучка! Грудь — как арбузы, задница — звонкая! — Дварф шлёпает её палкой по бедру. — Всего пять серебряков за ночь, а если...       — Покажи боевых, — прерывает покупатель. Карлик замирает, затем резко меняется в лице.       — О, знатный господин! Для вас — особый товар! — Он семенит между клеток, сквозь распахнутые рты и протянутые руки.       В углу пещеры, прикованный цепями к каменному полу, сидит эльф. Его иссушенное тело покрыто шрамами-рунами, волосы сбриты до синеватой кожи. Даже беззубый карлик кажется великаном рядом с этим скелетом, обтянутым пергаментом.       — Генерал Альянса Света! — Дварф бьёт пленника посохом, но тот даже не моргает. — Две тысячи лет назад его армия вырезала десятки кланов! Теперь... — Он плюёт в эльфа. — Теперь гниёт, как падаль. Но клыки ещё остры! — Карлик хватает эльфа за челюсть, заставляя того открыть рот. — Видите? Зубы целы. Можете выбить сами, если...       — А ещё, Господин... — Дварф опустился на корточки, разглядывая страшные раны от гигантских гвоздей, вбитых в конечности. — Вы же помните: у эльфов кровь исцеляющая,— оскалился он.       На почти прозрачной, болезненно-синюшной коже выделялись подтёки — густая жёлтая субстанция, больше похожая на смолу, чем на кровь. Даже цветом их жизненная сила отличалась от других: не алая, а мерцающая, ядовито-янтарная.       — Контракт, — говорит незнакомец, доставая кошель.       Пока карлик суетится с бумагами, эльф поднимает голову. Его голубые глаза, словно осколки зимнего неба, встречаются со взглядом покупателя.       — Ха-ха, — хрипит пленник. Его губы трескаются в усмешке.       Дварф возвращается с пергаментом и ошейником. Стальной ошейник со звоном упал на каменный пол. На его месте замкнулось серебряное кольцо с рунами подавления. Ладони участников ритуала вспыхнули кровавым свечением, смешиваясь в магическом вихре над голым торсом эльфа.       — Владелец рабской лавки Дрогар Железнопятый передаёт права на Тэхуана Киммонуэльского! — Рот дварфа искривился в гримасе, когда алая энергия начала выжигать клеймо на ключице пленника.       Эльф дёрнулся вперёд, цепи звякнули. В момент перехода власти оковы ослабли — единственный шанс за десятилетия. Но чёрный сапог мага вдавил его плечо в пол прежде, чем он успел сделать шаг.       — Маг Гук принимает собственность, — голос прозвучал как удар хлыста. Золотистые прожилки поползли по серебряному ошейнику, сжимая горло бывшего генерала. — Навсегда.       Рунический круг замкнулся. На запястье мага проступил символ в виде двух букв "𝜗𝜚 ", тогда как на рёбрах нагого эльфа загорелся её двойник — чёрный и обугленный.       — Встать, — приказ оставил во рту привкус расплавленного олова. Маг смотрел на эльфа с презрением, словно перед ним стоял прокажённый. Во взгляде читалось: вычудит что-нибудь — и его мгновенно прихлопнут.       Тела оказались одного роста, но скованный раб казался тенью — кожа пергаментом обтягивала кости. Только глаза сохранили ледяное высокомерие. Всё тело в шрамах – изрезано в погоне за целебной кровью. Проклятый пассивный дар, из-за которого их раса веками страдала.       Большинство существ здесь живут столетиями. Некоторые и вовсе бессмертны. Однако всегда найдётся «но»: зная слабые точки, можно перерезать даже вечность. А если обрести силу, что рвёт нити жизней легче, чем паутину, и так, как делал этот эльф с сущеставами в старых хрониках...       — Печать здесь, благородный Господин, — дварф швырнул на стол пергамент, плюнув на пол. — Возврата нет, даже если сдохнет по дороге.       Когда они шли мимо клеток, Тэхуан намеренно задел плечом стеллаж с флаконами. Хрустальный звон разбитых склянок потонул в рёве торговца: «Сволочь! Я твои кишки...!»       — И зачем? — Маг не замедлил шаг, когда зелёная жидкость стала разъедать каменные плиты.       Эльф не ответил, а брезгливо переступил через лужу с шипящим эликсиром. Триста лет. Триста лет он не видел ничего, кроме заплёванного угла в задних клетках. Сейчас же его взгляд задержался на орчихе, прикрывающей детёныша грудью. Смешно. Эти звери научились любви? Или это новая форма слабости?       Чёрные шторы поглотили крики рынка. Первые лучи тусклого солнца упали на измождённое тело. Тэхуан замер, вдыхая свежий воздух. Никто не смотрел. Никто не тыкал палкой в рёбра. Свобода? Нет. Всего лишь другой вид клетки.       Мимо них проходили разные существа, и многие тащили за собой целые вереницы обнаженных, замёрзших рабов. Взгляд каждого пленника был наполнен скорбью, печалью и сжатой в кулак ненавистью. Казалось, сама земля его родины теперь — лишь горький осадок на дне этих опущенных глаз. Они не смели поднять взгляд, уставившись в грязь под босыми ногами. Тэ машинально поднял голову выше, поскольку он шёл позади мага, тот точно не видел.       — Примерь, — Гук швырнул свёрток. Грубая ткань цвета запёкшейся крови обволокла плечи. Сапоги оказались на удивление удобными. Эльф провёл пальцем по выцветшей вышивке на мантии — чей-то герб, стёртый временем. Как и его личность.       Тэхён плелся за Гуком. Спустя несколько часов молчания они покинули деревеньку.       От мага исходила тяжёлая магическая аура и ледяное нежелание тратить слова попусту. Тэхён же давно сроднился с тишиной, та стала его второй кожей. Да и этот собеседник не стоил внимания. Эльфу было всё равно, куда его тащат теперь. Самое страшное уже случилось. Пережитое закалило сталь — его характер.       Дорога тянулась бесконечно, как и само утро в этом тёмном лесу. Эльф то и дело осматривался, вглядываясь в деревья и траву, замечая прячущихся среди веток дактилей. Странно, что те не приближались, хотя путники встречались редко, а одинокие существа были их излюбленной добычей. Маг шагал с солдатской выправкой, не удостаивая эльфа объяснениями. Спрашивать, куда они идут, казалось Тэхёну унизительным — это било по его самолюбию.       Идя по пыльной дороге, Гук размышлял о том, что зловещий взгляд непрестанно жёг ему спину. Даже без зеркала маг ощущал этот холодный прищур. Без контракта они бы уже схлестнулись — в этом не было сомнений. Морально Гук понимал тощее создание: вражеская страна, годы унижений после начала войны... Но разве это меняло суть? Любой встречный здесь готов перерезать глотку за горсть серебра.       Впереди замаячила деревянная повозка, запряжённая фейри. Мощное существо, от которого буквально веяло маной, будто от раскалённого горна.       — За валун, — бросил маг, а сам уже тянул цепь изо всех сил. Эльф с гримасой дёрнулся следом, покорный магическому договору. — Тише.       — Понял, — процедил тот сквозь зубы.       Повозка со скрипом проползла мимо, фейри даже не повернул рогатую голову. Эльф же, словно теневая лиса, продолжал запоминать путь — от чёрного рынка до лесной чащи. На всякий случай.       Очередной поворот — перед ними открылся хвойный лес. Упыри, затаившиеся среди деревьев, следили за путниками, но не трогали. «Упырями» здесь звали всех тварей без разума: дактилей, пикси… С приближением ночи их жестокость лишь возрастает. Но напоминать об этом магу эльф не стал. Чем глубже они заходили в чащу, тем реже мелькали в темноте силуэты.       — Переночуем в таверне. Утром двинемся дальше, — бросил Гук, словно знал эти тропы наизусть. Его тяжёлая мерная поступь и длинный плащ, за складками которого угадывались сокрытые запасы силы, — их хватило бы, чтобы держать на расстоянии даже самых отчаянных тварей.       Среди елей притаилось невзрачное здание — ветхое, с облупившимися стенами. Однако внутри первое впечатление рухнуло: мягкие кресла, бочки с эльфийским ромом, даже пара людей, наравне с монструозными посетителями, потягивающими сладкий напиток. Вокруг клиентов вились куртизанки, фейри и феи, людские девушки и юноши. Их одежды, сотканные из струящихся тканей и лунного света, не скрывали наготы — лишь обводили тела зыбкими контурами, словно дразня саму тень.       Люди в Элатириафе обычно были прислугой, но не гостями. Тэхён хмыкнул, заметив, как к ним направляется группа огров. Каждый с оружием за поясом. «Не стану же я спасать этого самоуверенного глупца», — подумал эльф, наблюдая, как самый крупный огр раскинул руки и дружески хлопнул мага по спине.       — Добра твоим сапогам! — прогрохотал великан, уводя их к занятому столику.       Эльф едва сдержал разочарование: так хотелось, чтобы маг получил леща.       Мужчины обсуждали вопросы охраны деревень от упырей и прочих тварей. Тэ сидел на мягком кресле, закинув ногу на ногу — поза, непозволительная рабу. Но разве это имеет значение, когда твою шею сжимает серебряный ошейник? Уверенность не вырвешь цепью. Маг игнорировал эльфа, сидевшего рядом, будто пространство между ними заполняла незримая стена.       — Гук, ситуация в Икодиане скверная, — огр пододвинулся к центру стола, понизив голос. Икодиан — город-победитель. Именно с нападения на него некогда началась война. Ожесточённая, кровавая. Мир потерял 80% существ, а людей осталось так мало, что теперь их редко встретишь даже в хижинах. Икодиан же стал пристанищем учёных, философов, изобретателей — умных, но нищих, вынужденных служить богатым глупцам.       — Это предсказуемо. Они не смирятся с местом, которое им отвела Виктори, — маг отхлебнул из кружки. Человеческая женщина поднесла на подносе эльфийский ром. Гук поставил деревянную кружку перед Тэ. Эльф взглянул на хозяина с подозрением, но для мага это казалось естественным.       — За мир в нашем мире! — Мужчины чокнулись кружками, даже эльф. Перед ними возникла полуфейка. Её танец струился в такт едва слышной музыке. Изгибы тела напоминали змею, обвивающую незримый шест. Грудь, перетянутая полупрозрачной тканью, лишь подчёркивала округлости. Ноги взмывали вверх с вызывающей грацией, пальцы скользили по бёдрам, а взгляд блуждал между существами за их столом, словно ища самую выгодную жертву.       Тэхён хмыкнул про себя. В Зелёном дворце он видел танцы, что услаждали разум философией движений, смыслом. Это же был примитивный зов плоти.       Огры, слюнявя медяки, сунули монеты в её поясную сумку. Маг невозмутимо допивал третью кружку эля, будто перед ним не извивалась полуобнажённая фейри. Девушка, раздражённая его равнодушием, вдруг нырнула под стол. Через мгновение она уже сидела верхом на нём, ритмично приподнимаясь, будто оседлала не мужчину, а необъезженного грифона. Кончики губ мужчины приподнялись. Белоснежные волосы падали каскадом на выгнутую шею — явно отработанный жест.       — Уходи, — маг бросил монету в её сумку и похлопал её бедро.       Фейри застыла, словно её хлестнули плетью. Соскочив, она исчезла в толпе, оставив огров облизываться.       — Гук, а что за нечисть с тобой? — Самый толстый огр пялился на эльфа. Не из-за красоты — той уже не было. Кожа бледная, тело истощено, волосы сбриты.       — Как видишь, эльф, — маг отпустил цепь. Та с лязгом упала на пол. Свет дрожал в масляных лампах, отбрасывая на стены танцующие тени пирующих: торговцы хохотали над похабными шутками, солдаты Вистерии выпивали, а старый бард бренчал на лютне, заглушая шепот ночи за стенами. Но сквозь гул голосов эльф уловил другой звук — будто кто-то медленно, методично водил когтями по внешней стене, царапая бревна с тихим, противным скрипом.       — Зачем он тебе? — Встрял второй, зеленокожий. Звуки прекратились.       — Загляните ко мне как-нибудь — узнаете, — Гук усмехнулся.       — А если серьёзно, для этого...? — Огр ухмыльнулся, не отводя глаз от пленника.       Эльф хмыкнул — глупые намёки этих зеленокожих его не интересовали. Когда-то он уничтожил тысячи их сородичей. Всё ради «мира во всём мире», но их правитель оказался дураком, променявшим принципы на безопасность.       — Нам пора. На рассвете выдвигаемся, — маг поднялся, дёрнув цепь в сторону лестницы. Огры недолго тужили об уходе мага. Уже через мгновение их медяки застучали в сумке той самой танцовщицы.       Комната за оплаченные деньги оказалась сносной: широкая кровать с чистым бельём, деревянный стол, раковина и даже зеркало. Ведро — роскошь для подобных заведений.       — Заходи, — Гук щёлкнул замком изнутри. Сбросив чёрный плащ, обнажил белую рубаху и практичные брюки с карманами. После уселся на край кровати, не сводя глаз с эльфа, застывшего у двери.       — Эльф, как тебя называть? — спросил он, стаскивая тяжёлые сапоги. В их мире истинное имя обладало сакральной силой. Познать чужое — значило прикоснуться к самой сути, обнажить душу до последней нити. Это была близость опаснее интимной: ключ, способный открыть даже запечатанное сердце. Но маг уже знал, ведь они заключили договор. А вот Тэ знал только имя мага, а не его реальное.       — Тэхён. А к Вам как обращаться? — Договор обязывал к «Вы», с губ само сорвалось обращение. Но эльф уже искал лазейки.       — Господин, и только так, — маг хлопнул ладонью по краю постели, — места хватит на двоих.       Тэхён смерил ложе презрительным взглядом — господин даёт своему рабу место для сна. Жалость. За годы в клетке у дварфа он забыл её вкус. Теперь же горечь на языке оказалась противнее плетей.       — Не надо. Мне и здесь… — Эльф съёжился на полу, прикрывая рубцы краем ткани.       — По прибытии выдам одежду, — маг швырнул на доски подушку, сам укутавшись в плащ. — Не упрямься.       Тэхён подтянул подушку под рёбра и накинул грубошёрстное одеяло. За окном чернели пики хвойных вершин — пейзаж, отрезанный от него годами рабства. Вытянул руку: кости, обтянутые кожей. Когда-то здесь лежала рукоять меча, и мышцы играли под ним. Теперь же это лишь память.       Он всматривался в спящего мага. Сколько тот заплатил за раба? Тэ эльфов не видел ни на дорогах, ни в тавернах — лишь трое за весь путь, включая его. Истребили? Значит, он теперь редкий товар. Весь его народ был стёрт с лица земли. Тэхён судорожно обхватил себя руками — так сильно, что боль отдалась в каждом мускуле. С трудом поднявшись на ноги, он остановил взгляд на зеркале. В отражении стоял гордый генерал, честный слуга империи. Брат принцессы по крови и её верный страж. Внезапно воспоминания о сестре ударили с такой силой, что кровь застыла в жилах. Её лицо, её характер — всё в ней было зеркальным отражением его самого. Они понимали друг друга без слов, их души говорили на одном языке… Пока роковой день не разлучил их навсегда.       Тэхён машинально повернулся к Гуку. Хозяин. Союзник. Предатель? Всё это мог быть он — тот самый маг, о чьём имени даже подумать страшно.       Пальцы сами потянулись к горлу хозяина — и тут же невидимые путы скрутили запястья. Тэхён рухнул на пол, задыхаясь от магического захвата.       — Самоуверенный, — усмехнулся Гук, не поворачиваясь. — Настрадаешься. Я тебя воспитаю.       Тело эльфа ещё долго тряслось, а всё из-за подобия нападения, что же случится, если он случайно его ранит? Эльф вернулся на место и снова повернулся в сторону окна. Тень за окном метнулась резко, и скрежет усилился, переходя в яростный вой — на миг человеческий, но искаженный голодом. Его сознание металось в водовороте мыслей: сестра, тени Чёрного рынка, маг, что лежал рядом в забытьи. Всё смешалось: нежность к ней, ярость к предателям, ледяное подозрение к спящему.       — Долго ещё будешь зависать? — Хозяин потянулся, костяшки пальцев хрустнули. Эльф вздрогнул, оторвавшись от созерцания рассветных лучей, пробивающихся сквозь щели ставней.       «Как быстро пролетела ночь», — подумал он. Для эльфов дрёма была лишь капризом плоти, а не потребностью. Им достаточно внутренней гармонии, шепота ветра в листве, ритма земли под босыми ступнями... Но Тэхён уже не помнил, когда в последний раз касался травы или следил за рябью на озере. Его ладони судорожно сжали край ткани, выставляя напоказ рваные дыры от гвоздей — червоточины на фоне бледной кожи.       Маг стоял у двери, застывший в позе готовности к бою. Его тень на полу напоминала хищную птицу перед броском.       — Ты не можешь регенерировать? — Гук схватил запястья Тэхёна, приблизив раны к лицу. Вмятины на коже были сухими, без признаков гноя, словно тело забыло, как затягивать шрамы.       — Для исцеления нужны силы... А их нет, — эльф отвел взгляд. Стыд жёг горло горячим комом.       — Обезболю, — маг провел ладонью над ранами. Алые искры вспыхнули в воздухе, наполнив комнату ароматом мяты и полыни. Холодок магии проник под кожу, заглушая пульсирующую боль. Тэхён удивлённо поднял глаза, этот маг знает такие специфичные заклятия...       Он всмотрелся в лицо мага. Морщинки у глаз, едва заметная щетина — по человеческим меркам не больше тридцати лет на вид. Но маги умеют прятать годы за масками молодости. Гук поймал его взгляд и резко отпустил руки.       — Я сниму цепь. Кольцо на шее останется, — маг щёлкнул пальцами. Оковы с грохотом рухнули на пол. — Убежишь — умрёшь в муках. Понял?       Эльф кивнул, потирая освобождённые запястья. Сбежать? С этими дырявыми ладонями? Он едва удерживал ром, что уж говорить о клинке.       В углу комнаты брошенная цепь тускло блеснула в первом утренем свете. Кольцо же на шее Тэхёна сжалось на миллиметр, напоминая зубы капкана.       Маг успел покинуть комнату на мгновение раньше. Тэхён же, спускаясь по скрипучей лестнице, внезапно замер — перед ним стояла та самая танцовщица. Её глаза, острые как клинки, впились в него. Взгляд сочетал яд презрения и немую угрозу, словно каждое мгновение молчания сжимало пружину будущей атаки.       — Ты гадёныш! Клиентов отбил! — Девушка замахнулась для удара, но бывший генерал молниеносно перехватил её руку, скрутил за спину и пригнул к полу. Его лицо оказалось в сантиметре от её искажённого яростью лица. — Оскорбления от безродной шлюхи терпеть не намерен, — прошипел он, ощущая, как её дыхание участилось. — Хочешь, чтобы я тебе хребет сломал?       Девушка резко дёрнулась, но его хватка лишь усилилась. Слёзы выступили на её глазах — теперь она поняла, что связываться с ним было роковой ошибкой.       — Жива останешься... Если научишься держать язык за зубами, — бросил он, оттолкнув её так, что она едва удержалась на ногах. Не тратя секунды, куртизанка рванула прочь.       Спустившись в пивнушку, маг оплатил аренду комнаты. Стало ясно, что группа огров уже ждёт мага. Особой дружелюбности эльф от них не почувствовал.       — Гук, — они пожали друг другу руки. — Мы с тобой поговорить хотим, — начал самый смелый из тройки. — Наш брат хочет купить у тебя эльфа.       Внутри Тэхён очень удивился: неужели всё так легко? Купить и продать — он живой всё-таки. Только привык к одному, а теперь кочевать к другому…       — Брату он даже снился, очаровал подлюга, — похлопал по спине предположительно того самого огра. Не иначе, эта девушка лишилась клиента из-за этого — вот и выместила всю ярость на эльфа.       На лице мага не дрогнула ни одна мышца, эмоции не изменились.       — Нет, — маг двинулся к выходу. — Идём, — Тэ два раза звать не надо. К таким он точно не захочет. Лучше уж молодой маг, чем три извращённых огра.       — Что? — спросил возжелавший эльфа, не веря отказу.       — Я сказал: «Нет», — они хлопнули дверью. Едва это случилось, даже в лесу отозвались крики огров и грохот потасовки.       «Стоял бы Тэ со своим мечом — точно бы казнил», — мелькнуло у эльфа.       — Парень он неплохой, — рассказывал, идя рядом, маг. — У них такой менталитет. Эмоциональные и агрессивные. — Тэхён хмыкнул. Маг объяснял ему это всё как ребёнку, а эльфу куда больше лет, чем, возможно, ему кажется. Вслух, конечно, он не признается, но в чём-то с ним эльф согласен. К ограм ненависти не испытывал — и сам когда-то, в лучшие годы, мог возжелать фейри. И получал их. Когда ты силён и при чине, мир к тебе открыт.       Они шли бок о бок через живописные просторы: ромашковые луга, окаймлённые золотом полей, деревеньки с дымящимися трубами и перелески, где ветер шептал с листвой. Тэхён, вопреки себе, ловил капли странного умиротворения. Шаг вровень с магом, а не позади, позволял видеть не спину — символ рабской доли, — а бескрайние дали, окрашенные закатом. Сам Гук молчал, но его плечи больше не были напряжены, будто дорога смыла слои колючей брони. Аура мага, как щит, отгоняла даже тени хищников, и тропа привела их к опушке нового леса без единой схватки.       — Пришли, — бросил маг, ускорив шаг. За поворотом открылся деревянный двухэтажный домик с балкончиком, утопающим в глициниях, и крышей-шляпой, будто сошедшей со страниц сказки. На вывеске вились завитушки: «Всё по мелочам». Тэхён замер. Неужели, ради этой лавки мы прошли пол-мира? Гук толкнул дверь с колокольчиком, и эльф шагнул внутрь, ослеплённый мерцанием витрин. На полках, словно солдаты на параде, стояли фолианты в кожаных переплётах; склянки с зельями переливались, как драгоценные камни, а под стеклом покоились артефакты, чьи названия он не решался прочесть вслух.       — Биби! — Гук хлопнул дверью. Воздух дрогнул от трепета крыльев, и тонкий голосок защебетал: «Лечу-лечу!». Над прилавком материализовалось розовое маленькое создание с лисьей мордочкой, одетое в платьице, расшитое бусинами. Тэхён невольно ахнул — таких существ в его лесах не водилось.       — Вот он. Дальше твоя забота, — маг махнул рукой и исчез наверх, оставив эльфа наедине с диковинкой.       — Что ты… Такое? — Тэхён присел на корточки, сравнивая свои глаза с её сияющими, как угольки, зрачками.       — Фу, какая невежливость! — Биби топнула лапкой. — Я Биби! А тебя как звать? — она протянула крохотную ладонь, словно ожидая придворного поклона.       — Тэхён, — эльф осторожно коснулся её пальца своим, боясь раздавить.       — Маргарита, ванну готовь! — Биби взмыла в воздух и через мгновение вернулась, кружась перед его носом. — Я — творение Господина. В природе мне нет аналогов, — загордилась она, поправляя драгоценный камень на грудке. — Мы создаём магические диковинки и… Помогаем двум соседним королевствам. А ещё… — Она понизила голос, — император Виктори хочет сделать Господина придворным магом. Джуна слышал?       Тэхён похолодел. Джун жив. Пальцы сами сжались в кулак, но Биби, не замечая, продолжила:       — Нам нужен помощник с магией. Ты подошёл. Не бойся, Господин добр. Даже рабам платит! — Она вдруг шмыгнула за прилавок и вытолкала его к лестнице. — Ванная внизу! Мойся, а потом — наверх!       Каменные ступени вели в комнату, где пастельные обои сливались с ароматом лаванды. Ванна, полная пены, искрилась, как горное озеро. Тэхён сбросил пропылённые сапоги и ветхую одежду, погрузился в воду с тихим стоном. Горячая влага обожгла раны, зашипев на порезах, но он стиснул зубы. Мыло пахло розами — запах, забытый со времён дворца. Он скользнул на дно, закрыл глаза и на мгновение представил, что пеной смывает не грязь, а память. Полчаса. Всего полчаса, где нет ни рабства, ни предательства, ни императора… Только шепот воды и тень улыбки на его обычно строгих губах.       Тэхён вытерся грубым полотенцем, и голубая пижама, пахнущая свежестью, обволокла тело прохладой. Комната, куда Биби проводила его с церемонным поклоном, дышала теплом: резная мебель из дерева, шкафы, ломящиеся от фолиантов. Пальцы скользнули по корешку — «Навыки владения мечом». Горькая усмешка. Даже книги здесь словно издевались над его прошлым.       Он методично обследовал пространство — под ковром, за шторами, в глубине шкафа. Слишком идеально. Слишком... Неестественно. Но подвоха не нашёл. Сел на край кровати, и в тот же миг в дверь постучали.       Гук вошёл преображённым: чёрные волосы, собранные в хвост, открыли лицо с острыми скулами. Вышивка чертополоха на рубахе серебрилась, как иней. В руках — аптечка, в глазах — деловитый холод.       — Устраивает? — вопрос по поводу интерьера прозвучал риторически.       — Более чем, — Тэхён стиснул зубы. Рай? Ловушка?       — Руки.       Маг обрабатывал раны без слов, пальцы скользили уверенно — ни лишнего нажима, ни сострадания. Бинты ложились как доспехи.       — Как самочувствие?       — Как после... — Эльф запнулся, не желая признавать, что ванна смыла часть боли. — Терпимо.       — Хорошо. Значит, завтра будешь полезен.       Гук опустился на колени, взяв его ступню. Тэхён вжался в изголовье. Хозяин. На коленях. Перед рабом. Дыхание спёрло — от близости, от абсурдности.       — Спокойной ночи, — маг исчез так же внезапно, как появился, оставив эльфа один на один с тиканьем часов и запахом лаванды в простынях.