Ad infinitum

𝜗𝜚

Воспоминание.

Две тысячи лет назад.

      Эллоира кружилась перед зеркалом, её платье соткано из света мерцало, как лунная дорожка на воде. Каждое движение рождало переливы перламутра — не ослепительные, но завораживающие. Голубые волосы, заплетённые в рога изобилия, повторяли оттенок локонов Тэхёна, стоявшего на страже у дверей с клинком у бедра.       — Брат, скажи — я прекрасна? — Она замерла, ловя его отражение в зеркале.       Тэхён притворно схватился за сердце и рухнул на стену, будто сражённый её видом.       — Настолько, что даже драгоценные камни заплачут от зависти!       Смех Эллоиры звенел, как рассыпанные бусины.       — Надеюсь, жених мой тоже потеряет дар речи! — Её пальцы взметнулись в жесте, и комната наполнилась музыкой дождя: капли били в листву, шелестели мхом, сливаясь в мелодию, понятную лишь эльфийским ушам.       Они танцевали до изнеможения. Принцесса рухнула на кровать под балдахином, Тэхён — на ковёр, вдыхая запах жасмина. Он, внебрачный сын короля Эсфета, рождённый от сестры законной королевы, знал своё место. Но здесь, в этих стенах, был не бастардом, а защитником, братом, единственной опорой Эллоиры в мире, где даже мир с Виктори куплен ценой её свободы.       — Тэ… — Она сжала шелковый шлейф платья, которое ещё не должно было покидать мастерскую швей. — Я боюсь. Он… такой же, как отец. Холодный, — Тэхён взял её дрожащие пальцы в свои.       — Если он посмеет коснуться тебя без нежности, я сделаю так, чтобы его тень боялась собственных мыслей, — голос Тэхёна, обычно игривый, стал твёрже стали. — Ударь первой, если придётся. А потом беги. Ко мне. Всегда. В дверь постучались, и в помещение вошли единокровные братья девушки. Стук в дверь прозвучал как удар грома. Прежде, чем она успела отозваться, створки распахнулись, впуская в комнату её единокровных братьев. Старший Джин вошёл первым, его высокий стан отбрасывал тень, словно крыло ворона. За ним следовал Юн, щурясь от света люстр, будто солнце здесь было ему враждебно.

𝜗𝜚

      Первые лучи солнца ласково коснулись шрамов на теле эльфа, когда дверь с треском распахнулась. В комнату ворвался розовый вихрь с лисьей мордочкой.       — Ты что, на курорте?! — Биби дёрнула одеяло, оставив Тэхёна мёрзнуть в пижаме. — Вставай, лежебока! — она швырнула в него книгой с полки, едва не попав в висок.       Эльф прикрылся подушкой, пока пушистый демон кружил над кроватью, размахивая пером с железным наконечником. Гул от их «утреннего ритуала» достиг ушей Гука, появившегося в дверях, как воплощение спокойствия.       — Доброе утро, — голос мага прозвучал глубже обычного. Он казался выше, будто ночь вытянула его рост, а тёмная рубаха подчеркнула ширину плеч.       Биби моментально спрятала перо за спиной, изобразив невинность. Тэхён едва не фыркнул. Лицемерка.       — Пусть отдохнёт ещё час, — Гук скрестил руки, облокотившись на косяк. Его поза, словно сошедшая с готического полотна, заставила эльфа невольно задержать взгляд на длинных ногах.       — С завтрашнего дня подъём в шесть. Биби обучит тебя азам, — маг исчез, оставив за собой шлейф аромата полыни.       Тэхён пнул одеяло, заставив себя подняться. Зарядка больше напоминала бой с тенью, мышцы кричали от боли. Шкаф преподнёс сюрприз: десятки рубашек с вышитыми ромашками, жилеты цвета мха и сосновой хвои. Он сжал ткань в кулаке. Одежда в эльфийских мотивах...       Когда-то это был его осознанный выбор. Времена, когда он швырялся рябиной в одноклассниц, подменял зелья в флягах наставников вишнёвой настойкой. Уголки губ дрогнули — лица тех, кого дразнил, стёрлись из памяти. Ясно помнил лишь сестру: её волосы цвета неба, рассыпавшиеся кудрями по плечам, да хищный оскал Намджуна, развязавшего войну. Тэхён провёл ладонью по жилету цвета лесной хвои. Неожиданно... приятно.       Спустя полчаса он спустился вниз, облачённый в льняные брюки и белоснежную рубашку. Биби, завидев его, замерла в воздухе, будто бабочка на ветру.       — Ты — живая иллюстрация из сказок про эльфов! — Её хихиканье звенело, как колокольчик.       Экскурсия началась с подвала, где Маргарита с сыном Томми поддерживали стерильный порядок. Мальчуган, поливающий грядки со звериными фруктами, пялился на Тэхёна с открытым ртом, ведь, вероятно, он — первый эльф в его жизни.       — Осторожно! — Биби преградила путь в лабораторию, где банки с органикой соседствовали с трактатами по алхимии. Воздух гудел от магии, пропитанной запахом мяты и железа.       В кладовой готовых товаров царил военный порядок. Биби парила меж полок, горделиво выпятив грудь:       — Всё это — моих рук дело!       — Ты одна управляешься? — Тэхён прищурился.       Существо замерло, будто пойманный на вранье ребёнок.       — Восхищаюсь твоей организованностью, — эльф улыбнулся впервые за многие годы.       Биби, расплывшись в улыбке, принялась взахлёб рассказывать о голосовых ягодах.       — Чушь! — Тэхён скрестил руки, наблюдая, как пушистые лапки трясутся от возмущения.       — Маргарита! Свидетельствуйте! — Биби вцепилась в подол платья проходящий мимо служанки.       Кухня взорвалась смехом, когда Томми, сглотнув ягоду, заговорил дискантом оперной дивы. Биби же, откусив плод, изрекла басом, сотрясающим стёкла:       — ТЕПЕРЬ ВЕРИШЬ, НЕДОТЁПА?       Тэхён рухнул на табурет, давясь смехом. Маргарита вытирала слёзы фартуком, а Томми в восторге хлопал в ладоши. В этот миг скрипнула дверь, на пороге стоял Гук, его бровь изогнулась в немом вопросе.       — Сегодня у нас особенно… оживлённо, — маг обвёл кухню взглядом, губы дрогнули от сдерживаемой улыбки. Присутствующие замерли, как солдаты перед смотром.       — ГОСПОДИН, ЗАВТРАК ПОДАТЬ? — Биби рявкнула басом, от которого задрожали чашки на полке. Томми, Маргарита и даже Тэхён закусили губы, пряча смешки в ладонях.       Гук присел на корточки, чтобы оказаться на уровне пушистого создания. Его пальцы нежно обхватили дрожащие лапки:       — Пойдёмте, мои шумные страдальцы. Найдём противоядие, пока вы не распугали клиентов.       Он метнул взгляд через плечо:       — Тэхён, помоги Маргарите сервировать стол.       Служанка уже расставляла тарелки с воздушными оладьями:       — Не трудитесь, справлюсь и одна.       — Делать-то больше нечего, — эльф взял поднос, избегая её взгляда.       Они закончили как раз, когда на пороге появились «страдальцы»: Томми, всхлипывающий тонким фальцетом, и Биби, тащившая за собой склянку с розоватым дымом.       — Мам, голос мой сломался! — Мальчик всхлипнул, тыча пальцем в горло.       — Вот я тебе «сломаю»! — Маргарита шлёпнула его по штанам, направляя к столу. — Завтракать!       Биби тем временем устроилась на столе, демонстративно отворачивая мордочку. Её хвост нервно подрагивал, выдавая смущение.       Гук занял место во главе стола, погружённый в газетные сводки.       — Получилось? — Тэхён кивнул на Биби, чьё молчание контрастировало с утренним буйством.       — Отказались от противоядия. Безвкусно, — маг отложил газету, но тень заголовка была уже увидена эльфом: «Бандман: бунты на шахтах, кризис власти». Страна Тэхёна, некогда гордая, теперь — котёл из горгулий и троллей, кующих оковы для самих себя. Богачи Виктори скупали их труд за гроши, а руины дворцов зарастали плесенью забвения.       Эльф отхлебнул тыквенный сок, сладость которого вдруг стала приторной. Апельсиновый пирог рассыпался во рту, напоминая о пирах при дворе — тех, что давно сменились пайком рабов.       — Маргарита... Какие у неё золотые руки, — мелькнула мысль, но благодарность застряла в горле комом.       Гук наблюдал краем глаза, как пальцы Тэхёна сжимают вилку, будто эфес меча. Молчание между ними густело, как смола.       — Тэхён, учитывая обстоятельства, практика начнётся раньше теории, — произнёс маг. Биби, усевшись на прилавке, одобрительно махнула лапкой. Эльф мысленно провёл параллель: если когда-то уверенно держал меч, то и с торговлей справится. Хотя бы на время.       Ровно в восемь они открыли магазин. Тэхён перевернул табличку, и дверной колокольчик зазвенел в такт лесному ветру. За порогом — лишь бескрайние сосны, машущие ветвями, будто в насмешку. Свобода. Она дразнила ароматом хвои, но он захлопнул дверь, будто захлопывал клетку. Пока что эта клетка с мягкой подстилкой и яствами.       — Смотри! — Биби шептала и тыкала лапкой в магический счётчик, чьи шестерёнки вращались сами собой. — Говоришь сумму — он отсчитывает монеты. Даже глупый орк справится!       Эльф фыркнул, наблюдая, как пушистый комок с важным видом раскладывает зелья на полках. Он развалился на стуле за прилавком, разглядывая диковинные товары. Его пальцы скользнули по бутыльку с этикеткой «Лавлис: Влюби в себя кого угодно». Интересно, на всех ли действует? Чуть ниже висел лук, чья тетива была сплетена из волос фейри. Эльф изогнул бровь, этот магазин напоминал сюрреалистичный музей запретной магии.       Он уже собрался углубиться в кладовую, когда дверной колокольчик вздрогнул от резкого толчка. В помещение впорхнули два фейри в алых мантиях, расшитых золотой пыльцой. Их крылья дёргались с надменной грацией, пока они осматривали стеллажи.       — Рей, — бросил один, тыча пальцем в артефакты, — здесь даже пыль не стоит нашего времени. Уходим.       Они растворились в воздухе, оставив за собой шлейф благовоний. Тэхён стиснул зубы. Раньше таких нахалов выводили на дуэль за порог обиды. Теперь же...Воспоминания о прошлом пронзили грудь — их с сестрой учили, что истинная сила не нуждается в показухе.       — З-з-з-елье от кровавой ветрянки! — Тоненький голосок донёсся снизу. Эльф наклонился через прилавок. Там топтался ёрк в синем бархатном костюмчике, едва не падающий под тяжестью сумки размером с себя.       — Мгновение! — Биби уже мчалась к полкам, сверкая крыльями. Через пять минут довольный клиент ковылял к выходу,       Уважения Биби всё-таки заслуживает. Её система оказалась безупречной: она приносила товары, он брал плату, упаковывал в пергамент с печатью мага. Просто. Механически. Слишком просто для того, кто привык чувствовать вес клинка в ладонях.       — Здравствуйте... — Тихий голосок заставил Тэхёна поднять голову. На пороге стояла человеческая девушка в изношенном платье, края которого висели клочьями. Она нервно теребила подол, не решаясь переступить порог. Биби толкнула эльфа в бок, заставляя проявить инициативу.       — Добра вашим сапогам. Чем могу помочь? — Тэхён сделал шаг вперёд, стараясь казаться менее внушительным.       Девушка робко приблизилась, её глаза блестели от слёз.       — Моя сестра... Ей всего пять зим. Хозяин решил... — Голос сорвался в шёпот. — Он считает её обузой. Говорит, если до заката не умрёт, то добьёт... — Пальцы впились в край прилавка.       Биби вытащила толстый фолиант заказов и сделала пометку.       — Сколько у вас есть? — спросил он, глядя на жалкие медяки в её потрёпанном кошельке.       — Это всё... Но я готова отдать всё, даже душу! — Девушка рухнула на колени, ударившись лбом о пол.       Тэхён стиснул зубы. Пять зим.. Для эльфов это миг. Но эти люди горели ярко и быстро, как бумажные фонарики. Забудут её сестру быстро. Как забыли и её...       — Мы поможем...

На границе с Бэндмэн.

      Лес на границе двух королевств внезапно оборвался, словно гигантская рука смахнула древние деревья. Под ногами мерцала ядовито-бирюзовая трава — безошибочный признак родных земель. Тэхён замер, вбирая полной грудью горьковатый аромат фиалок. Когда-то здесь высились деревья с перламутровой корой, чья сила убивала прикоснувшихся. Теперь же священные рощи превратились в поле пней, напоминающих обглоданные великанами кости.       Сквозь щели между поваленными стволами замаячил лагерь. За частоколом из колючей проволоки грохотала лесопилка: измождённые люди, похожие на живые тени, вращали рычаги станков. Их спины сгорбились под незримым ярмом, лохмотья слипались от пота. Золотая кровь эльфа заструилась горячее — ради этого он годами воевал? Чтобы его землю превратили в адскую мясорубку?       Попытка прокрасться незаметно провалилась мгновенно. На эльфа и его спутницу обрушился шквал взглядов — любопытных, жадных, отчаянных. Шёпот полз за ними, как змеиный след: «Диковинка...», «Из сказок...». Биби прижималась к плечу Тэхёна, дрожа от цепких взглядов.       В шатре воняло гниющими бинтами и мочой. На грязной рогоже лежала девочка с кожей цвета лунного света — смертельная синева просвечивала сквозь полупрозрачные веки. Биби ахнула, закрыв мордочку лапками. Толпа у входа сгущалась, шевелясь мутным пятном. Все знали — ребёнок обречён. Все ждали, когда сестра наконец перережет ей горло из милосердия.       Тэхён провёл лезвием по запястью прежде, чем успел подумать.       — Открой ей рот, — голос звучал спокойнее, чем он себя чувствовал. Золотые капли упали на побелевшие губы. За спиной ахнули хором. Румянец распустился на щеках девочки, как маков цвет в рассветных лугах. В глазах сестры вспыхнуло то, что не выразить молитвами.       Шёпот перерос в гул. Из щелей между палатками выползали тени с коростой на руках, с животами вздутыми от голода: «Спаси...», «Хоть каплю...». Биби, ощетинившись, толкала эльфа к выходу, но поток тел уже сомкнулся вокруг.       Крики погони вспороли воздух, когда они вырвались из лагеря. За спиной лязгали цепи, хрипели пересохшие глотки. Крылья Биби хлопали впустую — слишком мала, чтобы сделать. Над головой взвыл рог дозорного.       Слабость накатывала волнами, но Тэхён бежал, впиваясь ногтями в ладонь. Самый крупный из преследователей вцепился ему в плечо, эльф развернулся на месте, вонзив окровавленный нож в шею мужчины. Алая струя брызнула на синюю траву. Мир сузился до рваного дыхания и боли в боку.       — Безумец! — шипела Биби уже в магазине, заматывая его руку свежими бинтами и стирая кровь с лица. — Если Гук узнает... — малышка схватилась за ушки.       Но уже через несколько минут адреналин спал, и они взяли себя в руки.              Так и прошёл весь рабочий день: клиенты, их обслуживание. Тэхён давно столько не говорил — казалось, горло уже не выдержит, ведь он молчал годами, сидя на рынке. Мысли больше не возвращались к девочке-рабыне. Он сделал всё, что мог. Хотя и сам был рабом — просто клетка ухоженнее, да охранник миловидней.       С наступлением вечера магазин наконец закрылся для посетителей, и наступила непривычная тишина.       — Тэ, — пушистая объяснила, что Господин ждёт его в лаборатории — хочет научить делать зелья и артефакты. Парень уже запомнил дорогу. Поправил бинт на свежей ране и без стука вошёл в кабинет.       Гук стоял у огромного деревянного стола, измельчая какие-то коренья. Тени от свечей прыгали по его профилю, делая взгляд глубже.       — Подойди, — маг не поднял головы. Тэхён встал рядом, наблюдая, как ловкие пальцы превращают растение в пыль. В воздухе висело молчание.       — А где бинт с правой руки? — Гук заметил отсутствие повязки. Эльф замер. Врать не хотел, но и правду сказать не мог.       — Я не буду ругать. Говори. — Маг швырнул в котёл тигриный фрукт, не отрываясь от книги по алхимии.       — Поранился... Использовал тот бинт для новой раны, — голос прозвучал ровнее, чем он ожидал. Полуправда. Главное — скрыть, как появилась эта рана.       Гук сверлил его взглядом. Казалось, маг видел всё насквозь, но продолжал игру в кошки-мышки.       — Понятно. А где получил рану? И главное — как? — спросил небрежно, разливая чёрную жидкость по склянкам.       — Помогали клиенту... — Тэхён изобразил безразличие. — Издержки работы.       — При каких обстоятельствах? — Гук приподнял бровь. Он играет с Тэхёном, как кошка с мышью.       — Девочка болела. Никто не мог помочь... Дал ей своей крови, — эльфа начал злить этот допрос под видом заботы.       Гук отложил пробирку. Ладонь легла на стол с тишиной угрозы:       — Ребёнок. Чужая территория. Эльфийская кровь, — каждое слово падало, как камень в пропасть. — Ты знал, что это Бэндмэн?       — Время стирает память, — солгал он, улыбнувшись с вызовом.       — Надеюсь, эта «забывчивость» не повторится, — маг встал, затенив эльфа своей фигурой. — Иначе разговор будет... жёстче.       Вечер пролетел в объяснениях основ зельеварения. Оказалось, создание артефактов действительно требовало магической крови. Гук оказался терпеливым учителем — объяснял как ребёнку, что было кстати: ещё в юности Тэхён прогуливал алхимию.       На следующее утро Тэ проснулся от пронзительных криков «мелочи». Эльф узнал, что Господин срочно убыл в столицу — вернётся скоро, но точные сроки неизвестны. Ни радости, ни разочарования он не ощутил. Пустота. К хозяину он не испытывал ничего, кроме холодного равнодушия. Лишь бы тот не мешал главному — свободе. Именно она владела всеми его мыслями.       Пусть здесь относились к нему почти на равных, пусть обстановка казалась комфортной, даже несмотря на мерцающий ошейник — тёплый запах свободы не сравнился бы ни с чем. Мечты вели его дальше: то к родным лесам, где он сражался бы против несправедливости, то к кровавым планам мести. При упоминании имени Джуна челюсть рефлекторно сжалась, ногти впились в ладони.       Кажется, даже Биби не избежала последствий вчерашнего происшествия. Она непривычно молчалива и грустна, словно подменили.       Тэ начал чувствовать, что живёт в дне сурка. Одинаковые будни: пробуждение, уроки по выращиванию диких фруктов от рыжего мальчишки. Завтрак внизу с Биби, служанкой и Томми. Затем — протирание пыли с прилавков, открытие магазина и встреча с, порой странными, клиентами. Однажды в лавку ввалился орк, разыскивающий магический аксессуар для жены. Тэ показал всё, что было, но мужчине не понравилось — украшений и правда имелось мало. Когда покупатель понял, что остался ни с чем, он внезапно схватил серебряный ошейник Кима и дёрнул с такой силой, что вырвал его из-под прилавка. Парень даже не испугался — стоял, будто надеясь, что ошейник сломается. Биби застыла в шоке, наблюдая за бездействующим продавцом. Орк, проворачивая рукоять меча, сумел засунуть её под серебряную инкрустацию. Тэ внутренне ликовал: если цепь порвётся, он сможет бежать куда глаза глядят. Пусть дома нет и его никто не ждёт — зато будет свободен!       Тут Биби, собравшись с духом, использовала свой единственный магический навык. Тяжёлый фолиант с верхней полки взмыл в воздух и обрушился на висок орка. Глухой хлопок — захватчик разжал пальцы. Ким уже потянулся снять ошейник, но внезапно замер, словто вернувшись в привычное состояние. Швырнув чужой меч на пол, он с криками вытолкал орка за порог.       Осень сменилась лютой зимой. Метели выли за окнами, отпугивая даже случайных путников. Биби, глядя на бешеный танец снега за стеклом, всё чаще грустила о своём хозяине. Уже два месяца ни весточки, ни его самого.       Однажды буря стихла, уступив место тихому снегопаду. Крупные хлопья кружились в воздухе, одевая улицу в пушистые сугробы.       — Может, в снежки сыграем? — упрашивал рыжий мальчуган, размахивая вязаными варежками.       — Некогда нам, — отрезала малышка Биби, но под натиском Томми сдалась, кивнув мордочкой.       Через полчаса компания, укутанная в меховые одежды, резвилась на улице. Мороз щипал щёки, снег хрустел под сапогами. Тэ почувствовал приближение чего-то знакомого. Первый снежок от мальчика угодил прямиком в Биби. Та, фыркнув, сгребла целую горсть снега и запустила в обидчика. Началась весёлая перестрелка.       Тэхён, наблюдавший за игрой со скамьи у магазина, вдруг заметил, как Биби, увлёкшись, сбила с ног рыжего. Тот, падая, вскрикнул:       — Хозяин! — Вдалеке показалась высокая фигура в меховой накидке, чёрный силуэт резко выделялся на белоснежном фоне. Обитатели дома поспешили внутрь, наблюдая за приближающимся магом. Тот сбросил накидку, демонстрируя новую строгую стрижку. От прежней неопрятности, вызванной длинными волосами, не осталось и следа. Аккуратные линии, тёмно-синий китерь с золотым шитьем и лаковые сапоги до колен — теперь он выглядел как истинный придворный маг, облечённый властью.       — Как ваши дела? — спросил он буднично, словно расстались вчера. Для Тэхёна эти месяцы пролетели мгновенно, но для остальных, судя по вздоху Биби, вечность.       — Всё спокойно, а вы? Как здоровье государя? — поспешила расспросить Биби, пряча дрожь в голосе.       — Пока держимся. Благодаря моим усилиям те двое эльфов, что охотятся за мной, не сунутся сюда. — Маг махнул рукой, оборвав разговор и направился в свою комнату.       Рабочие, словно отпущенные пружины, рассыпались по делам. Лишь Тэхён замер у двери, сжимая ладони в кулаки. За время отсутствия хозяина он наслушался историй: раб, выкупивший себя трудом, беглец, ставший купцом… Возможно, и ему стоит попытаться? Он мысленно повторял заготовленные фразы, но дверь внезапно распахнулась.       — О чём хотел говорить? — Маг стоял на пороге, взгляд колол, как иглы льда. Кабинет за его спиной утопал в строгих серых тонах, а сквозь полуоткрытую дверь виднелась спальня с кроватью под балдахином.       — Говорят, некоторые рабы… выкупают себя. Выращивают травы, торгуют, отдают хозяевам деньги… — Тэхён сделал шаг вперёд, маг же опустился в кресло, не сводя с него глаз.       — И ты веришь, будто я позволю тебе копить монеты? — Гук усмехнулся, вращая перстень на пальце. — Зачем мне твои гроши, если могу просто приказать?       — Но…       — Такие договоры — удел ненужных. Ты же мне необходим. — Маг встал, подошёл к стене и снял со кованых крюков меч с раздвоенным лезвием. Клинок мерцал в свете люстр, словно змеиный язык.       — Держи. — Он протянул оружие Тэхёну.       — Мне? — Тот отшатнулся, будто перед ним жало.       — Разве я заикаюсь? — Гук нахмурился.       Лезвие блеснуло, и Тэхён машинально схватил рукоять. Холод металла пронзил ладонь, в висках застучало: Убежать. Рубить. Свобода.       — Зачем рабу меч? — прошептал он, ощущая тяжесть стали.       — Ты всё не поймёшь? Ты здесь не раб. Никто не ставит тебе цепей. — Маг приблизился, и Тэхён почувствовал, как сжимается горло от незримого давления. — Куда ты пойдёшь? В этом мире ты — никто. Прах былой славы.       — Вы… правы, — выдавил парень, опуская взгляд.       — Завтра начнёшь тренировки. Найму учителя, чтобы ты вспомнил, как держать клинок. — Гук ткнул пальцем в его грудь. — Скоро на нас обрушатся бури. Мне нужен не слуга, а воин.       Тэхён сглотнул. Меч в его руке дрогнул, отразив вспышку в глазах мага — то ли угроза, то ли ясный взгляд в будущее.