Отчёт о соблазнении

Ресторан. Бокалы с красным вином. Максим проводит пальцем по краю своего бокала, оставляя кровавый след. — У меня жёсткий характер, Аня. И я не хочу видеть, как ты общаешься с Кириллом. Или с любым другим мужчиной. Его тон ровный, но глаза — ледяные лезвия. Я чувствует, как мое тело реагирует на этот голос — мурашки, дрожь, предательское тепло между ног. — Ты мне не муж и не отец. Ты не можешь указывать... Воздух между нами застывает. Максим медленно ставит бокал. Когда он поднимает глаза, в них уже не остаётся ничего человеческого. — Ты моя с того момента, когда ты чуть не кончила на моём столе от моего языка. - Внезапная улыбка. Ты помнишь, как твои ноги дрожали? Как ты впилась пальцами в мои волосы? Его рука скользит по моему колену под столом, поднимается выше по внутренней стороне бедра. Она замирает. — Ты моя. Просто ещё не готова признать это. Пальцы впиваются в мою кожу. Но сегодня вечером... ты скажешь это сама. Он резко встаёт, бросая салфетку на стол. — Машина ждёт. Ты едешь со мной. Чёрный Mercedes плавно скользит по ночному городу. Я прижимаюсь к дверце, будто пытаюсь сохранить хоть какую-то дистанцию. Максим ведёт машину одной рукой — вторая лежит на подлокотнике, пальцы в сантиметре от моего колена. А что, если он действительно привезёт меня куда-то не туда? Я ведь могла отказаться... Почему не отказалась? Его пальцы вот-вот коснутся... И я знаю, куда повезут дальше. Его мизинец наконец касается моего колена — лёгкий, как паутина. Проводит вверх по внутренней стороне бедра, останавливаясь в сантиметре от края платья. — Дрожишь. - Палец рисует круги по шёлку. Боишься? Или уже мокрая? Я не произвольно сжимаю бёдра, чувствуя, как предательски откликается тело. В голове мелькает: Он ведь почувствует. По запаху. По дыханию. Он всегда чувствует. Его рука — тёплая, с едва заметными шрамами на костяшках. Музыка — классический джаз, слишком спокойный для того, что ждёт. Машина поворачивает на закрытую территорию. Особняк. Ворота сами открываются перед ними. Я непроизвольно хватаеюсь за ручку двери. — Слишком поздно, мышка. Его ладонь накрывает мои пальцы, прижимает к коже. Ты ведь знаешь, что хочешь этого. Даже если твой разум ещё протестует. Он целует мои костяшки — нежно, почти благоговейно. Контраст с его железной хваткой. Моя последняя мысль перед тем, как машина остановится: Боже, я уже не смогу уйти. Даже если захочу. Чёрный Mercedes плавно остановился перед особняком, подсвеченным холодными огнями. Ворота закрылись за нами с глухим щелчком — звук, от которого по спине пробежали мурашки. Максим вышел первым, его тень удлинилась на мраморных ступенях. Он обернулся, протянул руку. — Выходи. Его голос звучал как приказ, но в глазах читалось что-то ещё — азарт? Вызов? Я сделала шаг, и каблук провалился в гравий. Он поймал меня за локоть, пальцы впились в кожу. — Ты дрожишь. — Я не дрожу. — Врёшь. Его губы коснулись моего виска, дыхание обожгло. — Ты всегда дрожишь, когда боишься… или когда хочешь меня. Холл особняка встретил нас глухим эхом шагов. Высокие потолки, тёмное дерево, картины в золочёных рамах — всё кричало о деньгах и власти. Максим сбросил пиджак на кресло, расстегнул манжеты. — Раздевайся. — Что? — Ты слышала. Я замерла. Не здесь же… Он усмехнулся, подошёл вплотную. — Или ты думала, я привёз тебя сюда, чтобы пить чай? Его пальцы скользнули по молнии платья — медленно, давая время передумать. Я не передумала. Зеркальная стена отражала нас: Его руки на моей талии. Мою голую спину, дрожащую от прикосновений. Его взгляд — голодный, не скрывающий больше ничего. — Посмотри на себя. Он развернул меня к зеркалу, прижал спиной к своей груди. — Видишь? Ты создана для этого. Для меня. Его ладонь скользнула вниз, обхватила моё горло — не душа, а просто напоминание: Он контролирует. Всё. Лестница.Ковёр. Его руки на моих бёдрах, когда он заставил меня ползти наверх. — Не оглядывайся. Я чувствовала его взгляд на своей попе, на оголённой спине. Знала, что он любуется — и это заставляло гореть ещё сильнее. Спальня. Кровать с чёрным бельём. Окна во всю стену. Максим толкнул меня на край, раздвинул колени грубо. — Кто ты? — Я… — Неправильный ответ. Шлёпок по внутренней стороне бедра. Я вскрикнула. — Попробуй ещё раз. — Твоя… — Чья? — Твоя! Он ухмыльнулся, провёл пальцем по моим трусикам — уже мокрым. — Докажи. Его язык между ног. Его пальцы впиваются в бёдра. Я сжимаю простыни, голова запрокинута, рот открыт в беззвучном стоне. — Кончай. Я не могу. Слишком много. Слишком сильно. — Я сказал — кончай. Он прикусывает клитор, и мир взрывается белым. Тишина. Только наши дыхания. Его язык только что свел меня с ума. Тело все еще пульсировало волнами удовольствия, но Максим уже не давал опомниться — его пальцы впились в мои бедра, переворачивая на живот. — Ты думала, это всё? — его голос звучал как скрежет стали по стеклу. Я попыталась отползти, но он резко шлёпнул меня по ягодице, заставив вскрикнуть. — Лежать. Его руки раздвинули мои ноги шире, прижали к матрасу. Я чувствовала его взгляд на своей самой уязвимой точке, его дыхание на влажной коже. — Максим… — Молчи. Грубый толчок — и он вошел без предупреждения. Боль. Наполнение. Невыносимое давление. Я вскрикнула, впиваясь пальцами в простыни. — Больно?! — он наклонился, прикусил мое плечо. — Но ты ведь этого хотела. Ещё толчок. Глубже. Слёзы выступили в уголках глаз. В голове пронеслось: Это слишком. Он не контролирует себя. Он сейчас разорвет меня на части. — Стой! — мой голос сорвался на визг, неожиданно громкий даже для меня самой. Прекрати! Он замер. Тишина. Только наше тяжелое дыхание. — Ты… серьёзно? — его голос звучал странно — будто он не мог поверить, что кто-то осмелился его остановить. Я оттолкнулась, выскользнула из-под него, сжалась у изголовья кровати. Дрожала. Не от холода — от внезапного осознания, что потеряла контроль над ситуацией. — Я не могу так… Он сидел на краю кровати, спина напряжена, кулаки сжаты. — Ты сама пришла.Сама просила. — Но не так! Моя очередь злиться. — Ты просто… взял! Без вопросов! Без… Голос сломался. — Я хочу уйти, — прошептала я, обхватив себя руками. — Пожалуйста... Он сидел на краю кровати, спина напряжена, кулаки сжаты. В его глазах мелькало что-то нечитаемое — ярость? Разочарование? — Ты сама пришла, — его голос был низким и опасным. — Сама просила. — Но не так! — голос снова предательски дрогнул. — Ты... ты не слышишь меня! Он резко встал, схватил одежду. — Одевайся. Я поспешно натянула платье, руки дрожали так, что с трудом застегивала молнию. Максим стоял у окна, отвернувшись, его плечи были неестественно напряжены. Через пять минут в дверях появился его водитель. — Отвезите её, — бросил Максим, даже не обернувшись. Когда машина тронулась, я наконец позволила себе выдохнуть. В голове крутилась только одна мысль: Что я наделала? Но страннее всего было то, что даже сейчас, испуганная и растерянная, я ловила себя на мысли — а что, если он позвонит? И что я скажу в ответ? Городские огни мелькали за окном, а я все сильнее сжимала в руках свою сумочку, словно это могло как-то удержать меня от самой себя. МЕСЯЦ СПУСТЯ Я сидела за новым рабочим столом в другом филиале компании, разбирая документы. Здесь было тише, спокойнее. Никаких перешёптываний за спиной, никаких насмешливых взглядов. И никакого Максима. Но это не значило, что он исчез из моей жизни. Мы встретились через три дня после той ночи. Он пришёл ко мне домой — без предупреждения. — Ты избегаешь меня, — сказал он, переступив порог. Я стояла у окна, скрестив руки на груди. Больше никаких дрожащих пальцев. Больше никаких подчинений. — Потому что я не хочу повторения того, что было. Он нахмурился. — Ты испугалась. — Нет, Максим. Я осознала. Я подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. — Ты перешёл границу. Я сказала «стоп», а ты не услышал. Для меня это недопустимо. Он замер. Впервые за всё время я видела, как его уверенность дала трещину. — Ты хочешь уйти. — Да. Тишина. — Я перейду в другой филиал, — Не вопрос, не просьба — констатация факта. Он кивнул. Максим не сдавался. Цветы. Каждый понедельник, ровно в 9 утра, на моём столе появлялся букет. Без открытки. Без подписи. Но я знала, от кого. Подарки. Дорогие, изысканные. Духи, которые я люблю. Книга, которую хотела прочитать. Попытки встретиться. Он звонил. Один раз — в два часа ночи. Я не ответила. Мне было больно. Не потому, что я его ненавидела. А потому, что всё ещё любила. Но я не могла позволить себе вернуться. Не после того, как он показал, на что способен. Последнее письмо. Оно пришло сегодня утром. Конверт из плотной бумаги. Мой адрес, написанный его размашистым почерком. Я долго смотрела на него, прежде чем открыть. «Аня, Я не умею просить прощения. Но я научился ждать. Когда будешь готова — я здесь.» Я сложила письмо, убрала в ящик стола. Не сейчас. Может быть, никогда. Но я больше не дрожала.