а есть ли у Калеба девушка?

      честно? все до края, до невозможности с самого момента их с Кейт возвращения из Омен-Сити заебали Калеба расспросами про его «девушку».       Камилла его девушкой не была, да такой вариант Калеб даже не рассматривал: исключительно деловые взаимоотношения, на самый крайний случай — хороший задел на дружеские.       только вот стоило Калебу прийти буквально со второй встречи с ней, Кейт прямо в гостинице Омен-Сити буквально прилипла к нему с расспросами:       — ну что, братец? как свидание?       — какое свидание?.. — Калеб морщится, даже само это слово ему странно; ну вот правда, где он, проведший на должности Главного Секретаря много лет, а еще больше — под «опекой» Войда, а где свидания; тупо признаваться, но он девственник в свои двадцать семь и вряд ли это изменится в ближайшее время.       — обычное! на которое ты с Камиллой ходил, — подначивает его Кейт. — да ну, я же понимаю, чего ты так задержался.       — Кейт, блять…       — …да-да, скажи мне еще, что никакое это не свидание…       — …никакое это не свидание! — действительно говорит почти тут же Калеб, потому что это правда. — с чего ты вообще взяла?       — ой, да ну, — Кейт слишком уж довольно улыбается (Калеб очень любит свою сестру, но клянется, что такими темпами скоро ее ударит. ладно. максимум это будет затрещина, и то не сильная), смотря на него, — вот прямо по тебе видно.       — ничего по мне не видно, — и это тоже правда; где Кейт усмотрела у Калеба какую-то отличную от его нормальной реакцию?       — ну и ладно, — отвечает Кейт, кажется, нимало не расстраиваясь. — значит, в Альт-Сити уже расскажешь.       Калеб бурчит себе под нос что-то неразборчивое и чуть громче обычного хлопает дверью ванной.       он понимает, что Кейт так и горит желанием устроить ему личную жизнь, раз устроила свою — но, спасибо, он в этом не нуждается.

^ ^ ^

      — а у Калеба появилась девушка! — довольным голосом тянет Кейт, как только Лололошка приходит в кабинет Калеба поговорить про их поездку в Омен-Сити. — представляешь?       — серьезно? — Лололошка поднимает брови и правда выглядит удивленным; Калеб тут же, как по команде, закатывает глаза.       — не слушай ее. это не моя девушка…       — …тогда почему ты с Камиллой несколько раз сходил на свидания? а? а? и отмалчиваешься… ну я же понимаю, что это было! вечером! в ресторан! вдвоем…       пока Кейт что-то мечтательно рассказывает Лололошке, Калеб с тяжелым вздохом закрывает руками лицо, откинувшись на спинку кресла.       Камилла была одной из тех людей, кого они оставили за Омен-Сити ответственной, и ее встречи с Калебом объяснялись исключительно тем, что она была из этих самых людей самой деятельной.       не испугалась того, что за короткий срок пал строй, что нужно выстраивать жизни людей заново — а улыбнулась, вплела синюю ленточку в волосы, оказывая такую вот дань уважения Сиянию, и принялась составлять вместе с Калебом и Кейт план действий.       работать быстрее и эффективнее с теми, кто идет навстречу — так и рассудил Калеб, когда решил обсуждать дела по большей части с Камиллой и лишь потом поручить ей рассказать все в подробностях остальным.       а вот как теперь это обернулось.       обсуждениями его несуществующих отношений.       — правда девушка? — спрашивает Лололошка, когда Кейт ненадолго выходит из кабинета.       Калеб морщит нос, качая головой.       — нет. ты хоть раз меня рядом с девушками видел? с кем-то, кроме моей сестры?       — нет, — Лололошка пожимает плечами. — но кто ж тебя знает, а? — он едва заметно, но улыбается.       наверное, все еще думает о словах Кейт.       — а вдруг мне вообще не нравятся женщины? ты откуда знаешь?       Калеб, конечно, скорее пробует отшутиться, и однако это полуправда; он достаточно хорошо себя знает, чтобы осознавать, что нравятся ему и женщины, и мужчины.       Лололошка же приподнимает брови — и снова с искренним удивлением.       — тебе нравятся мужчины?       — да. а зачем спрашиваешь? тебе тоже?       Калеба, на самом деле, пока еще немного смешит эта ситуация — да и злиться на Лололошку сложновато; к его вопросам, иногда не к месту, все уже попривыкли.       вот и подкалывает в ответ.       Лололошка отводит взгляд, тихонько усмехается и кивает.       Калеб же фыркает — о, случайно попал.       забавно.       — ну, значит, нас тут таких двое, — замечает Калеб, улыбаясь уголком губ. — ты-то мне теперь веришь? что никакая эта Камилла мне не девушка?       — может быть, — уклончиво отвечает Лололошка. — но не факт, что остальные поверят.       Калеб надеется, что Лололошка неправ — но знает, что на самом деле Кейт очень убедительна, даже в случае с таким бредом.

^ ^ ^

      Калеб заходит к Кейт в гости попить чай — тот день, когда у него среди всех дел Сияния есть время заехать и к сестре — и посреди их беседы как бы ни о чем, когда Калеб в очередной раз пересказывает Кейт какую-то историю из их детства, на кухню заходит Хейли.       Калеб уже не удивляется — в конце концов, она девушка Кейт и тоже здесь живет (по крайней мере, пока. речь уже шла об их переезде в какое-нибудь поселение, когда все окончательно уляжется).       Хейли здоровается с ним, с готовностью обнимает, даже не давая встать со стула, и начинает заваривать себе кофе; Калеб было снова обращает свое внимание на Кейт, продолжает говорить, но Хейли вдруг обращается к нему.       — Калеб, — он поворачивает к ней голову, уже заранее хмурясь (потому что знает, каким может быть вопрос), — Кейт упоминала какую-то девушку…       — это не моя девушка! — возмущенно и, наверное, слишком быстро, чтобы ему поверили, ругается Калеб. — меня теперь все об этом будут спрашивать?!       — да? — Хейли вздыхает, как будто разочарованная отсутствием интересных новостей.       да, она у Кейт такая: умиляется любым отношениям, даже Радану с Шерон, которые в последнее время только и делают, что ругаются.       — да Калеб просто своих чувств стесняется, — влезает Кейт. — это же у него чуть ли не первые отношения, представляешь?       — правда? — Хейли снова выглядит заинтересованной; Калеб закатывает глаза и вздыхает.       — строго говоря, — бурчит он себе под нос, — у меня пока вообще никаких отношений не было…       естественно, его не слышат: Кейт рассказывает Хейли какую-то чушь про то, какая эта Камилла милая и как нравится Калебу, а он делает еще глоток чая, пытаясь их игнорировать.       он вообще не нуждается в отношениях, по крайней мере, в данный момент. у него есть сестра, есть друзья — Лололошка, Хейли, да даже Радан.       еще есть Кавински. Калеб не знает, почему не перечислил его в своей голове в числе друзей первым же.       все-таки, кроме, очевидно, Кейт, Кавински он знает дольше всего.       казалось бы, они никогда не были особенно близки; и, однако, именно Кавински — тот человек, которому он написал, когда собрался к Войду в тот раз, чуть не ставший роковым.       да и вообще тот, кто не поднимет панику в случае чего; тот, к кому можно прийти, когда настал совершенный пиздец, и тот, кто в таком случае придет к нему.       близки ли они? да.       иначе бы Калеб не забирал Кавински в ноль пьяного (и не только) из баров, не довозил домой, иначе бы Кавински как-то раз не показал ему свое «секретное место» (коим было вентиляционное отверстие в куполе где-то в лесу).       Калеб предполагал, что отчасти это получилось потому, что в их случае не к кому больше было прийти за поддержкой, и в итоге они стали в своих хреновых ситуациях друг для друга теми, кто был готов подставить плечо и поддержать.       более того: эта «хреновая ситуация» у них была общей в лице Войда.       назвал бы Калеб их друзьями? блять, и да, и нет; были ли дружбой эти моменты взаимопомощи, когда пьяный в дым Кавински цеплялся за Калеба и просил остаться с ним, а не ехать домой (и Калеб, да, оставался), а Кавински молча обнимал Калеба, встретив его в коридорах здания, где тот работал, когда у него выдавался совсем отвратительный день?       из потока мыслей его вырывает фраза Кейт:       — ну правда. он даже себе еще не может, кажется, признаться в том, что у него девушка есть, конечно, он нам нескоро скажет…       — ну завязывай с этим, — пытается попросить он, но Кейт разводит руками, а Хейли кивает.       — по нему видно, — она хихикает, и Калеб закатывает глаза.       от него теперь не отстанет с тупыми вопросами еще один человек, спасибо.

^ ^ ^

      Радан для счастливого в отношениях человека слишком часто, по мнению Калеба, приходит проситься к кому-то из них ночевать.       на сей раз такая честь выпадает Калебу; он обычно в этой цепочке один из последних, но Кейт и Хейли, кажется, ночуют за городом, а Кавински по уши в своих не самых легальных делах (Калеб точно знает, потому что буквально с час назад после сообщения Радана написал и ему, уточняя, почему тот не поехал к Кавински, и у них завязалась короткая, но содержательная переписка на эту тему).       и вот сейчас Радан развалился на диване Калеба и пьет заваренный им чай, пока сам Калеб сидит в кресле рядом и копается в ворохе документов.       — и что у вас случилось? — наконец коротко спрашивает он, потому что интерес берет верх (или он просто заебался от той чуши, которую ему порой приходилось изучать и обрабатывать даже глубокой ночью).       — поссорились, — недовольно бурчит Радан, но через несколько мгновений молчания все же продолжает говорить. — Шерон говорит, я слишком… как она сказала?.. инфантильный?       — говорит, что как ребенок себя ведешь, — «переводит» Калеб, наконец откладывая листы от себя на небольшой журнальный столик, и Радан хмурится.       — я? а она что? она меня не слушает и говорит, что я несу какую-то херню. а я всего лишь предложил…       Радан пускается в рассказ об их недавней ссоре, которая и привела его сюда, а Калеб поджимает губы и старается как можно внимательнее слушать.       Радан действительно инфантильный, но и Шерон не без греха: импульсивная, сначала делает, потом думает и ни хрена не признает свою неправоту.       нашлись, блять, двое. которые совершенно друг другу не подходят.       говорить об этом никто Радану, конечно, пока не решался — но, может, он и сам уже начинал это понимать.       а Калеб ровно так же прекрасно понимал, что эти возникшие на пустом месте отношения — в чистом виде попытка Радана поскорее отвлечься от влюбленности в Кейт.       и, черт, так дела не делаются.       Калеб, конечно, и вправду сам ни разу в отношениях не был, но это не значит, что не может понять, когда они хреновые.       концепция влюбленности для него — что-то инородное и непонятное; всплеск гормонов, влечение к человеку, вот это все.       если бы он влюблялся, он бы понял это сразу — как раз по всем этим идиотским вещам.       а, опять же, ни к кому из своего окружения он такого явно не чувствовал.       в голове внезапно всплывает воспоминание: нечеткое, потому что в ту ночь он не спал уже как больше суток, но оно есть.       Кавински, которого он тогда забрал из бара — совсем в дым; Калеб довозит его до квартиры, помогает разуться и снять куртку и очки, доводит до постели.       только вместо того, чтобы, как обычно, отрубиться, Кавински хватает Калеба за рукав, заставляя наклониться, затем за воротник еще не снятого плаща — и прижимается к его губам своими.       Калеб точно помнит три вещи: что тогда знатно охренел, что потом ему пришлось отцеплять от себя Кавински, что попытался еще и стянуть с него одежду, и…       и что он тогда ответил, поддался порыву, целовал Кавински в ответ.       Калеб не знает, почему именно сделал это, но в моменте, да и сейчас, спустя время, это не казалось хреновым решением.       слишком уж хорошо было.       но, наверное, тогда он каким-то образом перехватил у Кавински эту его пьяную импульсивность.       кажется, даже сам Кавински забыл об этом наутро, когда Калеб в очередной раз проснулся в его постели (потому что его наотрез отказались отпускать) — а Калеб помнит.       и не думает об этом особенно много — хотя мысль часто всплывает на подкорке, а Калеб начинает в очередной раз обдумывать свои действия в тот момент.       потом снова забивает в урагане дел. и так по кругу.       но они с Кавински друзья — или что-то вроде того, по крайней мере, это он точно знает.       и достаточно близкие.       вот так.       — эй, Калеб? — Радан щелкает у него пальцами перед носом, вырывая из потока мыслей. — о чем задумался?       — да так, — он отмахивается, понятное дело, не намеренный столь личными мыслями с Раданом делиться, — о всяком.       Радан как будто понимающе кивает — потому что в его голове мыслей наверняка не меньше.       может, он и выглядит, как придурок, и ведет себя так моментами, но его явно многое беспокоит.       время восстания Сияния вообще многое поведало Калебу о людях и о том, что он очень однобоко порой оценивал чужое поведение.       Лололошка, например, пусть все еще и был моментами туповат, зато горой готов был стоять за своих друзей и за своих сторонников; в Кейт Калеб неожиданно обнаружил замечательные организаторские способности и умение подсобраться, когда нужно, в Радане — то, что он мог задаваться очень даже хорошими и полезными вопросами, когда дело, казалось бы, заходило в тупик, а Кавински…       Кавински, оказывается, и правда понимал Калеба намного лучше, чем иногда он понимал себя сам.       конечно, Калеб, когда посылал сообщение Кавински, делал это с расчетом на то, что тот догадается искать его у Войда — только вот не думал, что Кавински так быстро поймет, где он, принесется и без лишних слов нападет, бросится его защищать от человека (скорее уж от монстра), который чуть ли не треть жизни Кавински причинял ему боль и страх.       прежде чем Калеб углубляется в эту мысль, раздается звонок в дверь.       — и кого это нахрен принесло… — говорит он себе под нос, пока поднимается с кресла и идет к двери; Радан же пожимает плечами и одним глотком допивает свой уже явно остывший чай.       за дверью оказывается чертова Шерон; Калеб хмурит брови и все же открывает, моментально после этого слыша:       — Радан у тебя?       — и тебе доброй ночи, — ворчит Калеб. — у меня все в порядке, спасибо, что спросила.       — извини, — говорит Шерон в ответ, но звучит это не особо искренне. — я уже не знаю, где его искать, с ног сбилась…       — и ты решила, что лучшей идеей будет не написать ему и спросить, а объездить дома всех, кто его знает? — Калеб опирается плечом в фиолетовой пижамной рубашке о дверной косяк и слегка недовольно смотрит на Шерон.       — слушай, я волновалась. я ему всякого наговорила, и…       отчасти Калеб надеется, что Радан не издаст ни звука, и он сможет развернуть Шерон в дверях и дать Радану явно нужную передышку — только вот последний сам, судя по шагам, появляется за спиной Калеба, и тому ничего не остается, кроме как отойти в сторону.       — я здесь, — говорит он, протягивая руки (вернее, одну руку и один протез) к Шерон, и она делает шаг вперед и обнимает Радана, как будто все, что они наговорили оба, а не кто-то один, забылось к черту за мгновение. — прости меня, я…       — и ты меня прости, — отвечает Шерон, утыкаясь лицом в плечо Радана.       это пиздецки тупо. Радан как будто цепляется за Шерон просто для того, чтобы не оставаться одному после того, как он понял, что его окончательно отшила Кейт; а та…       вообще непонятно зачем.       наверное, все дело, опять же, в идиотизме чувств: да, Калеб не спорит, Радан славный парень, но их с Шерон история, которую ему пересказала Кейт, звучала как полный чертов бред. разок поговорить и уже влюбиться. блять.       — раз вы все решили — или начали решать, я не знаю, — прерывает, кажется, мирную тишину Калеб и ловит на себе два недовольных взгляда, — может, продолжите не здесь?       — нам важно решить это здесь и сейчас, — настаивает Шерон, и Калеб мысленно плашмя бьет себя ладонью по лицу от этой фразы. — я понимаю, что у тебя никого нет, и ты не понимаешь…       — ой, — вдруг резко взбодрившимся голосом замечает Радан, — у него же, Кейт говорила, девушка есть…       твою ж…       — девушка? — Шерон ненадолго отпускает Радана, поворачиваясь к Калебу и приподнимая брови. — тогда должен. понимать, что долго ссориться нельзя.       Шерон в каком-то роде права, думает Калеб — однако не так, не сразу, не без обсуждения, кто и где был неправ.       — нет никакой девушки, — резко отвечает Калеб, настроения сейчас церемониться с Шерон у него нет. — больше Кейт слушайте…       — преуменьшаешь? — присоединяется к Шерон Радан, и Калеб мысленно бьет себя по лбу: да уж, спелись, блять.       — хватит. блять, все, хватит! идите спать, — наконец сдается Калеб, — на диван идите, раз так хотите прямо сейчас побеседовать. только оставьте в покое мою личную жизнь, а?       — и об этом поговорим, — Радан хихикает, и Шерон кивает, соглашаясь с ним.       Калеб моментально жалеет о своем ебаном решении позволить им остаться на ночь — так что тут же уходит в свою комнату и хлопает дверью.       но, уже лежа на кровати и засыпая, слышит ведущийся слишком громким шепотом разговор о своей несуществующей девушке.       серьезно? все будут думать — разве что кроме Райи, потому что это ее вряд ли интересует, она во время их встречи по поводу Омен-Сити ограничилась в ответ на заявление Кейт про девушку одной шутливой ремаркой, и Ровоама, которому на них в целом плевать, — что он встречается с какой-то Камиллой?       а завтра еще и собрание верхушки Сияния, там будут все, кто выносил ему мозги на эту тему в последнее время — так еще и Кавински.       и Калеб очень надеется, что на сей раз он отставит свои шуточки куда подальше — хотя знает, что, конечно же, нет.       и то ли ему плевать, что скажет Кавински, он в любом случае будет рад его видеть, а то ли предвкушение такой реакции именно от него…       особенно почему-то неприятное.       шепот Радана и Шерон сменяется шумной возней, потом — стонами; Калеб вжимается ухом в подушку и недовольно, громко вздыхает.       черти. еще этого не хватало.       так. все. к черту. спать.       завтра он увидится со всеми, кто так усердно шутил над ним в последнее время.       и, конечно, с Кавински.

^ ^ ^

      — опа! а вот и наш герой-любовник пришел, — слышит Калеб голос Кавински, когда входит в зал, и шепотом ругается себе под нос.       здесь буквально все: Кейт с Хейли сидят рядом друг с другом, Лололошка — на ступеньках прямо возле Райи, на том же возвышении стоит весьма недовольный (как и всегда) их присутствием Ровоам; Радан с Шерон, что уехали от него рано утром, чтобы переодеться, расположились чуть ли не в одном кресле (Калеба едва ли от них не воротит уже. еще и ночью в пылу своей ебаной страсти осквернили его диван). и вот он Кавински: вышел ему навстречу, протягивая к нему руки и довольно улыбаясь.       — Кавински, только попробуй, — угрожающе качает головой Калеб, все же подходя к нему и легонько хлопая по руке. — меня уже все этой якобы девушкой так достали.       — да ладно тебе! а если попробую? — фыркает Кавински, и да, это типичный Кавински, чего Калеб от него ожидал. — ну, стесняешься при всех рассказывать? или что?       у Калеба уже заканчивается терпение со всеми этими разговорами про его «девушку» (а еще где-то на душе лежит неприятный осадок. от чего, блять?! что такого в том, что Кавински присоединился к подъебам на эту тему?).       был бы способ, который моментально убедил бы всех в том, что они неправы, заставил от себя отстать — и в голову Калеба такой приходит только один.       импульсивный для него, даже слишком, но наверняка действенный.       — а не пробуй, — предупреждает Кавински Калеб, будто бы давая самому себе шанс передумать — и прекрасно зная, что Кавински сейчас ляпнет что-то, что его этого шанса лишит.       — а я тебя еще раз спрашиваю: а то что?       Калеб делает шаг навстречу Кавински, ловит его взгляд под очками — в отличие от старых, под новыми глаза кое-как да видны, — находит руками воротник чужой куртки, наклоняется и рывком притягивает Кавински к себе, весьма для себя нагло целуя чужие губы.       он думает, что дольше нескольких секунд эта демонстрация не продлится (он уже слышит тихое «охуеть» от Радана, и этого, казалось бы, достаточно), вот только Кавински удивленно выдыхает — и почему-то начинает ему на поцелуй отвечать.       у Кавински на удивление мягкие губы, от него пахнет слегка едким парфюмом и на контрасте — чем-то цветочным (наверное, шампунем или чем-то подобным), и он вцепляется в плащ Калеба, чуть прижимаясь к нему.       момент слишком хрупок, вокруг них все еще стоят люди и явно с удивлением наблюдают за этой маленькой сценкой — вот только Калеб как будто на мгновение забывает об этом всем, поглощенный происходящим.       они целуются намного, намного дольше, чем он себе представлял, и Калеб обнимает Кавински за плечи вместо того, чтобы держать за воротник, а рука Кавински ложится ему на затылок, поглаживая по убранным в хвост волосам.       а когда они отстраняются друг от друга, Калеб окидывает помещение взглядом — и, кажется, этот поцелуй, оказавшийся еще и столь приятным, действительно если не убедил всех в отсутствии у него девушки, то как минимум подтолкнул к этой мысли.       в глазах Кавински под сползшими очками, когда Калеб наконец (с небольшой неохотой) его отпускает, плещется чистое непонимание — и, на удивление, он не отпускает ни одной саркастичной реплики.       все это время, оказывается, именно так его можно было заткнуть.       — …Калеб прав, — наконец слишком тихо относительно своего обычного тона замечает Кавински, делая пару маленьких шагов назад. — мы здесь не за этим собрались. давайте обсудим дела.       — наконец-то, — едко замечает откуда-то со стороны Ровоам, — вы закончили со своими невероятно важными делами и мы можем начать.       Кавински всю оставшуюся часть собрания тихо сидит в углу и говорит только тогда, когда обращаются к нему — что совершенно не в его характере.       и, несмотря на это, Калеб не чувствует неловкости или чего-то вроде того.       как будто…       так и должно было быть.       как будто нет ничего необычного в их спонтанном поцелуе при всех.       как будто скорее ничего необычного в целом нет в факте, что они целуются; и это…       поражает Калеба; и вот сейчас он еще и понимает, что и тот случай с пьяным Кавински ни капли не показался ему странным.       может, лишь может, где-то в ходе своих мыслей он все-таки ошибался?

^ ^ ^

      на самом деле Калеб не планировал сразу после собрания разговаривать с Кавински (да и сам Кавински, что-то пробормотав про дела, попытался по-быстрому свалить) — однако жизнь решает иначе, и они сталкиваются в одном из бесчисленных коридоров бункера.       Кавински ловит его за рукав плаща, останавливает и заставляет повернуться к себе; да, неудобного (но, надо признать, нужного) разговора избежать теперь уже не получится.       — и все же… что это было? — интересуется он, приподнимая брови; Калеб пожимает плечами, сам не зная, как ему отвечать.       — поцеловал тебя. нельзя было?       — почему нет? — Кавински пожимает плечами, старается выглядеть спокойно и уверенно, но Калеб видит, как у него бегают глаза. — мы оба свободны. ничего не мешало.       — вот и я к чему, — Калеб фыркает. — свободны. оба. меня заебали вечные разговоры про мою девушку, которой нет. какие мне к черту отношения?       — а мне? — подхватывает Кавински. — кто вообще меня выдержит?       Калеб хочет было отшутиться, ну потому что ситуация явно располагает, и, например, предложить Кавински пойти пропустить по бокалу чего-нибудь крепкого — а потом забыть об этом.       только к нему резко приходит осознание, что он серьезно знает ответ на чужой вопрос.       в голове бьется мысль, которую Калеб не может сформулировать, длинный ответ, который, наверное, должен быть в таких ситуациях — так что он ограничивается тем, что хватает Кавински за плечи, внимательно смотрит в его все еще бегающие глаза под очками и говорит:       — я. я выдержу.       взгляд Кавински внезапно останавливается на нем, и глаза, прямо сказать, охуевшие; Калеб испытывает огромное желание взглянуть на него без очков — и одной рукой поднимает их Кавински на макушку.       одновременно трезвым и без цветных линз очков, закрывающих глаза, Калеб видит его чуть ли не впервые (первый раз был тогда, в лаборатории, когда Кавински свои предыдущие очки разбил); Кавински смотрит на него действительно удивленно, как будто не верит в то, что Калеб сейчас сказал именно это.       — ты знаешь, как это сейчас звучало? — судя по тону, Кавински пытается отшутиться, но слишком уж для этого он напряжен. — как признание в чувствах.       а теперь как будто у Калеба выбивает пол из-под ног, потому что это самое неожиданное, что сейчас мог сказать Кавински.       и…       и, блять, это действительно признание в чувствах?       в голове у Калеба все медленно встает на свои места.       все те моменты, когда он оказывался рядом с Кавински — или Кавински рядом с ним, к слову; как будто маленькая деталь, которой не хватало, встает на место, и все становится логичным и понятным.       их взаимоотношениям как будто этого самого поцелуя и не хватало; вернее, неожиданного тепла, что за ним стояло.       — Калеб, эй, ты здесь? — Кавински пытается было щелкнуть пальцами у него перед лицом, но Калеб опускает чужую руку — и снова, блять, наклоняется, чтобы поцеловать Кавински.       на сей раз это уже более приватный момент, никого, кто пристально смотрел бы на них, рядом нет; Калеб чуть подталкивает Кавински, вжимает его спиной в стену, но поцелуй выходит медленным, тягучим и теплым — а Кавински снова отвечает, поднимаясь на носки и обнимая Калеба руками за шею.       правда, на сей раз они целуются не так долго — потому что Кавински откидывает голову назад, внимательно смотрит на Калеба и говорит:       — а я все думал, чего нам с тобой не хватает.       и, блять, эта фраза идеально описывает все мысли Калеба сейчас: что-то, чего им не хватало, что должно было быть.       — да, — негромко отзывается он. — я тоже об этом думал.       — это все-таки признание в чувствах? — Кавински улыбается (и улыбается по-настоящему, а не своей натянутой улыбкой, и тот факт, что Калеб может это различить, уже говорит о многом), и Калеб не может не улыбнуться в ответ.       — …это оно, — вполголоса отзывается Калеб.       — точно никакой девушки, — умудряется пошутить Кавински, и Калеб слегка толкает его в плечо.       — да какая к черту… стой.       — м?       дурацкая мысль проскальзывает в голове Калеба: а что, если Кавински все же не имел в виду то же самое, что и он?       — а сам-то ты… что об этом думаешь?       Кавински смотрит на него взглядом, в котором Калеб без особого труда расшифровывает следующий за ним вопрос:       — ты придурок?       — да ты… — Калеб хочет было выругаться, но потом понимает, куда клонит Кавински, и тихо усмехается. — да. получается, придурок.       — да нет. придурочный ты просто, — Кавински тоже хихикает. — вопрос-то идиотский. я тебе сейчас на поцелуй ответил — как думаешь, что я об этом думаю?       — …то же самое, что и я?       — в точку, Калеб, — в голосе Кавински внезапно — непривычно много чего-то похожего на тепло.       слишком вдруг много тепла для обычно холодного Калеба — но он не возражает.       улыбается в ответ и снова притягивает к себе Кавински — как будто пытается нагнать все то время, что не понимал своих чувств к нему, что упускал очевидное.       и Кавински, черт возьми, не против — сам тянется к нему, обнимает, отвечает на очередной поцелуй.       оказывается, все вокруг были правы насчет того, что Калеб влюблен — нет, на самом деле любит.       вот только…       никаких девушек. потому что это — неожиданно и одновременно, на самом деле, ожидаемо — Кавински.