До конца всех миров

      Остров Чеджу. Линия обороны Альянса.       Небо давно потеряло свой цвет — не из-за заходящего солнца, а от чёрной бездны, растекающейся из зияющего разлома. Оно больше не принадлежало миру живых. Почва дрожит, словно в предвкушении обречённости. На горизонте — бурлящее облако, сотканное из проклятой магии, пепла павших и следов ужаса, обретшего форму.       Чха Ён Ми стоит на переднем крае. Её лицо испачкано копотью, губы потрескались от ветра и заклинаний, а кожа на ладонях обожжена светом её же магии. Боевой мантии почти не осталось — лишь изорванные лоскуты, пропитанные потом и кровью. Справа от неё — Сон Джин У. Его боевой плащ развевается, словно живой. Тени, сплетённые с его телом, пульсируют и утекают в землю, сливаясь с ней, как с родной стихией.       Позади них — остатки армии Альянса. Измотанные, израненные охотники, стоящие в мёртвой тишине.       Вчера их было больше. Сегодня — только те, кто выжил.       — Он идёт, — глухо произносит Джин У, глядя в тёмный горизонт. — Ты чувствуешь?       Ён Ми кивает. Без слов. Её магия вспыхивает на ладонях тусклым светом — дрожащим, неровным. Не страх заставляет её пальцы дрожать. Истощение. Каждая клетка тела кричит о пределе, но она всё ещё стоит. Всё ещё здесь.       — Сколько у нас есть? — её голос срывается, почти шёпот.       — Минуты. Может, меньше. Он знает, кто приближается. Помнит ту силу. Тот кошмар. монарх погибели. Существо вне времени. Вне понимания. Он не должен был вернуться. Но кто-то открыл двери.

***

      Накануне. Штаб Альянса. Атмосфера натянута, как струна перед разрывом. Голоса охотников звучат, как выстрелы. Кто-то требует срочной эвакуации. Другие — призывают к яростной атаке.       Чха Хе Ин, иссечённая ранами, кричит сквозь гул споров:— Если мы уйдём, он сотрёт материк с лица Земли!       Ю Джин Хо еле держится на ногах, кровь сочится из-под бинтов, но он не покидает пост. Рядом — карта. Красные зоны уже вползают в населённые города.       И тогда — тишину пронзает голос Чха Ён Ми:— Мы не победим. Но мы можем успеть. Её взгляд направлен на Джин У. — Ты знал это с самого начала, правда?       Он не отвечает. Только резко кивает, как будто этот груз он несёт с первого дня.

***

      Возвращение в настоящее.              Северная стена рушится под натиском. Камни летят в небо, трещины расползаются по земле, как жгучие раны. Из глубины, что не должна была существовать, вырывается нечто. монарх погибели. Он не выходит — он вырывается, разрывая само полотно реальности. Мир содрогается. Люди на материке, за тысячи километров, ощущают его приближение — у них начинается кровотечение из носа, у чувствительных — агония в ушах, сознание рвётся в клочья.       Ён Ми стоит, сжимая ладони. Магия света — последнее, что ещё держит поле от полного развала.       — Это наш шанс, — говорит Джин У.— Если мы его не остановим — не останется никого, кто сможет.       Он смотрит на неё. И впервые — в его взгляде проскакивает неуверенность.— Я не могу просить тебя идти до конца.       Она улыбается. Слабо, с болью. Но в этой улыбке — правда.— А я и не ждала, что ты попросишь.— Я уже иду.       Они встают рядом. Плечом к плечу. Два искалеченных солдата на пороге конца света.       Небо трескается, словно стекло. Из разломов льётся тьма, густая, как нефть. И в эту секунду они знают: Дальше — не битва. Дальше — или смерть, или чудо.

***

      Песок и пепел закручиваются в бурю, словно сама земля пытается поглотить небо. Звук рвущейся магии, визг чудовищ, грохот взрывов — всё слилось в единый, невыносимый шум, разрывающий уши и сознание.       На изломанном рубеже, стоя по колено в крови и пепле, Кан Хан Сон держит оборону. Его барьер искрит, дрожит, будто хрустальное стекло, вот-вот лопнет. Он стиснул зубы, удерживая магию на пределе возможного.       — Не оглядывайся! Беги! — кричит он юному охотнику, волочащему раздробленную ногу. — Ты не умрёшь здесь, понял?!       Рядом — Ли Джу Хи, чьё исцеляющее пламя с каждой секундой тускнеет. Её руки дрожат, обожжённые и измученные. Она знает — не всех спасти. Но продолжает.       — Это не бой... Это казнь, — выдыхает она, едва стоя на ногах.       С небес обрушивается крыло теней, словно сама ночь рвёт мир на куски. За ним следует рой чудовищ — изломанных, искажённых созданий Монарха Погибели, что ползут, летят, крадутся — воплощённая гибель.       Чо Дэ Шик, покрытый ранами, активирует заклинание последнего удара. Его голос хрипит сквозь кровь:       — Скажите... детям... я боролся.       И исчезает во вспышке чистой магии, унося с собой дюжину врагов. Где-то впереди, в развалинах техники, Ю Джин Хо держит оборону, сжав челюсти. Сквозь порванную броню сочится кровь из разрубленного живота, но он всё ещё стреляет, не отступая.       — Мы держим линию! Пока... пока Джин У не прорвётся к ядру!       Их бой — не за победу. Их бой — за время.       Центр поля.       Ён Ми застыла, зажав амулет в ладони. Она слышит их. Чувствует, как гаснут магические сигнатуры, одна за другой — словно звёзды, меркнущие на небосводе её сознания.       — Мы теряем всех... — голос её почти не слышен.       Сон Джин У рядом. Он молчит, но его сжатый кулак на рукояти камы — белый от напряжения. Вены пульсируют на шее. Он не отворачивается — смотрит вперёд, туда, где бьётся сердце погибели.       Внезапно из тьмы врывается тень. Бернардо Ли, израненный, но всё ещё живой, бросается вперёд. Обрывки формы, дымящиеся от магии, тело — испещрено порезами, но глаза — ясные.       — У вас ещё есть шанс, — хрипит он. — У меня... его нет.       Он поднимает руки, и передовой фронт окутывает щит из чистой энергии. Полусфера мерцает, отражая первый удар Погибели.       — Это даст вам... пять минут. Больше не могу.       Фронт. Западный фланг.       Кан Хан Сон падает на одно колено. Барьер разваливается на сверкающие осколки. Ли Джу Хи, покрытая ожогами, обнимает группу новобранцев, формируя из последних сил тонкую защитную оболочку.       — Если хоть кто-то из вас выживет… — её голос срывается, — расскажите... что мы не отступили. Что мы стояли.       С небес срывается взрыв. Мир гаснет.       В этот же миг.       Взгляд Джин У пересекается с глазами Ён Ми. И всё становится ясно.       Никто не придёт. Никто не выживет просто так. Они — последние.       И эта ночь —либо конец. Либо начало.

***

Руины Чеджу. Пустошь, изрезанная воронками.       Чёрное небо содрогается от раскатов рёва. Густые, как смола, клубы тьмы стекают с небес, обрушиваясь огненными ливнями на землю, уже не похожую на остров. Воронки, искорёженные деревья, дымящиеся кости — всё напоминает о десятках павших.       Они остались втроём. Нет — два против одного.       Монарх Погибели.       Его кожа — будто выжжённая солью плоть, трескается, обнажая клубящуюся под ней бездну. Из глаз пылает не просто безумие — это ненависть, вековая, застывшая в форме. Его дыхание — шёпот конца, и даже воздух искажается вокруг него, словно пространство само хочет отступить.       Чха Ён Ми — на издыхании, заклинания на коже треснули, как фарфор. Её тело залито кровью, а золотистый свет магии мерцает, будто вот-вот исчезнет. Её ноги дрожат, но она всё ещё стоит. Потому что рядом с ней...       Сон Джин У — король теней. Он сжимает каму так сильно, что на костяшках выступает кровь. Его армия — истреблена. От генералов осталась только тень в памяти. Но глаза его — полны решимости, спокойной и последней.       Они стоят плечом к плечу. Позади — весь мир.       Битва— Второй цикл, — рычит монарх погибели, и его голос — раскат грома в пустоте. — Станьте прахом.       Он поднимает руки, и из небес падают воронки тьмы — вывернутые потоки антимагии, разрывающие ткань реальности. Земля трещит, будто кричит.       Ён Ми в последний раз собирает остатки света в дрожащих пальцах. Заклинание выходит неровным, но взрыв света всё же вспыхивает, яростный, обжигающий, выбрасывая монарха на десятки метров. Воронка света остаётся на секунду, как шрам в небе.              — ДЖИН У! — кричит она, надрывая голос. — У нас нет времени!       Он молчит.       Внутри него клокочет: счёт, шансы, система. Всё ясно. Эта битва не о победе. Это бой ради жертвы.       — Ты должна жить, — говорит он наконец, тихо, не глядя на неё. — Ты — сосуд жизни. Без тебя мир исчезнет.       — Если ты останешься — я умру вместе с тобой! — её голос срывается на злость, в глазах слёзы, но лицо холодное, как сталь.       — Если я уйду — ты погибнешь раньше. — Он поворачивает голову. Его взгляд — как вечность. — Но не сегодня.       Монарх погибели взмывает в небо, его силуэт искажается. Теперь он больше похож на бурю, чем на существо. Он поглощает реальность, вытягивает силу из трещин в мире. Уже рушатся барьеры.       — Он не должен остаться. Ни при каких условиях, — шепчет Джин У. Он активирует последний фрагмент системы, и пространство перед ним начинает трещать, как стекло под ногами великана.       Ён Ми бросается к нему, цепляется за грудь, словно желая удержать не телом, а душой.       — Джин У... прошу... — её пальцы дрожат, касаясь его лица, щеки, губ. — Я только начала жить...       Он касается её лба. Губами.       — И я начну заново. Если ты будешь ждать.       Он отталкивает ее в сторону. И тогда он делает шаг. Один. Последний. Он бросается в сердце Погибели. Каму вспыхивает. Джин У обнимает монарха, удерживает его, вгрызается силой в само бытие, и с криком — активирует портал в слои вечности.       Взрыв. Мир трещит. Вихрь света и тьмы скручивает пространство в точку, поглощая всё.       Безмолвие.       Он исчез. Вместе с врагом.       После.       Ветер стих. Поле боя — теперь руины. Пепел медленно падает с неба. Ён Ми стоит одна. Вся в пепле, грязи и крови. Её пальцы дрожат. Колени подгибаются, но она не падает.       — Джин У… — её голос срывается в крик.— Джин У!!       В этот момент небо отвечает эхом её магии. Свет её души взрывается вверх, ослепительно. Плач её сердца превращается в звук, что раскалывает небеса. И в этой тишине — она слышит его голос внутри:       — Ты останешься жить.

***

      Один день спустя. Ассоциация Охотников.       На доске — фотография Джин У. Под ней — табличка: “Пропал без вести”. Ча Хе Ин смотрит молча. Ён Ми сидит у окна. Руки перевязаны. В глазах — пепел и свет. Она не плачет. Но её сердце — трещит. И продолжает жить.       Потому что он выбрал её жизнь. Теперь она должна прожить её — за двоих.