Снова и снова (сборник)

— Они были разными, но всегда держались друг за друга. Когда один оступался, другой обязательно старался ему помочь, — голос Какаши дрогнул. — Я искренне надеюсь, что они наконец смогли услышать друг друга. И теперь они останутся вместе… — Что тут происходит вообще?! — вопил Наруто. — Эй!! Он не чувствовал боли, страха, счастья — да даже земли под ногами. Всё вокруг будто перестало существовать. Воздух дрожал, как в жару, но было холодно. Голоса казались чужими, словно звучали сквозь стекло. Он огляделся, моргнул — и снова, пытаясь нащупать хоть какую-то реальность. Он помнил, как они с Саске лежали рядом, смотря на восход, а потом закрыли глаза и… что дальше? Где-то в чёрной толпе заплакал ребёнок. — Ты даже после смерти не затыкаешься, Усуратонкачи? — послышался голос за спиной Наруто. Саске стоял перед ним целый и невредимый. Смотрел пристально своими причудливыми разными глазами, будто видел насквозь. К гробу начали подходить люди с цветами, и Наруто тоже заглянул внутрь. — Саске, посмотри, — он сделал жест рукой, не отрывая глаз от гроба. — Вот почему Какаши сказал «останутся вместе», — ответил тот, потирая лоб от досады. Лужайка недалеко от мемориала шиноби — до боли знакомая им обоим. Они лежали рядом, в одном гробу, их пальцы сплетены, на лицах — безмятежные улыбки. Их даже переодели в парадные кимоно, словно это что-то значило. — Почему они вообще решили похоронить нас вместе? — спросил Наруто, когда заплаканная Сакура положила в гроб последний белый цветок. «Ты такой идиот, что все вокруг всё поняли, кроме тебя», — хотел ответить Саске, но вместо этого лишь молча покосился на него. Они простояли на месте до конца церемонии. Играла грустная музыка, люди плакали, читали речи и рассказывали всякие истории о них двоих — и слушать это всё было чудовищно странно. Когда небо начало затягиваться серыми тучами, гроб закрыли, и люди, проходя сквозь них двоих, будто их здесь и не было, медленно разбредались назад по деревне. — Ну и что теперь? — спросил Наруто тихо, глядя на горящий факел. — Не знаю, — ответил Саске, и в голосе его впервые не было раздражения. — Может, у нас какое-то дело незаконченное есть? — Мм… — Саске посмотрел на свои руки. — Что нам двоим надо было сделать? Наруто медленно поднял голову и оглядел Коноху. Вся деревня была залита мягким, посмертным светом — ни ярким, ни тёмным, будто само время здесь стояло. Он сделал несколько шагов к деревне, и Саске пошёл за ним. Почти все жители уже попрятались по домам, боясь попасть под собирающийся дождь. Они медленно плелись по деревне, пытаясь найти подсказки, вспоминая, как весело было выполнять миссии ранга D. Академия, Ичираку, тренировочная площадка со столбами, где Саске разделил еду с Наруто, пристань, где они впервые увидели друг в друге что-то близкое, разрушенный квартал Учих — все эти места оставляли только какую-то светлую грусть… горькую радость. Наруто взглянул на гору Хокаге. — Знаешь, — начал он неуверенно, — если мы призраки, или души, или кто мы там теперь… Наверное, уже поздно становиться Хокаге, да? — Поздно, — слабо кивнул Саске. Они двинулись вперёд — не договариваясь, не глядя друг на друга. Просто шаг за шагом, по старой тропе, которую помнили наизусть. Их ноги сами выбрали путь — вверх, туда, где когда-то всё началось. Они оказались на горе Хокаге — прямо на голове старого лица Первого. Внизу мерцала деревня, и свет огней будто пытался пробиться сквозь туман. Саске присел, подтянув колени, и посмотрел на горизонт. Наруто устроился рядом, плечом к плечу. — Ты когда-нибудь думал, — начал Саске негромко, — что всё это… между нами… было чем-то большим? Наруто не сразу ответил. Его взгляд медленно скользнул по профилю Саске — такому привычному, расслабленному. Потом снова на небо. — Я боялся об этом думать, — наконец ответил он. — Это всё казалось каким-то неправильным. — Ага… — Саске повернул голову, и его глаза заблестели. — Я тебя любил, наверное. — Ты не мог раньше сказать? — горько ухмыльнулся Наруто. — Обязательно нам было умирать, чтобы поговорить? — Ты был слишком живым. И я хотел, чтобы ты сделал это первым. — Я вообще-то назвал тебя «своим единственным лучшим другом». — Это не то же самое, — парировал Саске. Слова закончились. Молчание снова оказалось проще. Ветер гнал медленные тучи, оставляя за собой багровые разводы заката. Сзади шуршали сухие листья на неподвижных чернеющих деревьях. Где-то вдалеке глухо кричала птица, и эхо отозвалось в горах — одиноким, как всё, что осталось от мира живых. Прошло, может, десять минут. Ни один из них не смотрел на другого. — Я тебя тоже любил, — наконец тихо сказал Наруто. — Люблю. Саске не ответил. Просто потянулся, легко коснулся его щеки — большим пальцем, почти невесомо. — Хоть здесь я тебя опередил, — прошептал он, и в голосе его не было ни упрёка, ни боли. Наруто закрыл глаза. И когда их губы встретились — не было грома, не было вспышек чакры. Только ощущение, что мир, наконец, стал целым. И в этом поцелуе в их сознаниях одновременно зазвучала одна мысль:

«Может, хотя бы в следующей жизни мы не будем тратить время на бесполезные ссоры».

Ветер утих. Туман рассеялся. Огни Конохи стали мягче. А их силуэты, сидящие на вершине мира, медленно становились прозрачнее, пока не растворились в свете вовсе. А деревня внизу продолжила жить. Всплески детского смеха, стук закрывающихся ставен, вечерние разговоры у порога — Коноха и не знала, что они были здесь. Она не заметила ни поцелуя, ни прощания. Мир пошёл дальше.