Спасение династии

      Глухой стук в дверь заставляет проснуться от тревожных сновидений. Массивная створка печально скрипит на древних петлях, и утренний гость бесстыдно проскальзывает внутрь комнаты. Чонин с трудом открывает глаза в непривычном полумраке — Луна окончательно погрузилась в Земную тень.       — Сынмин и Чанбин вернулись. Пора. — Слова Минхо больше похожи на военный отчёт, коим он и является, если смотреть с точки зрения готовящегося переворота. Банчан бурчит что-то под нос, обхватывает Чонина в свои объятия и просит ещё пару минут. Минхо не сопротивляется и понимающе уходит, ведь ни один из них не знает, сколько пройдёт времени, прежде чем они снова смогут оказаться в объятиях любимых.       — Что бы сегодня ни случилось, помни, я люблю тебя, — Банчан оставляет нежный поцелуй на его плече и нехотя покидает их тёплый и сонный мир, готовый сражаться за собственное будущее и всей вампирской династии.       Внутренний двор встречает его промозглым кромешным мраком, давящим со всех сторон невидимой мощью. Даже по дворцовой охране видно, как сильно влияет отсутствие луны на их энергетический баланс. Самоназванный отряд воителей Банчана уже ожидает в назначенной точке — больничном крыле. По легенде для охраны Чонин всё ещё проходит терапию восстановления, и Банчан беспрекословно его сопровождает. Минхо же охраняет будущего Герцога в это неспокойное, тёмное время. Эта незамысловатая ложь помогает им перемещаться по замку, не вызывая подозрения и лишних вопросов.       Стоит им пересечь больничный порог, как Минхо сразу же исчезает в полутьме, где обитает Джисон. Ему сегодня намного хуже, чем всем остальным вместе взятым. Лоб покрыт холодной испариной, а цвет кожи больше похож на мертвенный, отдающий в синеву, чем на благородно бледный. Низшие вампиры с трудом могут пережить отсутствие Кровавой Луны, но его создатель рядом, а значит, он будет окружён поддержкой, которая не позволит ему сломаться и сойти с ума.       Чонин делает шаг, чтобы предложить ему остаться в тишине замка и не участвовать в их непростом деле, но Минхо ловит его взгляд и мотает головой. Его намерения понятны без слов — воин не пропустит битву. Ни он, ни Джисон. Для них это вопрос жизни и смерти. Чонин понимающе кивает и подходит к Сынмину, который выглядит едва ли лучше Джисона: от его привычной энергии остались считанные гроши. Усталый взгляд направлен на потрескивающие угли камина, а отблески света печально скользят по его лицу, словно прощаясь.       — Мы сделали, что могли. Подкрепление прибудет позже, но не могу сказать точного времени. Нам нужно продержаться до тех пор. Основная цель — максимально ослабить Герцога, чтобы Банчан смог нанести финальный удар, — он с трудом шевелит губами, и его голос едва можно разобрать.       — Насколько я понял, у Банчана получилось внушить Герцогу идею об одиночной прогулке? — Сынмин переводит взгляд на Банчана, и тот молча кивает в подтверждение. — Минхо?       — Я забрал у него часть жизненной энергии, но Хёнджин его слишком хорошо накачивал в последнее время, поэтому получилось меньше, чем я бы хотел, — Минхо скосился на Хёнджина, негласно обвиняя его в излишней старательности.       — Это моя обязанность, — лишь пожимает плечами Хёнджин, не удостаивая Минхо взглядом.       — Вы вообще не меняетесь, — вздыхает Сынмин и продолжает сверяться с планом.       Когда последние отчёты получены, он останавливается на последнем человеке, смотря с нескрываемой надеждой. Друзья один за другим обращают к нему взгляды.       — Нет. Я видел всё те же две концовки, ничего не изменилось. Будущее всё так же в наших руках. Простите, — он понимает, что не виноват. Хотелось вселить в них хотя бы капельку надежды на удачное дело. Но прибегнуть ко лжи для него непозволительно. Горькая правда одним резким движением стирает последние мечты, и напряжение в воздухе возрастает.       — Хотел бы я сказать, что вы не обязаны жертвовать всем ради моего трона, — начинает Банчан именно в тот момент, когда всем нужна лидерская поддержка. — Но вы же меня не послушаете, — ухмыляется он, обводя всех взглядом. Кто-то кивает, а кто-то ухмыляется в ответ. — Я ни на секунду не сомневаюсь, что каждый из вас выложится на полную. Но если всё пойдёт не так, как мы задумывали, я буду стоять за вас до самого конца. Я защищу всех ценой собственной жизни. Каждого из вас, — его уверенный тон возвращает надежду и дарит веру в лучший исход их будущего. Банчан — один из сильнейших молодых вампиров и прирождённый лидер, умело ведущий за собой. Они чувствуют, как эта сила обволакивает, выстраивая невидимый защитный барьер. И даже несмотря на возможность погибели — это чувство защищённости дарует им силы для предстоящей битвы.       Сынмин взбодрился первым. Его озорная привычная улыбка снова появилась на губах.       — Спасибо за эту пламенную речь, наш будущий Герцог, — он встал со стула и театрально поклонился, вызывая тихие смешки со всех сторон. — А теперь, если позволите, мы всё же попробуем положить жизнь на вашу защиту, — он подмигивает Банчану и хлопает в ладоши, словно фея, готовящаяся к торжеству. — Мы с Чанбином будем позже, нам нужно сопроводить подкрепление. Хёнджин, на тебе важнейшая роль: забери как можно больше энергии Герцога и его окружения. Остальные постарайтесь не лезть на рожон до нашего прибытия. Всё поняли? — отряд активно кивает и начинает неторопливо покидать больничное крыло.

***

      Весь их малочисленный отряд бесшумно следует за Герцогом, ступая по мшистым тропам Малахитового леса. Зеленоватый свет от крон деревьев освещает им путь получше любого человеческого электрического фонаря. Первая часть их плана почти удалась — Герцог действительно отправился на отрешённую прогулку в глубины леса, подальше от жаждущих чужой энергии сородичей. Было очевидно, что отец Чонина не отпустит его одного, и никакая магия тут не сработает. Отец так привязан к Герцогу, что готов был ступать за ним по пятам в любых невзгодах.       Чонин часто с досадой думал о том, что если они с Герцогом будут тонуть, то отец, не задумываясь, бросится на помощь правителю. В детстве осознание своей ненужности сильно ранило его изо дня в день. Как он может быть важен для кого-то, если его собственная семья не считает его чем-то значимым в жизни? Может ли он быть любим кем-то другим, кто не является его кровным родственником? Нужен ли он самому себе? В его голове крутилось множество мыслей, на которые он не мог найти ответы.       Но теперь, когда он вырос и нашёл тех, кому он действительно важен, семья перестала нести такое сакральное значение. Сейчас он сам готов потакать будущему Герцогу во всех его прихотях, и казалось, это сделало их с отцом чуть ближе. По крайней мере, теперь он может понять, что тот чувствовал, слепо бросаясь защищать Герцога. Да, Чонином правят высшие чувства, такие как безоговорочная любовь. Но он никогда не спрашивал, есть ли у отца что-то большее, чем просто привязанность и преданность. Разобраться в своем прародителе сложно, страшно, и оттого не хватает смелости. Но Чонин злится на него чуть меньше, даже сейчас, когда он идёт бок о бок с Герцогом, готовясь в любую минуту испортить их план.       Стараниями Банчана Герцог отправился в своё излюбленное место — его алтарь силы, где он подпитывается ментально. Лес плавно перетекает в горы, которые ведут всё выше и выше, пока не выводят на небольшую поляну с видом на все Западные земли. Именно здесь Герцог осматривает свои владения, ощущая всю власть в этом зловещем мире. И не было на этой земле существа, что не знало бы его мудрости и благоразумия, если ты был его союзником. Так же, как каждый лепесток на бескрайних просторах осознавал его гнев и безжалостность, если ты осмелился перейти ему дорогу. Он стоит, упиваясь собственным величием, не замечая, как вокруг него сгущаются тучи из его же собственных подданных.       Отец Чонина славится своим великолепным чутьём. Он замечает их первым и за секунду меняет стойку на оборонительную, не задумываясь, закрывая собой Герцога словно щитом. И пусть отец, так же как и Чонин, вампир всего лишь второго ранга, но за столько лет службы он научился сражаться получше любого военного рекрута. — Вот что значит отдаваться своему делу с головой — с долей профессиональной восторженности думает Чонин, машинально делая шаг назад.       — Что вы здесь делаете? — голос отца сухой и безжизненный, ничто не выдаёт в нём намёка на слабость или страх. Впервые Чонин смотрит на него с жалостью, понимая, что сегодня ему придётся потерять отца, ведь иначе он ни за что не позволит приблизиться к Герцогу. Чонин пожертвует их родством, и отец должен его понять, ведь он бы поступил точно так же ради своего Герцога.       — Отец, отойди, — всё же пробует Чонин, скорее для того, чтобы очистить свою душу от терзаний совести. В ответ тот лишь скалится, выпуская клыки. Герцог же стоит неподвижно, спиной к ним, и будто вовсе не замечает происходящего вокруг. Банчан выходит на арену первым, осторожно касаясь плеча Чонина в подбадривающем жесте.       — Отец, твоё время истекло, — Банчан и сам бы хотел закончить всё только на словах, не проливая драгоценной крови и не мучая всех вокруг. Но он прекрасно знает своего отца, который не отступит ни при каких обстоятельствах. Тишину нарушает безумный смех, что эхом разносится по верхушкам леса. Казалось, даже правители соседних земель могли бы его услышать.       — Ты думаешь, я настолько глуп? Не видел, как маленькие паразиты снуют вместе, чтобы выстроить свой гениальный план по захвату тела хозяина? — каждое его слово пропитано желчью, а голос скрипуч и звонок. — Я всегда знал, что ты… — он оборачивается к Банчану и смотрит на него своим искрящимся злостью взглядом, — не станешь хорошим правителем.       Но всё ждал и ждал, когда у тебя хватит смелости показать мне клыки. Ты всегда был жалким и трусливым, убегающим от любых неприятностей. И с чего ты вдруг решил, что сможешь справиться со мной? Собрал своих маленьких друзей и возомнил себя супергероем? Знал, что в человеческом мире ты подцепишь только помутнение рассудка, — Герцог плевался своими заключениями, стараясь задеть Банчана с разных сторон. Но тот терпел ради общего дела и ради жизни своих друзей, зная, что если сейчас сорвётся, то пострадают все, и тогда наступит именно тот кровавый и жуткий финал, которого Чонин боится больше всего.       Банчан ждал. Давал Герцогу возможность высказаться, относясь с почестями к финальной речи павшего правителя. Он уверен в своих силах и тех, кто собрался здесь сегодня ради мирного будущего.       — Ты даже уговорил Хёнджина к тебе присоединиться. Каков сюрприз! Джинни, тебе же он никогда не нравился. Неужели врал мне всё это время? — Хёнджин таинственно пожимает плечами, но Чонин успевает заметить, как он прячет за спину пальцы, сжавшиеся в кулак. — А-а-а, малыш Феликс, ты же должен быть мёртв? Разве тебя не разорвали на клочья натравленные мной псы? — зловещий оскал, освещаемый изумрудным светом, отражает демонов, сидящих в душе Герцога. Больше нет времени ждать. Нельзя допустить, чтобы Хёнджин сорвался, защищая честь своего возлюбленного.       Чонин осторожно касается локтя Банчана, направляя его эмоции в нужное русло. Спускается пальцами ниже по руке, и это одно единственное нежное прикосновение к тыльной стороне ладони ощущается как прощание. Но не успевает Чонин ухватиться за эту безмолвную фразу, как Банчан уже подрывается и оказывается рядом с Герцогом. Его движения быстры настолько, что для всех вокруг кажется, будто он телепортировался под раскаты грома на безоблачном небе.       — У тебя больше нет власти. Ты стар настолько, что без поддержки изъятой энергии не продержишься и суток, — Банчан сжимает руку на горле собственного отца и неотрывно смотрит в глаза, наполненные вековой злобой. Но Герцог не боится — на его лице замирает улыбка, которая отрикошечивает безумным холодом по окружающим. У всех в душе, как по щелчку, зарождается предчувствие беды.       Отец Чонина бросается к своему хозяину на помощь, но не успевает дотянуться до Банчана, как ему перегораживает путь Минхо. Старший вампир не сдаётся, даже зная, насколько опасен враг перед ним. За Герцога он готов отдать жизнь без раздумий, и в этой преданности Чонин снова узнаёт себя.       Пронзающий свист разрывает лесную тишину, и из тени появляется гвардия солдат. Все они уже успели пробудить свой естественный облик древних вампиров. Их сложенные крылья бьются о накачанные спины, глаза пылают отважной яростью сквозь мглу белков. Каждый натренированный шаг армии отдаётся эхом не только по лесу, но и в головах каждого.       — Никто не уйдёт отсюда живым. Вы предали свои семьи, родину. Я милосердно отдам лишь один приказ — убить, — он произносит эти слова без грамма сожаления, ни на секунду не сомневаясь. Герцог трусливо пятится в сторону, занимая зрительскую позицию, а войско бросается на своих врагов, выполняя приказ. Банчан с рёвом кидается в сторону отца, сталкиваясь с щитами в виде крыльев, и понимает, что в человеческом облике ему не справиться. В одно мгновение перед ним оказывается Хёнджин, который уже успел превратиться. Его белоснежная кожа и голубые вены под крыльями ослепляют, как блики от солнца. Он всегда так отличался от каждого из них.       — Банчан, не спи, твою мать, — кричит ему Хёнджин, из последних сил сдерживая натиск военных. Банчан понимает, что отвлекается только потому, что на самом деле всё ещё боится быть слабейшим, но сейчас он должен защитить свою любовь, друзей и будущее целой династии. Он больше не медлит и вот уже впивается зубами в шею одного из воинов, лишая его возможности продолжать битву. Он сплёвывает кровь собрата на землю и встречается с обеспокоенным взглядом Чонина. Успевает лишь успокаивающе кивнуть, прежде чем на него вновь обрушивается военная мощь следующего защитника.       Битва стремительно набирает обороты. Банчан раскидывает военных в разные стороны, не собираясь тратить время на убийства. Если его друзья сочтут нужным, то расквитаются с ними, но у него другая цель. Он неотрывно смотрит в насмехающиеся глаза отца, который всем своим видом показывает, что Банчан проиграл, и последнее, что ему нужно, — скорее попрощаться с друзьями, пока ему дали такую возможность. Но Банчан больше не тот маленький вампирчик, который пугается каждого шороха и недовольного взгляда в свою сторону. Ему есть что терять, и он не отступит, пока кровь одного из них не оросит эту мрачную землю.       Минхо сбивает с ног последнего из военных и восседает сверху, наставляя на него когти, готовясь содрать с него кожу в одно мгновение, если он хотя бы вздохнёт неправильно. Минхо долго и упорно сдерживал воина внутри себя, пока следовал за прихотями Банчана, и в эту ночь может наконец-то отыграться за все годы.       На другом конце поля Хёнджин умело выкачивает из бойцов энергию, распыляя электрическую дымку над их макушками. Те, кто попали под его чары, уже не выйдут живыми. Он использует высшую магию, у которой есть нелепое ограничение — она не может убить. Выкачать энергию до остатка — да, но энергия восполняемая, и у солдат регенерация проходит в разы быстрее. Но для такого случая рядом с Хёнджином сражается Феликс. Пусть он никогда не считал себя искусным воином, но за свою любовь он готов был биться насмерть. Он с лёгкостью добивал тех, кого «осушил» Хёнджин. По отдельности они не были достаточно опасными, но вместе — оказались сокрушительной силой.       Когда последний из армии Герцога обездвижен, в воздухе резко повисает гробовая тишина. Банчан стоит напротив отца, который так и не осознал пагубность своего положения. На его губах застыла всё та же победоносная усмешка, как и всегда, когда он унижал своего сына.       Чонин неотрывно следит за каждым действием Банчана, поддерживая его мысленно и на расстоянии, ведь всё время подготовки тот только и делал, что говорил, чтобы он не лез ни при каких обстоятельствах. Но именно в этот момент хотелось быть рядом с ним, чтобы оградить от внешней опасности, пока он творит судьбу вампирского мира.       Воздух вокруг с каждой секундой всё больше пропитывается запахом крови. Зелёное мерцание Изумрудного леса окрашивает кровь в цвет тьмы. Чонин переводит взгляд от одного бойца к другому, но нигде не видит Джисона. Его сильно беспокоит этот факт, потому что никто не знает, как он может повести себя в ситуации, когда вокруг так много могущественной вампирской крови. Его разум поддерживала кровь Минхо, но как давно он питался? И сможет ли пережить такое испытание? Чонин прочитал множество книг, стараясь найти ответы на эти вопросы, но область оказалась слишком неизученной. Все они предлагали оставить его в замке, ведь неизведанное может быть опасным. Но Минхо наотрез отказывался, веря в то, что он справится. А Чонин привык верить и поддерживать своих друзей, поэтому встал на его сторону и почти что заставил Банчана пойти на попятную. Но не совершили ли они ошибку?       Ответ последовал незамедлительно.       Словно в замедленной съёмке чужая тень проносится мимо, оставляя тёмный мазок в подсознании. Чонин медленно скользит взглядом в сторону, куда отправилась таинственная тень, и перестаёт дышать, когда видит конечную цель. Джисон крепкой хваткой держит за плечо Банчана, который уже успел изрядно вымотаться. Глаза Джисона горят ярко-алым — он голоден и безумен. Рука на плече сжимается сильнее, и слышится треск ломающихся костей, следом — тихое шипение Банчана. Он пытается смахнуть чужую руку со своего плеча, старается не навредить важному человеку его друга. Но держит его не Джисон, а сорвавшийся с цепи зверь. Его первобытность и непредсказуемость пугают. И не зря.       Проходит буквально секунда, как он протыкает острыми когтями подреберье Банчана. Чонин видит, как рука проходит плоть насквозь и выходит со спины. От когтей на землю медленно падают капельки крови, и для Чонина это зрелище останется самым ужасным за все долгие века. Его реальность рушится, и тело первым сдаёт позиции. Именно тогда, когда нужно быть сильным и бежать на помощь любимому.       Он слышит свой громкий вопль, но дальше осознаёт себя только сменяющимися вырезками из киноленты. Вот он с трудом встаёт с земли, спотыкается о собственные ноги, но всё же оказывается рядом с Банчаном. С трудом видит его затуманенный взгляд сквозь скопившиеся в собственных глазах слёзы. Хёнджин, успев закончить со своей партией солдат, оттаскивает Джисона и укладывает его лицом на землю, заламывая руки. Что-то кричит Минхо, но тот не слышит — или, может, это Чонин уже ничего не слышит.       Он закрывает зияющую рану в боку Банчана и не понимает, почему он не регенерирует. Он же высший вампир — им такое раз плюнуть. Переводит взгляд на небо, надеясь на помощь Луны, но забывает про затмение. В тот же момент приходит осознание, что сегодня он может потерять Банчана навсегда.       Банчан тянет его к себе и закрывает крыльями от всего мира. Только после Чонин понимает, что он закрыл его от удара Герцога, приняв его на себя. Даже в таком состоянии Банчан продолжает сражаться, защищая его из последних сил. Ещё одна глубокая рана, которую он может не пережить. В беспомощности Чонин слабо бьёт его по груди кулаками, глотая слёзы. И не сразу понимает, почему вокруг всё резко замерло.       Чонин непонимающе оборачивается и видит сквозь полураскрытые крылья, как на поле появляются сначала Сынмин — уставший, но с хитрой улыбкой, которая отражается на его лице только когда он выполнил всё, что хотел, и принёс победоносные вести. Следом за ним является Чанбин, который встревоженно осматривает друзей и тут же бежит к Банчану. Чонин настолько рад их видеть, что слёзы начинают литься с новой силой. Его охватывает чувство беспомощности с ног до головы, когда Чанбин окончательно разжимает крылья Банчана и просит Чонина отойти. Его трясёт крупной дрожью — не от страха за собственную жизнь, а из-за понимания, что без Банчана его жизнь не имеет никакого смысла. Эмоции преобладают над холодным рассудком. Всё внимание Чонина приковано к действиям Чанбина, который накладывает на раны мази и повязки, используя остатки магии, чтобы начать процесс заживления.       Только когда все раны Банчана скрываются за повязкой, Чонин наконец-то оглядывается, понимая, что никто на них не нападает, и даёт Чанбину возможность спокойно работать. Вокруг смирно стоят десятки воинов, которых не было в самом начале схватки. Он приглядывается и видит, что они облачены в форму, на которой выбит герб Северных земель.       — Но как? — срывается с его губ непонимающее, и, как всегда, Сынмин оказывается рядом в самый подходящий момент.       — Я же обещал подмогу, — он подмигивает Чонину и похлопывает его по плечу.       Взгляд того мечется от одного война к другому, и увиденная картина кажется иллюзией.       — Мы же враги… — тихо шепчет он, снова переводя изумлённый взгляд на друга.       — Я тоже так думал, но после нашёл некоторые удивительные записи. Но о них тебе должен рассказать не я, — Сынмин приподнимает подбородок и кивком указывает им в сторону.       — Герцог! — только и успевает воскликнуть Чонин, вспоминая о его существовании и о том, что теперь некому с ним сражаться.       — Банчан не справился бы с Герцогом. Он могущественен, но ещё слишком юн. Поэтому я привёл того, кто справится наверняка. У них есть свои собственные неразрешённые конфликты, — неуместно хихикает Сынмин, выдавая свою черту местного безумца.       Чонин с трудом разбирает слова друга. Он неотрывно смотрит на яркие вспышки красного цвета, которые мерцают около обрыва, когда когти бьются друг о друга словно лезвия меча. Но они двигаются так быстро в этом смертельном танце, что Чонин не может предугадать, кто выиграет эту битву и что за таинственный боец сражается вместо Банчана. Только изредка виднеются струящиеся белые одеяния, а потом снова исчезают.       Кажется, что битва длится вечность, но заканчивается одним оглушительным ударом. Фигуры снова обретают точность, когда таинственный боец в белом одеянии возносит над своей головой сердце противника. Кровь струится по аккуратным тонким рукам, пропитывая белое платье.       Чонин осознаёт всё медленнее, чем все остальные вокруг. Бойцом оказалась женщина — и никто иная, как Герцогиня Северных Земель. Она оборачивается к Чонину и мягко улыбается. Её доброта во взгляде и аккуратная улыбка абсолютно не вяжутся с тем, что она держит над собой ещё бьющееся сердце Герцога Западных земель. Но почему-то Чонин чувствует её тепло и защиту. Странные, непривычные чувства, из-за которых он не может отвести от неё завороженного взгляда.       Герцог Западных земель пал. Его власть окончена, — торжественно произносит Герцогиня, и её армия издаёт победный клич. Сердце Герцога забирают северные лекари для дальнейшего ритуала погребения. Она осматривает своим пронизывающим взглядом сначала Чонина, а потом Банчана, и снова улыбается. Чонин её совсем не понимает, но и не боится, даже несмотря на предвидящийся захват власти. Сейчас он не хочет думать о том, что будет дальше с его домом. Сейчас самое важное — что будет дальше с Банчаном. Северные лекари окружили его со всех сторон и даже при переносе раненого используют магию.       — Но как? Сила Луны сегодня… — Чонин уже потерялся в догадках и совсем не понимает, что происходит вокруг.       — Северные земли давно ушли вперёд по своим технологиям, я тебе многое расскажу, когда ты придёшь в себя, — Сынмин приобнимает его и ведёт следом за носилками, которые организовали чужеземные лекари.       Когда Чонин понимает, что Банчан в надёжных руках, он вспоминает о своих друзьях, которые сражались вместо него на поле боя. Он оглядывается и тут же видит улыбку Хёнджина, который осторожно держит Феликса за руку, поправляя бинты на второй. В его чистом взгляде не читается ни грамма упрёка — он словно говорит ему, что теперь всё будет хорошо. И Чонин верит, улыбаясь в ответ.       Он снова оглядывается, но нигде не видит Минхо с Джисоном.       — Они сбежали, но я уверен, они вернутся за наказанием. Как только Джисон вернётся в стабильное сознание.       — Он обезумел от голода, как мы и боялись?       — Да, это испытание крови стало слишком большим ударом для него. Нам нужно было подготовить для него кровь Минхо. Она бы его защитила, ведь именно благодаря его крови он обрёл разум и может существовать с ним бок о бок. Но мы не предвидели масштабы, за что и поплатились, — Сынмин неотрывно смотрит на световые носилки, что сделали Северные лекари для переноса Банчана. В его словах скользит неприкрытый упрёк к самому себе. Для Сынмина всегда было важно продумывать все шаги наперёд, но даже он не мог предугадать такой исход.       — Банчан выкарабкается, ты же его знаешь, — Чонин осторожно берёт Сынмина за руку и слегка сжимает, отвлекая внимание от поглощающих мыслей, которые ещё несколько секунд назад терзали и его самого.       — Да, ты прав, он ещё не выслушал и толику моих претензий относительно его отношения к тебе в прошлом. Ему придётся прожить ещё пару сотен веков, и мы в расчёте, — Сынмин из последних сил давит из себя привычную улыбку. Она получается уставшей, но он хотя бы на минутку отвлекается от своих мыслей, и это уже маленькая победа.       Можно ли сказать, что их план провалился? Скорее, нет, ведь основная цель достигнута — Герцог мёртв. Войны без жертв не бывает. Банчан поправится и со временем отыщет отца Чонин. Как дезертира и предателя своего долга или трупа — не имеет значения, для Чонина он в любом случае уже мёртв очень давно. Да и, зная отца и его чувство верности, скорее всего он где-то сам наложит на себя руки, чтобы уйти вслед за своим правителем.       Впереди их ждали непростые переговоры с той, которую в простонародье называют «захватчицей». Нельзя быть до конца уверенным, что дело не кончится массовой показательной казнью, ведь Герцогиня на дух не переносила Герцога, а они все были его приближенными подданными. Будущее туманно, как и мысли в голове Чонина. Но если ему и предстоит скорая смерть, то это не имеет значения, если он разделит эту судьбу с Банчаном.