Тишина дождя

Я НЕ УМЕЮ ПИСАТЬ ААА

***

Первая глава

Сидя за своим столом,мужчина смотрел на свои бумаги которые там лежали чуть ли не засыпая. Взяв очередную бумажку в руки Нёвиллет положил ее на стол перед собой дабы расписать и подписать в нужных местах. Он старался писать каждую букву красиво и так дабы было легко понять. Закрывая глаза что бы моргнуть мужчина просто уснул сам этого не заметив,его голова осторожно опустилась на стол пока руки Нёвиллета расслабились и отпустили ручку, которая упала на пол. Нёвиллет уже крепко спал сидя на стуле сгорбившись над столом,но тут дверь в его кабинет открылась и раздался шум —Неви..! Не успев договорить мужчина который вошёл заметил спящего Нёвиллета, тихо закрыв дверь Ризли прошёл дальше в кабинет подойдя к нашей спящей принцессе. Встав позади мужчины Ризли осторожно наклонился к нему рассматривая чем же тот занимался. Понимая что Нёвиллет продолжал работать без отдыха мужчина вздохнул взяв одну из бумажек с его стола себе в руки читая ее. Глаза Ризли расширились от написанного на бумажке,это было преступление,его преступление. В голове у Ризли метались разные мысли,как же Нёвиллет мог так поступить?В любом случае ему бы хотелось узнать лично,что же произошло такого,что Нёвиллет убил человека.. Положив бумажку назад на стол,мужчина нежно погладил по голове спящего парня.От прикосновений Нёвиллет резко проснулся поднявши свою голову со стола потирая свои глаза руками.. —Мм..Что? Я..я не сплю,да.. Тихим и сонным голосом сказал мужчина будучи слегка обеспокоенным неожиданным присутствием около себя. Оглянувшись назад он увидел кто же был рядом с ним. —Ризли? Что ты делаешь? Как долго ты стоишь тут? Мужчина встал со своего стула оглянувшись во круг будучи все ещё немного сонным. —Я всего лишь пришел проведать тебя. Снова уставший работаешь? Спать не пробовал? —Умею я отдыхать,ты что-то конкретное хотел? Нёвиллет смотрел на Ризли будто будучи слегка напряжённым. Мужчина сделал несколько шагов в перед подняв ручку с пола перед Нёви. —Ты уронил пока спал. Положив ручку на стол Ризли сделал ещё несколько шагов уже стоявши в пару сантиметрах от Нёвиллета. Нёвиллет машинально взял ручку, но его взгляд не отрывался от Ризли. В его глазах сквозила усталость, смешанная с лёгким недоумением. Он моргнул пару раз, будто не веря, что тот действительно перед ним. — Спасибо, — коротко сказал он, опуская ручку на край стола. —Долгий день,вот и уснул. Ризли слегка улыбнулся, но в его глазах всё ещё мелькала тень тревоги. Он медленно опустился на край стола, наблюдая за тем, как Нёвиллет поправляет манжеты и пытается вернуть себе привычную строгость. — Долгий день? — мягко переспросил он. — Или совесть не даёт покоя? Нёвиллет резко взглянул на него, но, заметив, что Ризли говорит это без обвинения, только с тихим сожалением, опустил взгляд. — Ты прочёл, — устало произнёс он. — Это… была не случайная бумажка, Неви. Ты сам оставил её на самом верху. Будто хотел, чтобы я увидел. Или… — он на мгновение замолчал. — Или ты больше не мог держать это в себе. Нёвиллет встал, подошёл к окну, глядя на пасмурное небо за стеклом. Дождь ещё не начался, но воздух уже был насыщен влагой, как и тишина между ними. — Это было не убийство, — произнёс он наконец, голосом чуть глуше, чем обычно. — Это было… правосудие. Но не такое, каким его привыкли видеть. Я принял решение. Не как судья. Как человек. Ризли встал и подошёл ближе. Он остановился за спиной Нёвиллета, не касаясь его, но расстояние между ними почти исчезло. — Тогда скажи мне. Не как судья. Не как обвиняемый. Скажи мне как… тот, кому я не безразличен. Эти слова повисли в воздухе, как первые капли дождя, что начали стучать по стеклу. Нёвиллет медленно обернулся. В его взгляде не было ни строгости, ни укоров. Только усталость… и слабый, почти неуловимый оттенок благодарности. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказал он. — Иногда… даже судьям нужно, чтобы их кто-то поддержал. Ризли осторожно коснулся его руки — лёгкое, почти незаметное прикосновение. И Нёвиллет не отдёрнул её. Пальцы Ризли крепче сомкнулись вокруг ладони Нёвиллета, словно тот сам не осознавал, как отчаянно ему не хватало тепла. Кабинет озарился молнией, за ней последовал глухой раскат грома. В этот момент стены, казалось, утратили свою суровость, а небо стало ближе, чем когда-либо. — Почему ты не сказал мне раньше? — шёпотом спросил Ризли, всё ещё не отпуская его руку. — Я ведь был рядом. Всегда. Нёвиллет медленно отвёл взгляд. Он не привык быть уязвимым, особенно перед кем-то, кто видел его не только как Верховного судью, но как мужчину — настоящего, живого, чувствующего. — Потому что ты стал для меня чем-то большим, чем просто коллега, — признался он. — А когда чувства входят в дело, рассудок уходит. Ризли не ответил сразу. Вместо этого он подошёл ближе, убирая прядь волос с лица Нёвиллета, которая упала ему на лоб. Его пальцы были тёплыми, движения— осторожными. Затем он медленно наклонился и остановился в нескольких сантиметрах от губ судьи, будто спрашивая без слов. — Скажи "нет", и я отступлю. Но ответа не последовало. Нёвиллет закрыл глаза. Он позволил себе забыть о протоколах, границах и маске, которую носил каждый день. Он не сказал "да". Но и "нет" не было. Ризли поцеловал его. Сначала легко, как дуновение ветра, как пробный шаг в запретное. Но когда Нёвиллет, будто просыпаясь, потянулся ближе и ответил, поцелуй стал глубже — в нём была жажда, страх и что-то, давно не отпускавшее обоих. Когда они отстранились, на губах всё ещё дрожала остаточная искра. — Ты уверен, что готов к последствиям? — прошептал Нёвиллет, глядя ему в глаза. Ризли усмехнулся. Но в его голосе звучала серьёзность: — Я уже принял решение. Как человек. Тишина между ними уже не была неловкой — она стала признанием, почти прикосновением. Гром за окном стих, оставляя только размеренный стук дождя. Он капал по стеклу, как удары сердца, затерянные в груди каждого из них. Нёвиллет всё ещё чувствовал вкус поцелуя на губах, и в этом вкусе было нечто запретное, но желанное. Он позволил себе сделать шаг назад, но не отпустил руку Ризли. — Мы не должны, — выдохнул он, хотя в голосе не было уверенности. — Всё слишком… хрупко. — А ты не устал держать всё в себе? — спокойно ответил Ризли. — Я не прошу тебя отказаться от всего. Я лишь хочу быть тем, кто рядом, когда ты перестаёшь быть судьёй. Нёвиллет опустил взгляд. Его ресницы дрожали, как крылья уставшей бабочки. Он не знал, как быть слабым, но рядом с Ризли слабость не казалась позором. Она становилась искуплением. — Если ты останешься… — начал он, медленно поднимая глаза. — Это не будет временно. Я не умею любить наполовину. Ризли коснулся его лица, большим пальцем проведя по скуле: — Я никогда не приходил в твою жизнь временно, Неви. Он приблизился вновь, на этот раз медленно, с осторожной нежностью. Их лбы соприкоснулись. Нёвиллет вздохнул — не тяжело, а будто выдыхая всё напряжение последних дней, недель, лет. Он обвил рукой талию Ризли, позволяя себе близость, которую так долго отрицал. — Разреши мне остаться этой ночью, — прошептал Ризли. Нёвиллет не ответил словами. Он просто сделал шаг в сторону, ведя его за собой — к боковой двери, за которой скрывались его личные покои. Там всё было скромно, почти аскетично: кровать, книги, плащ на вешалке. Но впервые это место стало чем-то большим, чем просто укрытием от мира. Они не спешили. Каждый жест был будто впервые: пальцы, касающиеся воротника, мягкий шёлк ткани, которая сползает с плеч, кожа, реагирующая на каждое прикосновение, как на зов. Нёвиллет лёг на кровать, притягивая Ризли за собой. Не было грубости, только медленная, проникающая нежность, наполненная тишиной, в которой каждый вздох был громче грома. Их тела находили ритм, движения были почти танцем — интимным, глубоким, но не торопливым. Когда всё закончилось, Ризли лежал рядом, пальцами медленно чертя узоры на спине Нёвиллета. Тот не пытался отстраниться. Он просто лежал, слушая, как сердце под его ребрами стучит медленно и спокойно. — Впервые за долгое время, — прошептал Нёвиллет, — я не чувствую себя один. Ризли улыбнулся и поцеловал его в висок: — И больше не будешь.

***

Утро наступило без солнечного света — всё ещё лил дождь. Комната была наполнена серым полумраком, но тепло рядом с телом Ризли напоминало о прошлой ночи. Нёвиллет открыл глаза, вглядываясь в потолок. Мир за дверью всё ещё требовал ответа. И этот ответ лежал в верхней стопке документов на его столе. Ризли оделся первым. Он не стал говорить ничего громкого — ни «доброе утро», ни «спасибо за ночь». Их связь не нуждалась в лишнем. Но он заметил, как Нёвиллет всё больше хмурится, глядя на ту самую бумагу. — Ты должен рассказать, — мягко начал он. — Если не мне, то хотя бы себе. Что произошло на самом деле? Нёвиллет долго молчал,но потом вздохнул и заговорил. — Этот человек… он не просто нарушил закон. Он извращал его. Торговал судьбами. Манипулировал делами, приговорёнными мною. Он знал, как обойти систему, которую я создавал веками. И когда я понял, что не могу судить его по закону… я стал тем, кто вынес приговор сам. Ризли взял бумагу. Имя, указанное там, он знал — Ардан Мерсиль, бывший магистрат из Ортрейна, один из приближённых к системе Высшего Совета. — Это не просто преступник… — Ризли прищурился. — Это человек, который имел связи на самых верхах. Нёвиллет кивнул: — И именно поэтому закон оказался бессилен. Я не мог позволить ему уйти. Ни в мир людей, ни в мир богов. Я… Он замолчал. Слово «убийца» так и не слетело с губ, но повисло в воздухе. — Ты не убийца, — сказал Ризли твёрдо. — Но теперь ты — цель. Если кто-то узнает… — Они уже знают, — прошептал Нёвиллет. — Я получил зашифрованное письмо утром. Там было одно слово: Трибунал За дверями зала суда, в тенях древнего коридора, уже собирались фигуры, которых не вызывали годами. Тайный Трибунал, состоящий из тех, кто вершит правосудие над судьями. Существа старые, молчаливые и беспристрастные. Они пришли не просто выслушать, но вынести приговор Нёвиллету. И кто-то из них уже знал, что в кабинете Верховного Судьи ночевал очень нежеланный свидетель. — Тебе нельзя больше быть просто рядом, — сказал Нёвиллет, глядя на Ризли с болью. — С этой минуты ты — моя слабость. И, возможно, моя последняя надежда. Ризли усмехнулся, но в его взгляде мелькнула тревога. — Тогда дай мне быть не слабостью, а оружием. Он потянулся к своему мечу, висящему на стене рядом с мантией. — Мы найдём доказательства. Если ты совершил правосудие — я докажу это. Даже если весь Совет пойдёт против нас. Нёвиллет смотрел на него долго. И в этот момент, в эту самую секунду, он позволил себе верить:в человека, который пришёл к нему не как обвинитель, а как союзник. Как тот, кто будет рядом до конца.