Тишина дождя

Вторая глава.

***

— Они начнут с Совета. Это очевидно, — Ризли опустился в кресло напротив. — Тебя не станут судить как обычного преступника. Они лишат тебя права быть тем, кто ты есть. А потом — растопчут твоё имя. Нёвиллет задумчиво провёл пальцами по краю стола. — Я знаю, как они действуют. Совет будет молчать, пока не соберёт достаточно доказательств, чтобы обвинить меня не в одном нарушении, а в системе… в падении самого правосудия. И Трибунал — не суд. Это показательная казнь. Юридическая казнь. Ризли откинулся назад, глядя на него остро: — Тогда мы опередим их. У Ардана были связи — сенаторы, банки, архивы, может быть… даже фиктивные дела, в которых он манипулировал приговорами от твоего имени. Если мы найдём, что он сделал — и покажем, что ты остановил реальную угрозу, а не просто мстил… их план развалится. — Это значит — вскрыть архивы, к которым даже мне был ограничен доступ, — сказал Нёвиллет тихо. — А мне нет, — Ризли усмехнулся, — Ты забыл, кто я, прежде чем стал твоим любовником. Он вынул из кармана старую печать — эмблему Центральной Тайной Канцелярии, забытого и давно «распущенного» органа, который на деле продолжал существовать под покровом конфиденциальности. — Ты… — Нёвиллет приподнял бровь. — Всё это время… — Я был твоими глазами. Теми, о ком ты догадывался, но не спрашивал. И теперь я использую это, чтобы спасти тебя. Позже в ту же ночь, здание Старого Архива, скрытое под западной стороной зала Верховного суда, было почти пустым. Лишь пара магических факелов освещала путь. Тени ложились длинными полосами, и каждый шаг отдавался эхом, будто сама история замерла в ожидании. Ризли пробирался вглубь, Нёвиллет шёл за ним — без мантии, в простом чёрном плаще. Так он казался почти чужим самому себе. Их цель: досье на Ардана Мерсиля и список дел, где был нарушен кодекс честного судопроизводства. — Вот, — Ризли открыл одну из запечатанных полок с двойной защитой. — Отдел D-3. Вмешательства, касающиеся фальсификации в приговорах. Смотри — все дела, которые Ардан проталкивал, связаны с незаконными финансами и выкупом заключённых. Вот дело, где он освободил лорда, обвинённого в работорговле… под твоей подписью. Нёвиллет резко взял свиток, пробежал глазами по строкам. Его имя было там. Но он не подписывал это. — Фальшивка… — прошептал он. — Он подделывал мои приказы, скрываясь за моим авторитетом… — Если мы предъявим это первыми — мы контролируем повестку, — сказал Ризли. — Но для этого нам же нужен свидетель. Кто-то, кто работал с Арданом. — Один остался жив, — хрипло сказал Ризли. — Помощник-прокурор. Он исчез после "самоубийства" Ардана. Его зовут Эрин Шаль. И я знаю, где он прячется. — Тогда всё только начинается, — сказал Нёвиллет, повернувшись к нему. — Политика — это война. Но теперь я не один на поле. Нёвиллет посмотрел на него, и впервые с начала этого кошмара в его взгляде появилась не тревога, а хладнокровная решимость: — Покажем им, как выглядит правосудие, когда оно перестаёт быть удобным.

***

Старый склад у южных доков выглядел заброшенным: двери, покрытые ржавчиной, полуснесённая крыша, запах мокрой соли и гниющей древесины. Именно здесь, по сведениям Ризли, скрывался Эрин Шаль— бывший помощник прокурора, исчезнувший сразу после смерти Ардана. — Он параноик, — шепнул Ризли, доставая амулет маскировки. — Не признает нас, пока не убедится, что мы не связаны с Советом. Нёвиллет кивнул, натягивая капюшон. Сейчас он не был судьёй. Он был охотником за правдой. Или, быть может, беглецом. Они вошли в склад. Сначала — тишина. Потом, откуда-то из-за ящиков, послышался глухой щелчок арбалета. — Стойте. Ещё шаг — и вы оба покойники. — Эрин Шаль, — произнёс Ризли, поднимая руки. — Мы пришли не за тем, чтобы убить тебя. Мы пришли, чтобы разоблачить тех, кто убивал вместо тебя. Молчание. Потом — слабое движение. Из тени вышел мужчина лет тридцати. Глубокие тени под глазами, руки дрожат, одежда испачкана. Взгляд метался, как у зверя в ловушке. — Я знал, что за мной придут. Ардан сказал, что я не переживу, если стану болтать… — Ардан мёртв, — тихо сказал Нёвиллет. — Но то, что он начал, всё ещё живо. Нам нужен ты. И твои записи. Эрин закусил губу, потом резко махнул рукой. Из-под старого ящика он вытащил свиток, запечатанный чужим знаком. — Здесь. Подписи. Приказы. Деньги. Всё, что я хранил. Если я умру — это должно быть оглашено. Но...он поднял глаза. — Совет уже знает, что ты жив, Нёвиллет. И кто с тобой. — Что ты имеешь в виду? — нахмурился Ризли. Эрин сделал шаг назад, будто испугавшись: — Среди сенаторов — предатель. Кто-то, кто уже слил ваши передвижения. И… — он замолчал, взгляд стал стеклянным. — Говори! — рявкнул Ризли, подойдя ближе. Но слишком поздно. Из Эрина вдруг вырвался рваный вдох, он схватился за горло — и в его глазах застыл ужас. — Яд…прошептал он. — Я не… не должен был… Он рухнул на пол, задыхаясь. Его губы стали тёмно-синими. Нёвиллет подбежал, опускаясь на колени, но уже понимал — не спасти. Ризли сорвал с его пальца кольцо — тонкий, едва заметный резной ободок. Внутри — след микрокапсулы. — Чёрт… они внедрили яд через кольцо. Убедились, что он умрёт, если попытается говорить. Нёвиллет молчал, только крепче сжал в руках свиток. — Это значит… — тихо сказал он, поднимаясь. — Нас уже ждали. И Трибунал не собирается выслушивать правду. — Они хотят сделать тебя символом падения системы, — Ризли глянул ему в глаза. — А значит, мы должны стать теми, кто устроит им катастрофу раньше,чем они устроят её тебе. Нёвиллет кивнул: — Тогда,начинаем охоту. И первое имя в списке… — он взглянул на печать, что стояла на одной из бумаг Эрина. — …сенатор Лестор Дамейн.Их первый враг.

***

Они покинули склад в молчании, оставив тело Эрина в темноте, как память об истине, за которую заплатили слишком рано. За воротами доков стояла мокрая ночь, и на мостовой уже слышались чужие шаги. — Нам нужно исчезнуть, -тихо произнёс Ризли, встряхивая плащ, в который уже впиталась морская влага. — Они быстрее, чем я думал. Лестор уже играет в открытую. Нёвиллет кивнул, прижимая свиток к груди: — Он знает, что мы следим за ним. Но не знает, насколько далеко мы уже зашли. Они ушли в переулки, растворившись в дождевой дымке, оставляя за собой город, который начинал просыпаться от сна — медленно, с болью, как от яда, который действовал слишком долго.

***

Особняк Дамейна.Утро. Сенатор Лестор Дамейн стоял у окна. Его руки были сцеплены за спиной, а взгляд устремлён в сад, где автоматические стражи сновали, как безмолвные насекомые. — Они нашли Шаля, — произнёс голос из-за его спины. — И что? -Лестор даже не обернулся. — Он проговорился. Но умер, как и было запланировано. Досье у них. — Тогда… время действовать. Поднимай дело против Нёвиллета. Подделка подписи, злоупотребление должностью, государственная измена. Заставь Совет собраться вне очереди. — А свидетели? Лестор повернулся. В его взгляде не было ни сомнений, ни страха. — Я найду новых. Живых. Те, кто скажет всё, что нужно. За деньги, за страх… или за свободу. А если этого мало — вбросим слухи о Ризли. О нём ведь так мало кто знает. Пусть станут думать, что это он манипулировал судьёй. Развращение, шантаж, роман — всё, что сработает. Сделаем их союз грехом. Тогда всё, что они скажут, будет отвергнуто. Человек в тени кивнул и растворился в полумраке. Лестор остался один, глядя, как дождь барабанит по стеклу. — Правосудие, прошептал он, — это просто удобная история. А я — автор её следующей главы.

***

— Он двинется быстро, — сказал Ризли, кидая на стол карту Суда. — Лестор начнёт с клеветы. Но если мы ударим раньше… если покажем Советникам правду до того, как они окажутся в ловушке его повестки — мы разорвём сеть изнутри. — Для этого нам нужен кто-то из Совета, кто ещё не продан, — сказал Нёвиллет. — Кто-то, кто уважает закон больше, чем удобство. Ризли достал вторую карту. На ней — знак в виде серебряных весов. Имя рядом: Астель Вэрен, судья по старым делам, глава Комиссии по реформам. Женщина, что однажды уже отказалась принять взятку — и едва не погибла из-за этого. — Она. Ей мы покажем бумаги. Но нужно сделать это правильно. Не просто передать, а выстроить цепочку: доказательства, контекст, свидетельство, мотив. Всё. — И защита, добавил Нёвиллет.Лестор не оставит её в живых, если поймёт, что она может выступить. Ризли ухмыльнулся: — Я возьму это на себя. Охранять-я умею. Он подошёл ближе, пальцы чуть коснулись руки Нёвиллета: — Мы не успеем всё. Но мы успеем главное. Лестор думает, что управляет системой. Но он забыл — ты не просто часть этой машины. — Я-тот, кто её создавал, прошептал Нёвиллет. — И теперь я её перезапущу.